ЧАСЫ

Вдох и выдох нового дня, я чувствую, как густая черная кровь бежит по моим венам, я слышу тихий шепот дождя, я вижу, как в спокойной воде отражаются сияющие звезды. Подобно крошечной песчинке, увлекаемой неуемным ветром перемен, несусь я в стремительном временном потоке, радуясь и печалясь со мной происходящему. Превращаюсь в слепые механические стрелки, четкие, скупые, жестокие, хладнокровные, уверенно отсчитывающие оставшиеся мне годы. Хлесткая секундная стрелка, беспощадная минутная стрелка и ведущая авангардная стрелка, непреклонная в своем поступательном и разрушительном движении. Да, я постепенно умираю (вернее сказать, умирает это потрепанное годами тело), а стрелки часов продолжают настойчиво бежать по замкнутому кругу. Нет, это не конец, его не существует, это лишь дробное звено цепи, один из фрагментов, который каждый из нас должен пройти, чтобы обратно вернуться на порочный циферблат.
 
«Шримад-Бхагаватам», книга 10, главы 1–4
Не проливайте слез по своим ушедшим чадам, судьба все равно когда-нибудь разлучила бы вас. Так стоит ли печалиться о неизбежном? Тела наши восстают из праха, словно горшки из глины: во прахе им суждено сгинуть. Но дух наш, что пространство в горшке, пребудет вечно и неизменно. Что проку беспокоиться о черепках, кои не касаются содержимого? Кто не ведает различия между собою и своей телесною оболочкой, тот тяжело переносит разлуку с родичами и родным домом, а потому до самых последних дней жизни душа его не знает покоя. Кто не способен отличить себя от своей плоти, тому не вырваться из круга перерождений!
 
Мириады клеток отчаянно борются за право сотворить новую жизнь, и из этого противоречия, диспропорции, разрозненности, непродуманности, несогласованности, вопреки всякой логике, вероятности, объективной возможности возникает еще одна история, и стрелки часов стирают циферблат, и здесь, и сегодня, и прямо сейчас, и дышит, и мыслит, и чувствует, и хочет, и подпрыгивает, и кричит, и танцует, и горит необузданными желаниями, и настаивает, и возмущается, и протестует, и требует себе, и это я!
 
«Шримад-Бхагаватам», книга 6, глава 15
Семя соединяется с землей и вырастает в плод, внутри которого тоже есть семя. Подобно этому, одно тело соединяется с другим и производит на свет третье, которое в должный срок произведет еще одно. Меняются лишь очертания, количеств вещества не уменьшается и не прибавляется. Тела всех существ состоят из одного и того же вещества: отцы и дети, дикари и благородные, мужчины и женщины; все деления воображаемые.
 
Родился на свет и уже приговорен, распят на циферблате часов своей судьбы, день жизни и час смерти, самый первый вдох — часы на кремлевской башне, мои надсмотрщики, обвинители, надзиратели, палачи, инквизиторы, судьи, присяжные, лжесвидетели, сегодня они пробили раз; первая юношеская любовь, густые синие вечера, ее серые глаза, наполненные рассветом, ее руки, ее удивительный смех и сладких губ неумелый поцелуй — часы пробили два; жена, дети, работа, накопления, имущество, ответственность, карьера, положение в обществе, увлеченный соблазнительными образами чувственного опыта, я безраздельно отдал себя в сладостное рабство самообмана — часы пробили три; время, словно раковая опухоль, безжалостно пожирает мою плоть, зловещие предвестия приобретают несокрушимость фактов — часы пробили четыре; жизнь обернулась вспять, ни отца, ни матери, ни знакомых, ни друзей, ни врагов, остаются только пустые запыленные кресла и холмики сырых могил; каждая жизнь — словно крошечная песчинка, которая тихо скатывается из верхней части часов безглазой вечности в другую, находящуюся в нижней плоскости планетарного бытия — часы пробили пять. Смерть, словно ловкий, изобретательный охотник, незаметно крадется по моему следу и упирается дулом револьвера неизбежности в мой затылок, что-то для меня исчезает, или я, или мир. Мое тело содрогнулось, словно ива под порывом невменяемого ветра, я упал на землю и исчез, растворился в необузданной реке забвения, а мир остался — часы пробили шесть. Механизм из тысячи вращающихся деталей дает сбой, небо отчаянно кричит у меня в груди, черно-синие узлы вен на запястьях, цифровой дисплей выплескивает на экран фальшивые номера, кнопки замирают на клавиатуре. Время на моем циферблате истекает кровью, на этот раз я не опоздал на свои похороны. Из сломанного тела вынимается батарейка — душа, вечная искорка жизни, все остальное умерло вместе с поверженной плотью, обнуление, перезагрузка, следующее рождение, таймер новой жизни запущен, циферблат возвращается на место — часы пробили раз.
 
«Шримад-Бхагаватам», книга 7, глава 2
Души творят себе тела своими поступками и своими же поступками уничтожают. Время плоти конечно, жизнь создает себе плоть, и видов жизни великое множество, при этом сама она не относится ни к одному из них. Жизнь проявляется в вещественных образах, хотя сама она невещественна. Как человек мыслит себя единым со своим жилищем, но при этом отличен от него, так и душа мыслит себя плотью, но при этом отлична от плоти. Как огонь скрыто присутствует в поленьях, но не смешивается с ними, как воздух проникает в тело, но не растворяется в нем, как пространство пронизывает предметы, но смешивается с ними, так душа заключена в плоть, но остается в стороне от нее. Сознание наделяет тело свойствами, но ни одно из этих свойств не присуще сознанию. Тот, кого вы оплакиваете, живет и будет жить вечно, а его тело всегда было мертво. Плоть лишь создает видимость жизни, в действительности она безжизненна с самого начала, приводимая в движение лишь сознанием.