Байтуганские байки у костра. Первые охоты. Байка2

Цикл-«Первые охоты Секе-Сана»

«Бирлик, ГАИ, Софиевка…»

У костра. В районе Байтугана

Ночь тёплая, степь гудит кузнечиками, в небе висит тусклый месяц. Дым от костра уходит полосой в балку. Дастан сидит, ковыряет угли палкой. Валерка с ухмылкой раскладывает воблу на крышке котелка, а Димка, совсем ещё молодой, подбрасывает дрова.

— Ну, Секе-Сан, — начинает Дастан, — ты нам всё про нынешние охоты рассказываешь, а как у тебя первые-то пошли? С МЦ-кой своей.
— Да-да, — поддакивает Димка. — Ты ж тогда только встал на охотничью дорожку.

Секе-Сан усмехнулся, подтянул куртку на плечах и сказал:
— Было это в две тысячи первом…

2001 год. Первые охоты с МЦ-21-12

После той самой вечёрки с Серёгой, когда впервые утки пошли в руки, я понял — назад дороги нет. В середине сентября оформил документы на своё первое ружьё — МЦ-21-12, и будто заново родился. В руках оно лежало серьёзно, по-взрослому: тяжёлое, надёжное. «Вот теперь я настоящий охотник», — подумал я.

Первым делом — путёвка в Целиноградский район. Сезон только разгорелся, и всё свободное время тянуло в камыши.

— Ну что, брат, поедем завтра утром на Бирлик? — позвонил Серёга. — Там вчера утка хорошо налетала.
— Поехали! — только и ответил я.

Собрал патронташ, новые болотники. Достал свою МЦ-шку, попрактиковался в скидке минут десять, попил чай и завалился спать. Вставать-то рано надо было.

Первое болото — в районе посёлка Бирлик

Это было то самое болото, где я впервые держал ружьё на вечёрке. С того раза запах камыша, шум плёса и звонкие крылья в сумерках навсегда остались со мной. Теперь же я стоял в камыше уже со своим ружьём. Сердце колотилось, но руки держали уверенно.

В этот раз выехали рано, по-тёмному. Была суббота. Переоделись, накинули полог на Серёгин джип. Начинался синий час.
— Успели, — сказал Серёга.

Стали на привычные места.

Заалел горизонт. Сначала тишина, потом — свист крыльев. Серёга махнул рукой: мол, готовься. Я вскинул ружьё — бабах! — и первая утка из моего МЦ упала в степь перед плёсом. Я заметил, что падала она как-то необычно, кубарем, словно футбольный мяч, закрученный профессиональным игроком. Это был кряковый селезень.

— Поздравляю, теперь ты полноценный охотник! — хлопнул меня по плечу Серёга.
— Со свои ружьём и путёвкой.
— Да, это моё. Сказал я в ответ.

Второе болото — сразу за постом ГАИ

Через неделю мы выбрались ближе к городу. Место было странное: с одной стороны трасса, где грузовики ревут, с другой — железная дорога, а в середине — тихий закуток камышей. Небольшая плотина. Казалось, что утке там делать нечего, но налёты были исправные.

Мы спустились с плотины в сторону степи, а солнце уже клонилось к закату. Утки одиночками, парами и небольшими стайками стали вылетать с плёса в сторону железной дороги. Мы даже нигде не маскировались — просто стояли и вскидывали ружья, стреляли.

— Вот смотри, — сказал Серёга, — не обязательно далеко ехать. Главное — место знать.
— Ну да: у меня — четыре, у тебя — шесть. Неплохо для начала.

Там я впервые почувствовал настоящий азарт охотника, когда утка идёт в лоб, и всё решает секунда: успел вскинуть или опоздал.

Третье болото — за посёлком Софиевка

Поздней осенью выбрались и туда. Болото небольшое, но просторное, с открытой водой. А метрах в тридцати — совсем маленькая лужа, заросшая камышом. Морозец прихватил, камыш звенел инеем. Сидим в засаде между болотами, попиваем чай из термоса. Тишина.

И вдруг — стая идёт, низко, клином. Серёга машет: «Бери левую!» Я стреляю — и мимо. Серёга не растерялся и сдваивает, сразу двух подрезает.

— Не только тебе быть Мюнхгаузеном, — смеётся Серёга. — Я тоже так могу.

Эта осень прошла, как в тумане: Бирлик, ГАИ, Софиевка… Ружьё прирастало к рукам, охота становилась частью жизни.
Иногда ловил себя на мысли: «А ведь мог бы почувствовать всё это лет на десять–пятнадцать раньше, если бы судьба повернула иначе». Но тут же отгонял сожаления — всё ещё впереди, и осень только начинала вплетать свои узоры в мою жизнь.

Снова у костра

— Ну, вот так, братцы, и прошла моя первая осень с ружьём, — закончил Секе-Сан, глотнув чаю из закопчённой кружки.

Валерка засмеялся, хлопнул ладонью по колену:
— А ведь ты, Сан, быстро в охотники врос. Мы-то думали — помаешься и бросишь. А оно, видишь, как вышло!

Димка слушал, глаза горели:
— Эх, вот бы и мне так, первую утку самому добыть…

Дастан покачал головой и подбросил в костёр охапку сухих веток:
— Потерпи, Димон. У каждого охотника есть свой первый трофей. И свой первый промах тоже. Главное — чтоб сердце билось, когда утка налетает.

Огонь треснул, искры взвились в ночное небо. Мужики замолчали, и только степь вокруг дышала глубокой осенью.