АБЛАЕВ МИХАИЛ. "ПРОТОИЕРЕЙ ВАСИЛИЙ ЗЕНЬКОВСКИЙ: "ОСНОВЫ ХРИСТИАНСКОЙ ФИЛОСОФИИ". Критическая оценка".
Протоиерей В. В. Зеньковский (4 июля (16 июля) 1881 г. - 5 августа 1962 г.) широко известен прежде всего своим трудом по истории русской философии. Нас он интересует прежде всего как христианский мыслитель, и найденная нами работа, могущая по самому своему названию быть главной в творчестве философа, такой передаваемый читателю интерес может удовлетворить.
В путь!
"ОСНОВЫ ХРИСТИАНСКОЙ ФИЛОСОФИИ".
"ТОМ ПЕРВЫЙ: ХРИСТИАНСКОЕ УЧЕНИЕ О ПОЗНАНИИ".
"I. Идея христианской философии".
"Раннее христианство было к тому же невосприимчиво к религиозному содержанию античной мысли и лишь постепенно, используя ее построения в апологетических целях, приобщалось к богословской стороне ее. В известном смысле и ныне мы еще недостаточно чувствуем религиозную сторону в античной философии, а отчасти и не хотим ее чувствовать: ведь идея «чистой философии» есть излюбленная фикция у мыслителей Нового времени, которые нередко переносят эту фикцию и в античный мир."
Такое утверждение соответствует рассмотренным нами учениям Бердяева и Шестова. Но почему такие сообщения по меньшей мере не настораживали православных деятелей и ведущих богословов?
"Идея «чистой философии» есть вообще выдумка и создание мыслителей христианской эпохи — и сама эта выдумка, эта фиктивная идея не случайна именно для христианской эпохи."
Эта "выдумка" - порождение принципа использования "эллинского разума" в богословских целях, подобного наживке на крючке для рыбы (!). Христианское вероучение основано на этом принципе!
"Идея «чистой философии», построяемой «естественным разумом», фактически родилась, как сейчас увидим, в недрах религиозного сознания, но, поддержанная различными чисто историческими условиями, она окрепла и утвердилась как нечто действительно «естественное» и «само собой разумеющееся»."
В этом фрагменте Зеньковский говорит о роли Фомы Аквинского, но мало что сообщает о решающих ролях Декарта и Спинозы (смотри нашу работу о Л. Шестове).
"Церковь охотно вбирала в себя все ценное, что находила в античной культуре. Наследие греческой науки и философии использовалось Церковью без колебаний, но оно при этом своеобразно «воцерковлялось» (хотя бы и внешне). Как типичен в этом отношении «Шестоднев» св. Василия Великого!"
Церковь повинна в грехе этой "внешнести"! Очевидно и то, что "эллинская мудрость" лишила христианство столь необходимой ему "гибкости ума".
"Новым, однако, было то на Западе — и это с полной ясностью выступает лишь в XII в. (когда подлинные сочинения Аристотеля стали наконец доступны Западу благодаря переводу на латинский язык),— новым было то, что античная наука уже не могла ныне «воцерковляться» с той легкостью, как это было до XII в. В построениях Аристотеля, к восприятию и оценке которых западная мысль была достаточно подготовлена, открылся совсем иной взгляд на мир, чем он до этого слагался у западных мыслителей. Нужно было или размежеваться, или «воцерковить» все, но упрощенное «воцерковление» было уже невозможно, да в нем вовсе и не нуждалось то понимание мира, охватывавшее все сферы бытия, какое было у Аристотеля. Это понимание мира созрело вне Откровения, оно и не вмещало его в себя — пути веры и знания тут явно начинали расходиться. Античные построения стали толковаться как построения «естественного разума», не знающего Откровения."
Очевидно, что католики прельстились на "знание", как некогда Ева, на "научно-рациональный" способ познания, предлагаемый им Аристотелем. В своей общей греховности они были готовы принять систему Аристотеля, не нашедшую в Восточной церкви должного признания.
"Не менее тревожным было учение Аристотеля о вечности или безначальности мира (!). Отсюда возникла грандиозная задача нового построения, в котором учения «естественного разума», совершенно неотразимые(!), как казалось тогда, нашли бы свое место рядом с христианской системой."
Странно утверждение Зеньковского о принятии Аристотеля "в целом" (смотри выше). Очевидно, что определённое "воцерковление" его философии все же состоялось!..
"Так родилась идея, что единственный путь ... может состоять лишь в том, чтобы отделить чисто философские концепции от богословия, подчиненного основоположениям христианской веры.... Окончательно задача эта была решена только Фомой Аквинатом, построения которого удовлетворяли требованиям времени, но зато оказались столь роковыми для всей христианской культуры Запада.(!)
"3. Фома Аквинат установил то «равновесие» между верой и знанием, которого требовала и ждала его эпоха,— он просто уступил знанию (философии) всю территорию того, что может быть познаваемо «естественным разумом»."
Так и философия, и наука оказались вне Церкви! Не совсем ясно, зачем это было нужно самим католикам? Неужели умные из них не понимали, что потеряют власть над христианским миром, большую часть паствы? Не говоря уже о том, что погрешат против Истины?! Практическая привлекательность, выгодность?...Или "загадочное" обольщение?
"То, что впоследствии вылилось в учение о полной автономии разума, что определило затем всю судьбу западноевропейской философии, было таким образом впервые со всей ясностью намечено именно Фомой Аквинатом, от которого и нужно вести разрыв христианства и культуры, весь трагический смысл чего обнаружился ныне с полной силой."
Нельзя так "сплеча" ограничивать термином "культура" культуру светскую, ориентированную на науку и наукообразное мышление: согласимся с тем, что христианская культура "в миру" продолжала и продолжает существовать.
"Конечно, понятие «естественного света разума» не есть понятие мнимое, оно соответствует бесспорной реальности, но разве жизнь во Христе не несет с собой подлинного «обновления ума», не меняет самую работу «естественного», т. е. разума, подчиненного действию первородного греха?"
Вспомним, что "естественный разум" - проявление "подобия образа Божия" в человеке, который "спасает" свет Христов. Тем более греховность разума, связанная с нарушением двух первых заповедей Божиих (о почитании Бога Единого и любви к Богу), а не вообще подверженности греху в силу "первородного греха", христианское учение о котором, кстати, далеко не столь истинно, отнюдь не делает его "природным". Такой "разум" сформировался у язычников эллинов, подверженных влияниям их "хозяина" - дьявола (вспомним, что мифология Древней Греции единственная из всех была выдумана непосредственно дьяволом - смотри нашу работу о Бердяеве). Итак, не "природный", не "греховный вообще" (лищенный благодати (!) христианин тем не менее имеет четкие ориентиры "божественности" разума!), но сформированный дьяволом у философов-язычников разум. Такого понимания явно не хватало христианам вообще и католикам - в трагически-большей мере, - что и имеет теперь столь горькие последствия.
Проблема, которую мы ставим здесь: возможно ли "спасение" учений, строящихся на дьявольских схемах, дьявольских принципах, которые умный, "продвинутый" христианин сразу же заметит в языческой (в первую очередь, эллинской) философии и науке. Не "вопиять" ли нам вместе с Паскалем, не соглашаться ли с Бердяевым и Шестовым?..
Не отправить ли "душетленные" учения, поражающие истинный "естественный разум" человека подобно проказе (!), в "печь огненную" и разрабатывать библейскую, евангельскую логику, рациональность, согласующую наш разум с разумом Господним?!
"Отделять разум от веры, философию от богословия — значит ограничивать свет Откровения только той сферой духа, которая обращена к Богу, считать, что жизнь в Церкви не открывает нам пути к преображению всего нашего естества, запечатленного действием первородного греха."
Не нужно "абсолютизировать" влияние "первородного греха" в антропологии, тем более в гносеологии - этот грех давно уже прощён, очищен, искуплен. На таких богословов распространяются слова Спасителя о фарисеях, "комара оцеживающих, а верблюда не замечающих"!
"4. Фома Аквинат имел решающее влияние в судьбах всей христианской культуры на Западе — его авторитетом, его построениями была как бы освящена, во всяком случае осмыслена и поддержана та система секуляризма, которая стала господствовать позже на Западе..."
Истинно сказано - они вышли от нас, но не были нашими!
" Характерно то, что в западной Церкви система Фомы Аквината совершенно оттеснила близкие к восточной установке духа построения Бонавентуры."
Хорошо было бы католикам воспринять этот "добрый ветер"!
"Все призывало к тому, чтобы вывести культуру и творчество на новые пути, свободные от вмешательства Церкви,— а когда Лютер и Кальвин начали новое религиозное движение, уводившее религиозные силы на новые пути, они целиком стали на сторону свободного творчества в сфере внецерковного бытия, целиком отказались от влияния Церкви на культуру. Религиозная трагедия этим была закреплена надолго — вся новая история шла и доныне идет на Западе под знаком принципиального дуализма — христианства и жизни, христианства и культуры, христианства и творчества."
Нельзя отрицать, что именно протестантизм стал той "рубежной плоскостью", относительно которой "перевернулся" западный христианский мир.
"Философия в это время уже не только не ancilla theologiae, но, наоборот, она стремится подчинить себе, как высшей инстанции, и религиозное сознание."
Если рассматривать не мирское влияние, но верхи религиозной мысли, то подобное наступление стало возможным и в первую очередь проявлялось в протестантизме.
"«Психологизм», сменивший упрощенный рационализм, сам позднее уступает место утонченному «феноменологизму», но так или иначе религиозное сознание ныне просто подчинено контролю философии, внутри философских систем создается особая «философия религии»."
Всё же говорить о "подчинении контролю философии" неосмотрительно, неистинно! Речь идёт о нераскаянности христиан, приходящих в Церковь из секулярного общества.
"Идея христианской философии в этих условиях получает как раз тот смысл, который, собственно, ей и отводился со времени Фомы Аквината: христианская философия есть философия христиан, и ничего другого,— она есть создание умов, которые философствуют «свободно» и «независимо», хотя где-то в душе хранят любовь ко Христу и чтут христианство и Церковь. Разделение двух сфер творчества и культуры кажется отныне навсегда закрепленным."
Нельзя философу отвергать достижения христианской философии 20 века, в первую очередь данную философию данной работы!
"Природа мысли нашей связывает наше мышление с категорией абсолютности; конечно, этот момент имеет здесь формальное значение, но все же даже формальное приобщение (через мысль) к абсолютной сфере обрекает нашу мысль на то, что она неизменно движется в линиях религиозного сознания."
"Оторвать наше мышление от сферы Абсолютного невозможно, и здесь остается, для критической позиции, лишь до конца осознать неотрываемость философского мышления от религиозной сферы."
"Философия, отрывающаяся от Откровения, не может пойти дальше собирания частичных истин или уяснения диалектической связанности тех или иных идей."
Конечно, разум - проявления "подобия образа Божия" в человеке, но мышление "течет" в "берегах ценностей", что придает его "религиозному смыслу" весьма двусмысленную ориентацию. Не случайно сказано, что главный вопрос любой философии - религиозный! Соответственно, легко понять "религиозный смысл" секулярной, антихристианской, рационалистической, светской философии - и, соответственно, культуры!
"А у ап. Павла очень развито учение о том «обновлении ума» (Рим. 12, 2), которое освобождает от следования «веку сему» и есть начало нашего «преобразования». Христианам надлежит, по ап. Павлу, «иметь Бога в разуме» (Рим. 1, 28), и мы должны бояться того «ослепления ума», которое идет от «бога века сего» (II Кор. 4, 4)."
Чья же вина в том, что не возникло христианской науки, изучающей мир? Это, конечно же, ожидалось от апостола Павла. который лишь однажды написал о потребности, заложив основу христианского учения, "двигаться дальше". Понятно, что ориентир на науку должен был, как и многое другое, быть заложен в Священном Писании!
"Единство разума и веры нам, однако, не дано, но оно задано. Обе стихии духа свободны и могут иногда расходиться — и часто нужны духовные усилия, чтобы восстановить это единство. Поэтому природа разума как познавательной силы не заключает в себе никаких трудностей для единства веры и знания."
Заметим, что понятие "духа" Зеньковский имеет философское, но не богословское, истинно-христианские, а этому в первую очередь нужно было уделить внимание, занимаясь преобразованием своей прежней философии. Вообще, в этом профессиональном философе, лишенном, однако, творческого блеска, не совсем положительно сочетаются богословская и философская составляющие, сохраняется тот "непреодолимый" дуализм, с которым "на словах" борется Василий Зеньковский. Очевидно, что в религиозной философии необходима проповедь философам на их "языке", а не противопоставление им
учения, отделяемого от их ценностей принципом "веры"!
"Но есть ли у христианской философии какая-либо особая тема, которая отличала бы ее от догматики? Конечно, да. Догматика есть философия веры, а христианская философия есть философия, вытекающая из веры. Познание мира и человека, систематическая сводка основных принципов бытия не даны в нашей вере, они должны быть построяемы в свободном творческом нашем труде (!), но во свете Христовом. Особой задачей философии является уяснение диалектики идей, уяснение внутренней структурности в основных наших понятиях."
Очевидно, что не достойно христианскому философу-проповеднику философствовать "под лампой" Христова света. Он должен светить "внутрь", как и проступать изнутри, присущий "подобию образа Божия" в человеке.
"II. Современные учения о разуме".
"5. Новую сторону в познавательной работе нашего духа впервые выдвинул Платон в своем учении об идеях. Для Платона идеи суть метафизические реальности, которые душа наша воспринимала в сверхчувственном опыте еще до своего рождения...
По гипотезе Платона, душа хранит в себе то, что она созерцала тогда, и благодаря «воспоминанию» (anamnesis) в нашем познании рядом с эмпирическим материалом есть познание идей. Но уже в античной философии созерцание идей оторвалось от Платоновской гипотезы о сверхчувственном опыте до рождения в мире, самое же учение о познании идей как вечных начал осталось."
Как и всё в эллинской философии, эта гипотеза являет собой лишь "отдалённое подобие" истинного порядка вещей. Действительно, дух Божий (Ангел) закладывает в эмбрион представления-образы о родном, благом, красивом, которые составляют основу его сознания и духовности, делают маленького ребёнка таким добрым и "правильным". Этому соответствуют христианские представления о "сотворении"
Богом каждого человеческого существа, слова Псалмопевца из псалма 138.
"III. Христианское учение о разуме".
"А. Разум и вера".
"Можно считать бесспорным и не нуждающимся в дальнейших анализах положение, что работа разума движется замыслом познания."
"Откуда в душе этот не глохнущий в ней никогда замысел познания, каковы смысл и основа его, об этом сейчас не будем говорить — лишь когда онтология познавательной активности раскроется перед нами в полноте, мы сможем с достаточной ясностью ответить на этот вопрос."
Странно утверждение, что разум действует лишь в познании!
"Но самая наличность познания означает, что у нас всегда живет и действует интуиция смысла в мире — во внешнем и внутреннем мире."
Очевидно и то, что познание может ограничиться лишь "отражением", восприятием лишь "внешней особенности", не касающимся "внутреннего" смысла. Тем более чрезвычайно распространено наделение познаваемого своим смыслом!
"Но если вдуматься в то, что значит «интуиция смысла» в бытии, то нам сразу становится ясно, что мы стоим здесь на пороге того самого, что обнимается понятием веры: интуиция смысла, как мы дальше увидим, есть один из аспектов веры. Упреждая дальнейшие анализы, скажем: в обоих случаях (в интуиции смысла в бытии и в движениях веры) перед нами одна и та же светоносная сила, источник которой есть тот свет Христов, который просвещает «всякого человека, грядущего в мир»."
Заметим, что "интуиция смысла" свойственна только "духовному человеку". Но данное "открытие" Зеньковского весьма значительно!
"6. «История» разума осложнена тем, что в итоге грехопадения (как гласит христианское истолкование этого факта) возникло (в миросознании) раздвоение познавательной силы — лучше сказать, первоначальное единство теоретизирующего и оценивающего сознания перешло в отличие «разума» от «сердца». Однако обратим внимание на то, что именно в сердце нашем и доныне наличествует единство двух задач познания (познания факта и познания его нормы): в познавательном действовании, исходящем от сердца, неотделимы восприятие факта и его оценка (которая в основе всегда имеет сознание нормы[33 - Едва ли нужно доказывать, что в основе всякой оценки (моральной, правовой, эстетической) лежит некое, не всегда осознаваемое до конца, переживание нормы, в свете которой и совершается «оценка».]). Это разум «отделился» и стал отдельной, самостоятельной «познавательной силой», а сердце хранит в себе единство двух функций (познавательной и оценивающей)."
На это высокоумное утверждение возразим, что всякое мышление основано на "оценке ценностей", производных от блага Божиего, пронизывающего всё существующее. Впрочем, такое свойство производно от "жизненных ценностей" сердца, в близкой связи с которым формируется мыслительная жизнь. Стиль мышления, отделяющий мысль от представлений о благе, воспроизводит образ "прокрустова ложа" - разум тяжело ранится, деформируется, "истекает кровью" или оказывается со "сломанными костями" или "порванными связками", в результате умирает. Такой вот "низший" дьявольский образ разума стал "чистой мудростью" и "чистым мышлением" - мёртвым разумом. Руками Геракла дьявол "спас" такой разум, утвердив "волю героя" и "волю богов" - открыв "высшую" перспективу разуму.
Как видно - это явное подобие действия "Божиего света", отличающееся коренным образом механическим соединением низшего с высшим, не устраняющим разделённости сознания и имитирующим его "целостность".
"Единство разума и сердца («сведение ума в сердце» по определению отцов-аскетов) и возможно и необходимо, но для восстановления этого единства необходимо, как учит нас Церковь, «очищение сердца», достигаемое через духовное сосредоточение, через духовную жизнь."
Повторим, что такое единство свойственно человеку с самого начала его развития и сохранить его - дело воспитания в "ограждающей любви" как начала истинной свободы человека, ограждения о насилующего и разделяющего дьявольского рационализма. И не только сердце нужно чистить, но и разум!
"Сразу бросается в глаза непостижимая «одинаковая» работа разума, ее полная приемлемость другими сознаниями."
Очевидно, что никакой "полной приемлемости" и "одинаковости" не существует - у каждого человека свой сознательный опыт, своя душа и свой дух, но главное - своя воля, в действиях разума - прежде всего!
"До всяких гипотез о том, как это истолковать, мы должны констатировать, что в своей работе разум явно не «принадлежит» индивидуальному сознанию. Он «действует» в пределах индивидуального сознания, а в своем «смысле» не знает этих границ."
Не смотря на определяющие "связанность" и "обусловленность" разумной деятельности она индивидуальна, личностна, отдельна в главном своем свойстве!
"Тогда как «сердце» в человеке есть носитель и основа его индивидуальности, разум хотя проявляет себя в личности, но как «надличная» сила."
Зеньковский в традиции рациональной философии ошибочно отождествляет дух с разумом. Именно дух как сфера совести и воли является "надличностной силой"!
"Но и обойтись без этого понятия «разума Церкви» невозможно; только Церковь есть «столп и утверждение истины» — истина живет в Церкви, а как людям Церкви овладевать этой истиной, живущей в Церкви,— это остается вопросом. Одно ясно: раз истина связана с сочетанием нашей умственной зоркости с действием Св. Духа и раз «Дух дышет, идеже хощет», то Он и не подчинен никаким человеческим замыслам и узнается лишь голосом самой Церкви."
Возразим, сказав, что в отношении актуальнейшего истина живёт в каждом отдельном человеке, в его жизни, познании, религии, в осуществлении его личности.
"9. Теперь мы можем вернуться к исходной теме о соотношении веры и разума. Это бесспорно два пути в жизни нашего духа, отчего и возможно их расхождение и противоборство. Но вера не отлична от разума в своей основе — то и другое есть проявление светоносной силы, входящей в душу от Христова света. И Богосознание и миросознание, неотделимые и субъективно и в самом своем содержании, определяются этой светоносной силой, единой по своей природе. Именно потому Богосознание не может быть как-то отделено от миросознания и, обратно, миросознание не может быть отделено от Богосознания. Их единство хранится и ныне в озарениях нашего сердца, но история разума, как отдельной функции духа, коренится все же в миросознании — на нем легче и отчетливее проступают функции разума."
Начать нужно с неразрывной связи веры и разума. Вера - это условие, основное свойство действия разума (ума!), это - непосредственное восприятие, в то время как ум (разум?) непосредственно воспринимает образы сознания - воображается. В отношении же религиозного сознания вера предшествует разуму, как опыт предшествует разумению, и не обходится без него, формирующего знания, их связи и систему.
"IV. Христианское учение о разуме".
"Б. О субъекте познания".
"Разъясним эту идею «единосущия», пользуясь аналогией с тринитарным богословием. «Единосущие» человечества не зачеркивает факта индивидуальных сознании, многоипостасности человечества. Каждое индивидуальное сознание обладает некоей основой своего своеобразия, своей «отдельности» — и это начало ипостасности, непроизводное и ни из чего невыводимое, должно быть признано метафизически устойчивым, неразрушимым, бессмертным, что вовсе не ведет к утверждению его «нетварной» природы. Разъяснение этого пункта должно быть дано в последующем."
"Единосущие" человечества на основе разумов - должно быть, главная философская ересь прот. Василия Зеньковского!
"Источник единства разума должен быть понимаем в реальном соотношении единства человечества с началом ипостасности — т. е. немыслим вне его многоипостасного бытия, как немыслима и ипостасность в человечестве вне его единой сущности (всечеловечества). Ясно, однако, что не верно и не нужно ипостазироватъ эту единую сущность — она является сущностью лишь для ипостасей."
Общее происхождение и "устройство", единение и единство отнюдь не соответствуют единосущию (сущность - существовательная уникальность существа).
"6. Мы нашли «место», где надо искать «субъект» разума, субъект познания — в понятии многоипостасной единой сущности всечеловечества дан нам ключ и к тому, почему познание всегда включено в эмпирическое сознание (т. е. вне его нет) и почему это познание надындивидуально, невыводимо в ряде своих сторон из эмпирического сознания (т. е. трансцендентально). Но мало найти «субъект» познания, надо уяснить себе его как творческий источник познания. Парадокс здесь заключается в том, что, как мы убедимся дальше, никакого особого «гносеологического субъекта» (как субъекта) нет, ибо нет процесса познания вне эмпирических сознании, а в то же время в единой сущности всечеловечества мы имеем подлинный «субъект» познания. «Единая сущность» сама по себе неипостасна, а в то же время она «субъект» познания!.."
Философа "понесло"!
"Формально эта нерасторжимая связь многоипостасного эмпирического бытия с «сущностью», т.е. всечеловечеством, и есть то, что нам нужно для уяснения, где искать «гносеологический субъект»."
Тем более!
"Если это принять (а для христианского сознания это есть просто самоочевидность), то становится ясным, что субъектом познания, субъектом разума является Церковь. Церковь же для христианина есть «тело Христово»; Христос же есть глава Церкви, иначе говоря, Церковь живет во Христе, вся ее жизнь неотделима от Христа. Тут мы вновь — уже с другого конца — восходим к утверждению христоцентричности познания. Чтобы углубиться в новый аспект центральной идеи в христианском учении о познании, остановимся немного на христианском учении о Церкви."
Заманчиво, но - "ты проиграешь"!
"Все люди получают свою человечность (humanitas) только от Христа; человеками не «становятся» животные тельца детские — они человечны уже в утробе матери, куда идет свет Христов, когда только зачинается человеческий зародыш. Христос живет в человеческих душах через их разум, совесть, свободу; мы «человечны» через эту светоносную силу Христову, вошедшую в нас. Душа человеческая, от ее первого мгновения, живет Христом, все в ней от Христа, все христоцентрично. Поэтому и познание, и работа совести, и акты свободы свойственны людям по их природе."
Человек содержит в себе "подобие образа Божия", подтверждаемое внутриутробным "воспитанием" его Ангелом Вседержителя. И -все! Вспомним, что "евангельское" учение о "свете Христовом" - правдоподобная (!)подделка!
"Через эту христоцентричность всего в человеческой Душе (!) и входит в мир Господь, в этой христоцентричности и состоит Церковь, бывшая на земле уже от создания первых людей."
Логично, "удивительно", но - "ты проиграешь"!
"Человечество единосущно, собрано в единство через тот свет Христов, который (!) живые существа наделяет образом Божиим,— и эта собранность во Христе есть залог и основа того, что не раз называли «естественной соборностью»."
"Подобие образа Божия" начинается с формы человеческого тела!
"Все человечество (!) есть «стадо Христово» — но эта принадлежность к Христу эмпирически не идет дальше потенции единения. Можно без колебаний утверждать поэтому христианскую основу (т. е. основу во Христе) всякого социального единения (!)."
"Судьба всего Египта в Твоих руках!.." -
"Эк тебя занесло!" - "Моя судьба в Твоих руках!" - "Вот так правильно...".
"V. Акт познания".
"Но не нужно забывать, что «интерес» (лежащий в основе познавательной активности) и есть зачаточная форма любви, есть ее начальное проявление. Эта начальная форма любви есть, так сказать, «душа» интереса, скрытая за той психологической оболочкой, которая феноменологически облекает или выражает «интерес». Влечение любви и проявляется прежде всего в «интересе» к предмету любви, и этот интерес и направляет познавательную активность."
"7. Только христоцентрическое понимание знания как любви помогает нам найти выход."
Не всякий "интерес" может привести к любви (избирательно хорошему отношению!), знание не есть "отношение", но - результат познавательного отношения; не всякое знание формируется любовью и в любви! Вот она - "философия"! "Легче верблюду пройти сквозь Игольные Уши, чем богатому (!) в Царствие Небесное!"
"Во Христе — и только в Нем — субъект и объект познания, будучи различными, едины, потому что Сын Божий есть одновременно и Творец Бытия и через Свое вочеловечение Он в Себе самом имеет в субъективных движениях свое бытие."
Сын Божий - не "Творец", но Советник в творении существующего Богом Отцом. "Творцом" можно назвать таким образом и всякого Ангела, творившего вместе с Богом мир!
"VI. Христианские предпосылки знания".
"Колоссальные успехи науки в
XIX и XX вв. разве не свидетельствуют о том, что знание стоит на верном пути? Правда, от этой установки пострадала вся религиозная область, которой остался один путь — или богословского рационализма (с признанием «естественного разума» верховной для богословия инстанцией), или богословского иррационализма..."
"К чему это приведёт нас?". Протоиерей предполагает сделать христианскую проповедь "безумной" согласно шутке апостола Павла, впрочем, дорого стоившей христианству...
"Надо сознаться, что восточное богословие, дух и традиции которого (от св. Отцов) так отличны от западного мышления, не выработало до сих пор своей гносеологии, т. е. не развило теории знания, отвечающей нашему религиозному сознанию. Это относится и к русской религиозной философии: у нас всегда довольствовались продуктами гносеологических построений Запада..."
Вспомним, что не богословие, но философия вырабатывает гносеологию!
"Еще раз вернемся к заветам ап. Павла в области познания мира — собственно у него впервые были намечены основные идеи христианской гносеологии. К сожалению, высказывания ап. Павла по вопросам познания никогда еще не были, насколько я знаю, предметом изучения, а известная капитальная работа Dupont'a посвящена лишь вопросу об источниках терминологии (по вопросам познания) у ап. Павла."
Чрезвычайно горько это сознавать!
"В центре всего мы должны поставить слова ап. Павла об «обновлении ума» (Рим. 12, 2). Тема «обновления» имеет и более широкий смысл — в связи с его учением о том, что «кто во Христе, тот новая тварь» (II Кор. 5, 17). Но это «обновление» имеет свои ступени. «Внутренний человек,— читаем мы во II Кор. (4, 16),— со дня на день обновляется», т. е. восходит постепенно к высшей жизни. Но особенное значение принадлежит здесь именно «обновлению ума»; в послании к Колоссянам читаем: «Новый человек обновляется в познании» (3, 10). В послании к Ефесянам апостол призывает «обновиться духом ума и облечься в нового человека» (4, 23). Венцом этих указаний являются слова ап. Павла в I Кор. (2, 16) о том, что «мы имеем ум Христов». В свете этого надо толковать и упрек апостола язычникам, что они «не заботились иметь Бога в разуме» (Рим. 1, 28) — точнее, «иметь Бога в познании». Он упрекает язычников за то, что познание Бога они не поставили в основу всякого познания и потому «осуетились в своих умствованиях» (Рим. 1, 21)."
Не есть ли это достаточная (!) христианская "гносеология"?! Усугубляемая в философии относительность ведет к "абсолютизации относительности", в реальности приводящей к превращению её в "бога".
"Эта формула покоится на признании того, что истина достигается нами при содействии Св. Духа, т. е. через Церковь. Индивидуальный разум или разум совокупности людей должен быть восполнен благодатной помощью свыше, и это признание идеи синергизма в познании и есть основной принцип христианской гносеологии, как она намечена в указанных текстах."
Оказывается, христианская "гносеология" есть, она в своей чистоте устраняет гносеологию "рационализма" (античного ли, "постхристианского" ли). Но почему-то она остаётся в границах богословия, когда в лучшем варианте должна была быть разработана христианская философия в первом же веке н.э.! Гносеология Хомякова-Киреевского - лишь форма "христианской проповеди" в философской системе.
"Носителем истины в ее полноте является не lumen naturale rationis, а Церковь во взаимодействии естественного ума и силы Св. Духа; «обновление ума», о котором говорил ап. Павел, и есть его оцерковление, пронизывающее естественную силу разумения благодатной помощью Церкви. Объективная христоцентричность нашего духа не означает поэтому, что мы имеем ум Христов, что мы видим мир в свете Христовом."
"Пронизывания силы" не достаточно - нужна смена "рычагов" познания, его исходных положений, новое основополагающее знание!
"Христианская гносеология не отвергает достижений естественного разума, но требует их переработки, чтобы они светились светом Христовым."
Лучше сказать - не переработки, но "переоснования"!
"Заметим тут же, что именно через Аквината в западной гносеологии было закреплено учение Аристотеля о том, что в основе всякого знания лежит опыт. Учение же Платона о внеопытном источнике знания было если не забыто совсем, то отодвинуто в тень."
Опыт - это в любом случае восприятие!
"7. Христианские предпосылки знания не могут быть, конечно, названы «аксиомами» — они светят лишь тем, кто хочет понять мир «в свете Христовом», и в этом смысле они являются вольными установками познания."
Именно аксиомы! И они должны быть приняты всеми именно в смысле истинного и "здравого" смысла!
"VII. О двух путях познания мира (проблема культурного дуализма)".
"Христианский мир фактически живет таким образом не одной, а двумя культурами — и если во времена Фомы Аквината можно еще было говорить о «сосуществовании» двух направлений в культурном творчестве, то уже в XIX и особенно в XX в. секулярная культура настолько оттесняет религиозный подход к темам культуры, что для религиозного сознания поистине остается лишь «музыкальное» выражение его."
Такой мир, очевидно, нельзя назвать "христианским"!
"Для гносеологии, однако, факт культурного дуализма собственно уже и не существует — здесь как раз уже давно нет нигде места для религиозной установки. Правда, Паскалевский иррационализм..."
Именно великий, святой Паскаль - "факел Иова" для блуждающих во тьме!
"Позиция христианства в отношении античной культуры была, однако, очень ясной: совершенно отвергая религиозные элементы (т. е. «язычество» в точном смысле слова) в античной культуре, христианство стало на путь рецепции всего того, что могло в античности быть принято христианством."
Повторим, что глупцы или злодеи, имевшие решающий голос, не усмотрели языческих "рычагов" во всей системе этой культуры, как и её языческой "материи"!
"Здесь нам незачем следить за той борьбой между неоплатонизмом и христианской метафизикой, которая начиная с Николая Кузанского через Джордано Бруно, Спинозу, Шеллинга, Вл. Соловьева до сих пор мешает христианскому пониманию мира. Но и герметизм, сочетавший почти апофатическое учение о Боге ... с большим материалом эмпирического (часто и оккультно-эмпирического) характера, также мешал развитию естествознания на основе космологии и антропологии ап. Павла и Отцов Церкви. Фактически дуализм религиозных идей о мире и (тогдашнего) «научного» изучения мира намечается (почти исключительно на Западе) уже с полной силой к IX-X вв."
Но какое дело было христианам до герметизма и неоплатонизма? С "проповеднической" целью, которая потеряла свою "векторную направленность", свою систему, свою основу по причине теперь уже настоящего, несмываемого "первородного греха" западной цивилизации?
"«Сосуществования» двух подходов к пониманию мира давно уже нет, если не считать разных апологетических построений, имеющих в виду приблизить религиозное понимание мира к современному научно-философскому знанию. «Знание вне света Христова» давно считает себя единственной формой знания."
Поборники такого "знания" должно быть забыли вместе с Кантом (смотри нашу работу об "Этюдах о разумной вере"), что любое знание базируется на переживании и обобщении опыта, и "христианская вера" также представляет из себя систему знаний, а не неких "мнений" на основе веры.
"3. Мы старались в предыдущей главе показать принципиальную возможность построения знания и на основе христианских предпосылок. Достаточно ли при этом ограничиться одной лишь рецепцией того в современном знании, что приемлемо для христианского сознания? Конечно, нет! Путь рецепции правильный, но совершенно недостаточный, потому что самая основа современного знания такова, что она исключает христианские предпосылки знания."
Итак, извлечение неких "монад" знания (или -"информации"?!) из научной системы, стихии - вот что предстоит христианским ученым в ближайшее время. И первая задача - сформирование системы знания в сфере школьного образования!
"4. Мы относим к основоположным идеям современного знания: 1) учение о «бесконечной эволюции», т. е. отвержение учения о творении мира Богом; 2) вытекающее отсюда отвержение участия Бога в жизни мира, т.е. принципиальное устранение идеи «чуда»; 3) принятие факта закономерности в мире с устранением вопроса о том, почему существуют законы в жизни мира и почему мир «повинуется» этим законам; 4) к числу основ современного естествознания надо, наконец, отнести тяготение к механическому истолкованию природы и устранение телеологии в ее жизни. Эти тенденции новейшего естествознания оказали огромное влияние и на теорию исторического знания, в котором давно нет места учению о Промысле Божием."
Но это только видимая "сторона айсберга"! Необходимо разрушить образ "научения" человека, предполагающий главенство внушения (бесовская пародия закономерности "принятия на веру"), его обольщения знанием, а также "мёртвые" или "бесовские" рычаги рациональной гносеологии.
"VIII. О предмете познания".
"«Отвратительный» осьминог, безобразный носорог, толстопузая лягушка эстетически вызывают негативную реакцию, но они «биософски» нормальны, что тут скажешь? Однако у нас все эти случаи «безобразия», всяких «монстров» (вроде допотопных животных) вызывают настойчивое ощущение, что так не должно быть. Случаи «нормального» (с биософской точки зрения) безобразия многочисленны,— и их не приходится игнорировать,— они таят в себе некую иную (не биософскую) неправильность в бытии и явно свидетельствуют о каком-то глубоком искривлении в природе."
Не шутка ли это? Не проблеск ли это старческого "маразма"? В любом случае - воспроизведение ереси В. Соловьева!
"Мир как целое предстоит перед нами в некоем уже поврежденном состоянии — и жизнь природы свидетельствует о «трещине» в бытии (что богословие связывает с первородным грехом) с такой силой, что только зачарованностью реальным бытием можно объяснить ошибочную мысль, будто в природе все «естественно». Болезни, искривления уже не есть нечто естественное..."
Мир не повреждён, но находится в подчинении злу в злых - в определенных границах! Болезнь же возникает на стыке естественного и сверхъестественного, хотя протекает исключительно в естественном.
"7. Конечно, когда мы различаем в природе добро и зло, мы переносим на явления природы наши человеческие моральные суждения,— но как решиться утверждать, что в самой природе не действуют моральные начала (в соответствии с которыми и можно было бы говорить, что «должно быть» в отличие от того, что «есть»)?"
Очевидно, что зло в природе имеет духовное происхождение, оно противостоит общему и основному благу "мира Божиего". Такое очевидное зло, как дегенерация, деградация имеет также основание в "духовном зле".
"В изучении «глубины» души много сделал Фрейд. Он напрасно, без серьезных оснований, окрасил в тона детерминизма те внутренние процессы, которые происходят за порогом сознания, но ему наука о душе действительно очень многим обязана в уяснении тех внутренних процессов, которые происходят в психическом «подполье». Работы Адлера и особенно школа Юнга продолжили работу по изучению Tiefenpsychologie[64 - Психология подсознательного (нем.).], но все они напрасно думают, что они дошли до «дна» души. На дне души, позади даже той завесы, которую приоткрыли работы Фрейда, Адлера, Юнга и других, есть жизнь, которую мы можем познавать по ее последующим проявлениям — и тут мы совершенно вправе использовать многосмысленное библейское понятие «сердца» как средоточия духовной жизни. Все упомянутые исследователи зондировали только душевные процессы,— и там, где они касались духовной жизни, там они брали ее в ее психических отражениях, не отдавая себе отчета в иноприродности душевных и духовных состояний в человеке. Исследование духовной жизни, так далеко подвинутое у отцов аскетов христианского Востока и Запада, все же остается в начальной стадии; вся диалектика духовной жизни, сплетающаяся почти неисследимо с потоком психической жизни, остается во многом закрытой, ив многочисленных записях выдающихся духовных людей мы лишь приближаемся к жизни духа внутри нас."
Фрейдизм и его "порождения" - ложь, внушение, в лучшем случае - трагические ошибки (о зле фрейдизма смотри нашу работу об И. Ильине, нашу работу "Изгнание фрейдизма" в данном издании). Удивительным нам представляется то, как фрейдизм обольстил православных мыслителей (Зеньковский - уже второй после Ильина среди рассмотренных уже нами). Для нас тема этого величайшего злодейства в сфере знания 20 века особо болезненна, поскольку в результате борьбы с этим "змеем" нам пришлось поплатиться своей научной карьерой, своим литературным авторитетом в этом "видимом" мире на многие годы!
"IX. Познание и реальность."
"Поэтому замысел познания есть не что иное, как интуиция смысла, интуиция стройности в мире, переходящая в потребность ближе охватить этот смысл. Потребность познания мира есть поэтому первое и основное проявление любви к миру — познание есть путь, диктуемый потребностью охватить предмет любовью; совершенное знание потому и упразднится (?) в будущем веке (I Кор. 13, 8), что оно достигнет своей цели, т. е. охватит мир в любви."
"Совершенное знание" и будет господствовать в будущем веке, когда будем видеть Бога, Святых, духов, все тайны без "мутного стекла" и будем знать себя так, "как познаны" Богом и духами Его!
"Иначе говоря, категории не нами созидаются и не существуют сами по себе «где-то» — они суть восприятие нами божественных идей, как они вошли в бытие (категории субстанции, причинности, взаимодействия)."
Кем утверждены эти категории и как они появились?
"То, что в Христе есть божественные идеи, то для нас есть светящие начала в мире. Как же они овладевают, будучи во Христе, индивидуальными сознаниями? Этот вопрос возвращает нас к развитому выше учению о том, что подлинным субъектом познания является Церковь."
"Божественные идеи" у Господа суть книги "Проектов", хранящиеся в некоем "небесном архиве" и в созданном имеющие лишь воплощенные образы "сущностей".
"Если свет Христов, наша связь с Христом через Его свет, есть, так сказать, самое «дно» личности, самая ее основа, из которой развивается разум, совесть, свобода (вся духовная наша природа, по которой мы друг другу «единосущны»), то что же обосновывает эмпирическое, а тем более сверхэмпирическое своеобразие каждой личности? Как совместить то, что основа личности, ее своеобразие формируется светом Христовым, если свет этот один и тот же? Но из этого затруднения нетрудно найти выход..."
И выход следующий: "свет Христов", который, впрочем, есть "свет" Бога Отца, Ангелом, в частности, "Светоносителем" Которого был Спаситель, светит "извне" на светоносное "подобие образа Божия", свойственное каждому человеку, и утверждает в здоровом, и спасает, реабилитирует в больном состоянии.
"Для христианского понимания познания и бытия все виды внечувственной реальности связаны с понятием Премудрости Божией, «царящей» в мире. Премудрость в космосе есть, правда, только образ Премудрости Божией, но, будучи «образом». Премудрость в космосе есть реальность, и притом высшего типа, чем реальность чувственная, чем и определяется иерархическое взаимоотношение двух типов или двух слоев реальности."
Очевидно, что в "самостоятельных" обществах людей - тоже частях мира, кстати, основных, Божия "Премудрость" не царит, как и в порабощённых "злу злых" многих "уголках природы". Можно сказать, что Бог Своей премудростью царит "над миром" во всяком случае.
"...Утверждаем, что и чувственная реальность и внечувственное в ней коренятся в том, что космос, как целое, есть единое, живое и живущее бытие, заключающее в себе образ Премудрости Божией, запечатленной в космосе. Чтобы обозначить единство космоса, его живую целостность, самую силу жизни, неистощимой, призванной (в акте творения) к вечной жизни, необходимо ввести дополнительное понятие «души мира». Мы не можем в этой части нашего труда ни раскрывать смысл этого основного понятия космологии, ни обосновывать его, но мы должны указать, что многообразие индивидуальных форм бытия держится их укорененностью в «душе мира» (что и определяет их связь с запредельной основой мира в «общем» или идеальном бытии), что жизнь этих индивидуальных явлений (вещей и событий) регулируется центром космоса («душа мира»), что и есть подчинение бытия определенным законам, в которых открывается высшая реальность Премудрости в мире."
"...Математическое бытие в мире есть не что иное, как структура в самой Премудрости мира,— и то, что математическое бытие обладает каким-то непостижимо бесконечным богатством внутри себя, дает нам некое (хотя и отдаленное) представление о тайне Премудрости в мире, а всюду заявляющая о себе беспредельность есть образ Беспредельности в Боге. Мы не можем сейчас ни раскрывать, ни обосновывать всех этих утверждений — для нас здесь существенно лишь утверждение внечувственной реальности в космосе."
Душа мира - не единое "живое существо", но собирательное понятие соединения душ всего живого вокруг приcутствия духа определяющих идей с содержащими вышними силами Вседержителя.
"12. Но духовная зрячесть, подымая нас над средним уровнем умственной зрелости, не может быть отожествляема с так называемым мистическим чувством, которое открывает нам более глубокие стороны в бытии, не будучи, однако, «познанием во Христе». Этот мистический опыт, столь сильно звучащий в так называемых «естественных религиях», дает нам ряд удивительных идей о мире — таковы замечательные созерцания в индуизме (Упанишады!), в мистериях Египта, ближней Азии, Греции. Это все космологические идеи, всю глубину которых мы не всегда даже можем оценить. Это не лжеидеи, это подлинный мистический опыт, т. е. приобщение к закрытой и запредельной стороне Космоса, но в них всегда есть неполнота и часто фальшь. Достаточно сравнить учение Будды о разлитом в мире страдании с учением ап. Павла о том, как мучится и стенает вся тварь, чтобы сразу увидеть различие естественного мистического опыта и просветленного во Христе духа."
"13. В настоящем кратком нашем труде намечены основы познания во Христе. Познание наше определяется тем светом, который дается Христом «всякому приходящему в мир». Этот свет можно было бы назвать «естественным светом разума», если бы не было грехопадения в раю, если бы первородный грех, живущий в каждом человеке в силу единосущия человечества, не поколебал бы душевного строя, не внес бы расстройства в душу."
"Приобщение к Церкви открывает путь к восстановлению утраченного «естественного света разума», который был присущ людям в раю,— но это восстановление есть восхождение по лестнице духовной жизни, требующее усилий в восстановлении, прежде всего, утраченной целостности духа, соединения интеллектуальной зрячести и озарений сердца. Путь познания связан не только с работой одного интеллекта, но связан со всей жизнью человека. В общении с благодатными силами Церкви человек научается искать в церковном разуме восполнение своей ограниченности — и на этом пути расширяются силы разума, рождается единство ума и сердца."
О "свете Христовом" смотри выше!
Признаемся, что довольно обезкуражены в своём интересе к столь обещающему, призванному "основоположению" труду философа-протоиерея. Говоря о гносеологии, главной части философии, присутствующей в христианстве лишь в основных принципах, автор безсилен преодолеть разрыв двух путей познания, о которых он "рыдает", хотя бы в том, чтобы христиански переосознать (!) основные понятия наличной философской гносеологии, такие, как "дух", "ум", "разум", "сознание", "душа", "память", "интуиция", "слово", "наука", "знание", "знак", "символ", "восприятие", "рецепция", "рефлексия", "интерпретация", "творчество", "язык" "внутренний язык", "познание", "идея", "опыт", "представление", "умозаключение", "ощущение", "воля", "свобода", "вера", "совесть", "мнение", "гипотеза", "индукция", "рассудок", "функционирование" и другие. Такую работу мы вынуждены были проводить, будучи учителем обществознания в обычной светской школе, черпая основные "знания" из учебника, каждый раз прося и получая "вразумления", "просвещения" от Бога.
Неужели этот "рыхлый" христианин даже перед смертью не "озарился", чтобы использовать свой огромный научный багаж по назначению?
"ТОМ ВТОРОЙ: ХРИСТИАНСКОЕ УЧЕНИЕ О МИРЕ".
"Введение".
"Христианское учение о мире, естественно, не конкурирует с научными построениями, вообще не претендует на то, чтобы заменить их. Но христианству есть что сказать о мире..."
Такой пессимистический подход свойственен "творческому дуализму" протоиерея Василия Зеньковского.
"Правда, в каждую эпоху делались и делаются попытки синтеза христианских принципов и данных современного эпохе знания — и, конечно, такие попытки вполне законны и оправданны. Но надо прямо сказать, что для нас, православных, многое в том, что в этом направлении делалось на Западе, является уклонением от самого духа христианства. Так, в построениях блаж. Августина, имевшего огромное влияние в истории христианской культуры, так односторонне, а потому и неверно освещена и истолкована человеческая природа, что это привело к глубоким искажениям Христовой правды в учении о человеке. А то, что утвердил по вопросу о соотношении веры и знания величайший богослов Запада Фома Аквинат, имело прямо роковые последствия в истории мысли на Западе."
Еще один камень в "огород" Августина-еретика, адского обитателя!
"Достаточно напомнить величавую фигуру Рожера Бекона, смелого и яркого мыслителя XIII в., чтобы почувствовать начало новой эпохи."
"Но западная Церковь, можно сказать, проглядела то, что совершалось в ее же пределах с XIII в.,— и роковое разделение научного и религиозного сознания, развитие принципов секуляризма стало совершаться без всяких задержек."
Что же "судьбоносного" произошло в 13 веке? Несомненно, Господь "приговорил" западный мир в результате разорения Византии и Константинополя крестоносцами (!), создания Латинской империи. Этому предшествовало заражение Католической церкви "раком" тамплиерской "империи". Результат - грехопадение "величайшего богослова" и Католической церкви вместе с его учением - и т.д. (в числе прочего - "ужасы" инквизиции).
"ЧАСТЬ I. Основная идея христианской метафизики".
"I. Идея творения".
"1. Основная и центральная идея христианской метафизики есть идея тварности мира; это есть утверждение, что мир не имеет своих корней в самом себе, что мир возник благодаря некоей (!) надмирной силе."
Не "чужая" ли оккультная рука вкралась в текст и написала "некоей надмирной силе"?!
"Но то, как идея творения была выражена в Ветхом Завете, заключало в себе в одном пункте неясность — это касалось вопроса: «из чего» Бог создал мир?"
Принцип сотворения "из ничего" пугает только внешне: вспомним, что атом - основа материи - состоит из элементарных частиц, которые есть сгустки энергии. Вот и мостик между энергией, силой, движением и материей. Перед созданием мира из материала прежнего мира духов была создана масса различных веществ в массе: тайна - как это можно было сделать на микроуровне, что за принцип некоего "умножения", приведший к созжанию колоссальных материальных массивов, мог действовать. Это - "например"! Эти тайны остались, но понять стало легче, как произошёл переход от духа, энергии к "плотной" материи.
"Ответ на это напрашивается сам собою: идеи в тварном мире, как его идеальная основа, как «корни» вещей, по своему содержанию, по своему смыслу ничем не отличны от идей, входящих в Премудрость Божию — но идеи в Боге суть действительно вечные мысли Божий. Есть вечная, божественная Премудрость, сопринадлежащая к сфере Божества. Идеи в мире есть либо «отражение» божественных идей, либо вхождение в тварное бытие идей Божиих. Божественные идеи вечны по своей природе; входя в мир, «живя» в мире, они сохраняют это качество вечности, но, с другой стороны, жизнь идей в мире подчинена судьбам мира."
Если понимать под "Премудростью" вывеску на Божьем архиве, хранящем "проекты" всего созданного, то такие "идеи" рознит с "идеями" воплощенными разработка технологии создания (!), сотворения! Кстати, у Бога Вседержителя имеется библиотека всех философов, кроме Кьеркегора и Ницше.
"Всякий отрезок бытия (в смысле времени или в смысле его содержания) есть именно «отрезок», т. е. предполагает бытие бесконечное: все конечное есть лишь отрезок в бесконечности и вне этого немыслимо — нельзя просто говорить о чем-либо. Что оно есть «отрезок», есть «конечное» бытие, не опираясь на понятие того целого, частью которого является данный отрезок."
Почти правильное суждение о времени! Именно длительность, предполагающая пределы, существования - это время. Что может быть проще и очевиднее? А вечность - это безграничное существование!
"И все же христианство, всецело примыкая к ветхозаветному Откровению, связано до самых последних глубин с онтологическим дуализмом, с кардинальным различением Бога и тварного бытия. Основы христианской метафизики лежат в раскрытии и осмыслении онтологического дуализма, но этим не устраняется вся проблематика тварного бытия."
Как раз не дуализм, но преодоление этого дуализма в "идеях", в "подобии образа Божия" в человеке, в духе человека, во взаимной любви Бога и человека, в Богочеловечестве, готовящем жизнь будущего века с Богом!
"II. Иерархическая структура бытия".
"Ранние Отцы (например, св. Василий Великий) категорически отвергали понятие мировой души именно потому, что это понятие смыкалось для них в одно целое с пантеистической концепцией."
Такое понятие может быть чисто формальным: совокупность, общее существование, предполагающее определённое единство в энергетической связи и "идейной принадлежности" Богу душ всех живых существ. Очевидно и то, что душа должна соответствовать одной сущности - если она одна (!).
"В признании того, что мировое бытие остается единым, целостным, не распадается на отдельные «куски» бытия, есть, очевидно, некое объединяющее начало, благодаря которому те «узы» любви, которыми, по учению св. Отцов, Господь связал мир, владеют бытием и определяют его жизнь."
Единственная объединяющая "система", которой Бог связал мир - система "вседержания" Господа Вседержителя. Но как проявляет себя в ней мир, как он может быть "единым" в себе самом и "сам по себе"?
"Церковь (в этом ее натурфилософском значении) и есть источник и основа единства мира, его живучести, его гармонического строя; Церковь, понятая метафизически, есть начало, объединяющее все бытие, т. е. есть некая «душа мира»."
"Все бытие, созданное Богом, и есть Церковь, а с появлением человека на земле Церковь существовала уже как историческое бытие в раю. Грехопадение, приведшее к поврежденности бытия, не прервало связи мира с Богом, а лишь внесло те темные линии (в духовном смысле), которые нарушили изначальную красоту («лепоту» по-славянски), какая существовала раньше."
Сложно заключить, что внечеловеческий тварный мир также относится к "Церкви Христовой", то есть к Богочеловеческому единству! То, что Иисус спас мир от всецелой власти падших духов ещё не значит, что всякая тварь относится к Богоспасаемому сообществу. Это иллюзия, выдумка! То же можно сказать и о власти Бога Вседержителя. Держать, обладать не значит составлять единство! подобные идеи Зеньковский позаимствовал из софиологии!
"Если Церковь есть «душа мира», т. е. объединяющая и гармонизирующая бытие сила, то здесь существенны два разных момента — прежде всего, то, что через «душу мира» в мире поддерживается жизнь (!), мир обладает какой-то неисчерпаемой мощью и творческой силой."
Не пантеистические ли это идеи?
"III. Учение о «повреждённости» природы".
"2. Между тем учение ап. Павла о поврежденности природы, о том, что она ныне в рабстве тлению, но не «добровольно», т. е. не в порядке «естественного» развития, чрезвычайно важно для понимания бытия."
Извращения, дегенерация, вырождение произошли только в человеке. Но они существуют в "злом обществе" и суть не что иное, как последствия "изъянов" в воле и поведении. Сама природа человека по сути такая же, как и раньше!
"Прежде всего важно само признание факта «поврежденности», признание болезненности в природе, которая «стенает и мучится»."
Природа не повреждена, но "мучается" от власти над ней злых духов, отнимающих у неё жизненную энергию, использующих в качестве "посредника" в своих злых целях, вызывающих преждевременную смерть.
"Трагическое восприятие мира оправдывает и светлый космизм, столь глубоко присущий христианству и не угасший лишь в Православии,— но он заключает в себе и постоянную память о Голгофе. Эта память о Голгофе, это ощущение всемирной тоски имеет такую же тенденцию всецело окрашивать ощущение мира,— как такую же тенденцию заключает в себе и светлый космизм."
"Светлый" потому, что спасение мира от зла началось 2000 лет назад, а "голгофская память" - это страдания Господни от побеждающих движений злого в мире, передаваемые христианам свыше (вспомните наше стихотворение о "Льве, смотрящем на слонов": его "голова измучена волнами" ("волнами" людоедского колдовства Банги ("волны") в ЦАР измучена "голова Бога").
"ЧАСТЬ II. Основные проблемы христианской метафизики".
"I. Состав бытия".
"Но с христианской точки зрения сферу ценностей нельзя мыслить вне Бога. Нельзя приписать истине, или добру, или красоте какое-то самостоятельное существование, но в то же время нельзя здесь впадать и в номинализм, т. е. считать их стоящими вне реальности. Нет, и истина, и добро, и красота существуют, они сопринадлежат бытию, космосу, но они суть явления в мире Бога, суть формы Его самооткровения."
Истина, добро, красота "прорастают" прежде всего из "подобия образа Божия", образующего человека, Божиих идей, заключенных во всем сотворённом. Однако, общество, согласимся, нуждается прежде всего в "откровении Божием" (действии Святых, Ангелов, Самого Господа).
"II. Состав бытия (продолжение)".
"Если мы можем мыслить пространство не заполненным вещами или вообще материальным бытием (например, когда вытягивают воздух из трубки), то время всего как бы заполнено собой — нет никакого мгновения, когда бы «не было времени» — оно течет непрерывным потоком. Могут остановиться измерители времени (например, часы), но время все равно «течет». Эта текучесть времени, его непрерывное движение как раз и образует его свойство необратимости. При стремлении нашем «понять» природу времени мы можем сказать только то, что оно определяется объективной текучестью бытия — время не есть какая-то субстанция, особое бытие или особая «коробка», в которую попадают те или иные события. В этом смысле мы не можем ничего сказать, кроме того, что время есть «порядок» в течении объективных «событий», есть формальная сторона в бытии, имеющая, однако, над собой объективную текучесть бытия."
Очень странное явление - непонимание мыслителями определения времени! Не Августин ли "очаровал" всех философов и богословов? Определение времени смотри выше!
"Время, как мы его непосредственно знаем, не есть «образ» вечности — и это тем более важно иметь в виду, что вечность входит в наше время, как бы по-особому освещая время. Это вхождение вечности в поток времени действительно имеет место в каждое мгновение — и вечность не есть ни «бесконечное время» (ибо бесконечность вечности иная, чем бесконечность времени), ни совокупность или сумма отдельных частей времени. Вечность связана с иным типом бытия — а время само себя уничтожает (каждое мгновение устраняет предыдущее, но и его уже нет, когда прошло данное мгновение)."
Время жизни (существования) живого смертного существа включает в себе "вечное" существование безсмертной души и "временное" - смертной материи.
"В нашем восприятии времени оно «по существу» бесконечно — и в прошлом и в будущем. Отсюда рождается мысль как о безначальности мира, так и о бесконечном его существовании в будущем. Что касается «безначальности» мира, то впервые Аристотель обнажил всю апорию в этом пункте: какую бы точку во времени мы ни приняли бы за начало мира, мысль наша ставит вопрос — а что же было до этой точки? Для мысли нашей regressum ad infinitum неизбежен — найти «начальную» точку невозможно. Отсюда учение Аристотеля о безначальности мира — против всех мифологических и полумифологических представлений о возникновении мира."
Неужели протоиерей относит к своему "восприятию" взгляды язычника Аристотеля? Снова "оккультная рука"?
"3. Надо тут же указать, что само восприятие времени возможно только в чем-то, что стоит над временем. То, что нам дано воспринимать время, как таковое, есть свидетельство нашей свободы от времени или вневременной природы нашего я."
Согласимся: наше истинное понимание времени (смотри выше) тесно связано с нашей тесной связью с вечной жизнью. Смешно говорить! Чары "святого" грешника Августина! Вот она, сила авторитета!
"Если свет, который в вас - тьма, то какова же тьма?". Это и о творчестве прот. В. Зеньковского тоже!
"8. Мы переходим к самой загадочной стороне тварного бытия — к «подчиненности» его «числу»."
"Но вместе с тем мы можем с полным правом ставить проблему числа в онтологическом плане, т. е. утверждать математическую структуру бытия."
Столь "пугающая" перспектива, однако, дальше числа "три" не распространилась (смотри текст). В отношении же сотворения мира скажем, что "расчеты" и "модели" "инженеров"-творцов были вторичны (!), дополнительны по отношению к рисункам, наброскам и картинам и концепциям "художника" Бога- Отца, Которого и называют Творцом мира!
"III. Жизнь мира (проблема эволюции)."
"Для христианского восприятия и изучения мира здесь не может быть никакого сомнения: эволюция жизни на Земле всегда шла и идет под руководством Божиим. Не только в красоту «одевает» Господь растения (и животных — ср. Матф.), но и все течение эволюции, идущее в силу творческого начала в бытии, тоже направляемо Богом."
Именно управляемой Богом и Его Ангелами "эволюцией" можно объяснить странные слова "земля породила", "вода произвела" и т.п. в 1 главе "Книги "Бытие"" (мы уже писали об этом!).
"IV. Человек в мире".
"Рано или поздно человек подлежит смерти; если по «Премудрости Соломона» «Бог смерти не создал», то через грех в сферу человеческой жизни вошла смерть, которой мы все подвластны. Эта сила смерти кладет свою печать на всю деятельность, на все творчество человека — и если победа над смертью, как мы видим, уже достигнута смертью и воскресением Спасителя, то усвоение этого подвига Спасителя никого не освобождает от смерти, пока не придет Царство Божие «в силе»."
Очевидно, что Бог создал всех плотских существ смертными. Бог смерти действительно не "создавал" - Он её учредил! Верить столь ложному утверждению поддельной книги - стыдно для умного человека. Адам был безсмертен, поскольку ел плоды с "древа жизни" - это известно всем!
"ЧАСТЬ III. Бог и мир".
"I. Бог в мире".
"Для Августина между христианством и внехристианским миром стоит стена, наглухо и всецело отделяющая одно от другого. Именно оттого Августин и не видел никакой правды во внехристианском мире, и, как мы уже говорили, даже то, что с внешней точки зрения является добродетелью, для него есть все же порок, хотя бы и блестящий. Что между этими двумя мирами есть метафизическое различие, мы должны это признать, но это есть именно метафизическое различие (создаваемое тем, что мы, христиане, через крещение входим в Церковь), но это не касается моральной сферы в обоих мирах. Есть свет в мире, не знающем Христа, как есть и тьма в тех, кто познал Христа."
Продолжаем "собирать компромат" на Августина!
"Здесь очень важна и та вера в человека, которая на Востоке выразилась в известном идеале «обожения», что и свидетельствует о вере в человека. На Западе же очень рано проявляется как раз недоверие к человеку и к миру — и как раз блаж. Августин это и выразил в резком противопоставлении природы человека, отмеченной силой первородного греха, и природы человека, уже живущего под благодатью. Запад с какой-то страстью усвоил пессимизм Августина — и именно от этого и можно вести различные духовные особенности Запада."
Опять - "компромат" на Августина!
"Острое выражение пессимизма Августина находим мы позже у Лютера (!) и особенно у Кальвина; католическая же церковь стала постепенно развивать более умеренную точку зрения на природу, на человека."
"Но то недоверие к природе и человеку, которое было утрированным выражением учения о первородном грехе, та пессимистическая установка, какая изначала вошла в христианский Запад через блаж. Августина, она не исчезла и дальше."
Ну и компания! "Компромат" всё тот же!
"II. Действия Бога в мире".
"Уже в псалмах есть обращение к понятию «Славы Божией», понимаемой все же неопределенно, в смысле как бы некоего «сияния» Божества в мире, т. е. с оттенком «оптическим». Мы уже говорили о том, что гармония в мире не должна быть ограничиваема ее оптическим аспектом, ибо должно признать и момент «звучания» в мире славы Божией. В псалме (18, 2) читаем: «Небеса проповедуют Славу Божию» — и эта «проповедь» звучит, как звучит всякое славословие. И в другом псалме (96, 6) читаем: «Небеса возвещают правду Божию, и все народы видят Славу Его»."
Очевидно, что слово "слава" нужно понимать двояко: и величие, и "свет", сияние!
"2. Это сияние Божие в мире и «превыше мира» часто (и верно) обозначается как источник красоты, т. е. истолковывается в терминах эстетических. Но как отделить эстетический аспект в Славе Божией от «правды», понимаемой как истина о бытии и как норма бытия, хотя бы и нереализованная, но подлежащая реализации? Красота в мире как сияние Божие действительно не существует «сама по себе», но есть лишь один из аспектов сияния Бога в мире. Красоту нельзя овеществлять, т. е. мыслить ее как некое особое бытие, особый вид бытия,— ни истина, ни добро, ни красота не существуют сами по себе."
Все же склонны понимать такую "славу" как факт "прославления", принятия и восхваления (освящающую людей Богом и Бога - людьми, естественно, в своем восприятии), чем "освещения" людей сиянием Божиим, что доступно лишь Святым и Ангелам!
"Поэтому «сияние Божие» в мире есть именно сияние Бога — в красоте, в истине, в добре мы созерцаем Бога, приближаемся к Нему. Однако не следует видеть ни в красоте, ни в добре, ни в истине некую особую энергию Божества — все эти «ценности» неотделимы от Бога."
Как известно, "мир сей" во многом подчиняющийся злу и злым, отторгал и отторгает, то есть "отделяет" от Бога и красоту, и истину, и добро! Не так всё "прямолинейно"...
"Так, красота, находимая в мире, хотя и таит в себе печать вечности, но эта печать вечности легко исчезает, и то, что только что было невыразимо прекрасно, неожиданно оказывается как бы утерявшим эту печать вечности. Это касается не только причудливого сочетания красок на небе, но и всего, что есть на земле — здесь если не мгновенно, но все же постепенно отпадают или желтеют листья на деревьях, исчезают цветы, стареют и дряхлеют малые и большие животные."
Пример сентиментального "старческого слабоумия"? Все и всегда в мире Божием прекрасно и удивительно, если не "замутнено" действием зла!
"III. О конце истории".
"В связи с общим обмирщением религиозного сознания идея конца мира стала постепенно подменяться идеей (характерной для античного мира) бесконечного движения истории, всего бытия. Эсхатологические переживания не пропадали, но на фоне обмирщенного религиозного сознания они представлялись либо чудачеством, либо выражением того, что реальное, трезвое отношение к жизни оказывалось ослабевшим."
Неужели христиане могли отвергать "воскресение мёртвых" и "жизнь будущего века"?
"Мы можем, по мысли Достоевского, надеяться, что «красота спасет мир», что отдельные злые духи, подобно лермонтовскому Демону, умилившись при созерцании чистой красоты, испытают желание «с небом примириться». Но всегда и во всем возвращение к Богу, раскаяние и жажда примирения с Богом могут быть только свободными движениями — вне свободы невозможно ожидать полной гармонизации бытия."
Едва ли не впервые здесь упоминаются "злые духи"!
Как ни странно, в этой книге, как, впрочем, и в первой, минимальное внимание уделяется проблеме зла и злых духов в мире, в истории, в жизни человека, в его отношении к "премудрости". Это едва ли не главная претензия к "христианскому философу", в первую очередь - во второй книге.
В целом же повторим наше утверждение о рыхлости и склонности к "философским ересям" Василия Зеньковского как христианского пастыря и проповедника, философа и учителя.
АБЛАЕВ МИХАИЛ. "ПРОТОИЕРЕЙ ВАСИЛИЙ ЗЕНЬКОВСКИЙ: "ОСНОВЫ ХРИСТИАНСКОЙ ФИЛОСОФИИ". Критическая оценка".
Протоиерей В. В. Зеньковский (4 июля (16 июля) 1881 г. - 5 августа 1962 г.) широко известен прежде всего своим трудом по истории русской философии. Нас он интересует прежде всего как христианский мыслитель, и найденная нами работа, могущая по самому своему названию быть главной в творчестве философа, такой передаваемый читателю интерес может удовлетворить.
В путь!
"ОСНОВЫ ХРИСТИАНСКОЙ ФИЛОСОФИИ".
"ТОМ ПЕРВЫЙ: ХРИСТИАНСКОЕ УЧЕНИЕ О ПОЗНАНИИ".
"I. Идея христианской философии".
"Раннее христианство было к тому же невосприимчиво к религиозному содержанию античной мысли и лишь постепенно, используя ее построения в апологетических целях, приобщалось к богословской стороне ее. В известном смысле и ныне мы еще недостаточно чувствуем религиозную сторону в античной философии, а отчасти и не хотим ее чувствовать: ведь идея «чистой философии» есть излюбленная фикция у мыслителей Нового времени, которые нередко переносят эту фикцию и в античный мир."
Такое утверждение соответствует рассмотренным нами учениям Бердяева и Шестова. Но почему такие сообщения по меньшей мере не настораживали православных деятелей и ведущих богословов?
"Идея «чистой философии» есть вообще выдумка и создание мыслителей христианской эпохи — и сама эта выдумка, эта фиктивная идея не случайна именно для христианской эпохи."
Эта "выдумка" - порождение принципа использования "эллинского разума" в богословских целях, подобного наживке на крючке для рыбы (!). Христианское вероучение основано на этом принципе!
"Идея «чистой философии», построяемой «естественным разумом», фактически родилась, как сейчас увидим, в недрах религиозного сознания, но, поддержанная различными чисто историческими условиями, она окрепла и утвердилась как нечто действительно «естественное» и «само собой разумеющееся»."
В этом фрагменте Зеньковский говорит о роли Фомы Аквинского, но мало что сообщает о решающих ролях Декарта и Спинозы (смотри нашу работу о Л. Шестове).
"Церковь охотно вбирала в себя все ценное, что находила в античной культуре. Наследие греческой науки и философии использовалось Церковью без колебаний, но оно при этом своеобразно «воцерковлялось» (хотя бы и внешне). Как типичен в этом отношении «Шестоднев» св. Василия Великого!"
Церковь повинна в грехе этой "внешнести"! Очевидно и то, что "эллинская мудрость" лишила христианство столь необходимой ему "гибкости ума".
"Новым, однако, было то на Западе — и это с полной ясностью выступает лишь в XII в. (когда подлинные сочинения Аристотеля стали наконец доступны Западу благодаря переводу на латинский язык),— новым было то, что античная наука уже не могла ныне «воцерковляться» с той легкостью, как это было до XII в. В построениях Аристотеля, к восприятию и оценке которых западная мысль была достаточно подготовлена, открылся совсем иной взгляд на мир, чем он до этого слагался у западных мыслителей. Нужно было или размежеваться, или «воцерковить» все, но упрощенное «воцерковление» было уже невозможно, да в нем вовсе и не нуждалось то понимание мира, охватывавшее все сферы бытия, какое было у Аристотеля. Это понимание мира созрело вне Откровения, оно и не вмещало его в себя — пути веры и знания тут явно начинали расходиться. Античные построения стали толковаться как построения «естественного разума», не знающего Откровения."
Очевидно, что католики прельстились на "знание", как некогда Ева, на "научно-рациональный" способ познания, предлагаемый им Аристотелем. В своей общей греховности они были готовы принять систему Аристотеля, не нашедшую в Восточной церкви должного признания.
"Не менее тревожным было учение Аристотеля о вечности или безначальности мира (!). Отсюда возникла грандиозная задача нового построения, в котором учения «естественного разума», совершенно неотразимые(!), как казалось тогда, нашли бы свое место рядом с христианской системой."
Странно утверждение Зеньковского о принятии Аристотеля "в целом" (смотри выше). Очевидно, что определённое "воцерковление" его философии все же состоялось!..
"Так родилась идея, что единственный путь ... может состоять лишь в том, чтобы отделить чисто философские концепции от богословия, подчиненного основоположениям христианской веры.... Окончательно задача эта была решена только Фомой Аквинатом, построения которого удовлетворяли требованиям времени, но зато оказались столь роковыми для всей христианской культуры Запада.(!)
"3. Фома Аквинат установил то «равновесие» между верой и знанием, которого требовала и ждала его эпоха,— он просто уступил знанию (философии) всю территорию того, что может быть познаваемо «естественным разумом»."
Так и философия, и наука оказались вне Церкви! Не совсем ясно, зачем это было нужно самим католикам? Неужели умные из них не понимали, что потеряют власть над христианским миром, большую часть паствы? Не говоря уже о том, что погрешат против Истины?! Практическая привлекательность, выгодность?...Или "загадочное" обольщение?
"То, что впоследствии вылилось в учение о полной автономии разума, что определило затем всю судьбу западноевропейской философии, было таким образом впервые со всей ясностью намечено именно Фомой Аквинатом, от которого и нужно вести разрыв христианства и культуры, весь трагический смысл чего обнаружился ныне с полной силой."
Нельзя так "сплеча" ограничивать термином "культура" культуру светскую, ориентированную на науку и наукообразное мышление: согласимся с тем, что христианская культура "в миру" продолжала и продолжает существовать.
"Конечно, понятие «естественного света разума» не есть понятие мнимое, оно соответствует бесспорной реальности, но разве жизнь во Христе не несет с собой подлинного «обновления ума», не меняет самую работу «естественного», т. е. разума, подчиненного действию первородного греха?"
Вспомним, что "естественный разум" - проявление "подобия образа Божия" в человеке, который "спасает" свет Христов. Тем более греховность разума, связанная с нарушением двух первых заповедей Божиих (о почитании Бога Единого и любви к Богу), а не вообще подверженности греху в силу "первородного греха", христианское учение о котором, кстати, далеко не столь истинно, отнюдь не делает его "природным". Такой "разум" сформировался у язычников эллинов, подверженных влияниям их "хозяина" - дьявола (вспомним, что мифология Древней Греции единственная из всех была выдумана непосредственно дьяволом - смотри нашу работу о Бердяеве). Итак, не "природный", не "греховный вообще" (лищенный благодати (!) христианин тем не менее имеет четкие ориентиры "божественности" разума!), но сформированный дьяволом у философов-язычников разум. Такого понимания явно не хватало христианам вообще и католикам - в трагически-большей мере, - что и имеет теперь столь горькие последствия.
Проблема, которую мы ставим здесь: возможно ли "спасение" учений, строящихся на дьявольских схемах, дьявольских принципах, которые умный, "продвинутый" христианин сразу же заметит в языческой (в первую очередь, эллинской) философии и науке. Не "вопиять" ли нам вместе с Паскалем, не соглашаться ли с Бердяевым и Шестовым?..
Не отправить ли "душетленные" учения, поражающие истинный "естественный разум" человека подобно проказе (!), в "печь огненную" и разрабатывать библейскую, евангельскую логику, рациональность, согласующую наш разум с разумом Господним?!
"Отделять разум от веры, философию от богословия — значит ограничивать свет Откровения только той сферой духа, которая обращена к Богу, считать, что жизнь в Церкви не открывает нам пути к преображению всего нашего естества, запечатленного действием первородного греха."
Не нужно "абсолютизировать" влияние "первородного греха" в антропологии, тем более в гносеологии - этот грех давно уже прощён, очищен, искуплен. На таких богословов распространяются слова Спасителя о фарисеях, "комара оцеживающих, а верблюда не замечающих"!
"4. Фома Аквинат имел решающее влияние в судьбах всей христианской культуры на Западе — его авторитетом, его построениями была как бы освящена, во всяком случае осмыслена и поддержана та система секуляризма, которая стала господствовать позже на Западе..."
Истинно сказано - они вышли от нас, но не были нашими!
" Характерно то, что в западной Церкви система Фомы Аквината совершенно оттеснила близкие к восточной установке духа построения Бонавентуры."
Хорошо было бы католикам воспринять этот "добрый ветер"!
"Все призывало к тому, чтобы вывести культуру и творчество на новые пути, свободные от вмешательства Церкви,— а когда Лютер и Кальвин начали новое религиозное движение, уводившее религиозные силы на новые пути, они целиком стали на сторону свободного творчества в сфере внецерковного бытия, целиком отказались от влияния Церкви на культуру. Религиозная трагедия этим была закреплена надолго — вся новая история шла и доныне идет на Западе под знаком принципиального дуализма — христианства и жизни, христианства и культуры, христианства и творчества."
Нельзя отрицать, что именно протестантизм стал той "рубежной плоскостью", относительно которой "перевернулся" западный христианский мир.
"Философия в это время уже не только не ancilla theologiae, но, наоборот, она стремится подчинить себе, как высшей инстанции, и религиозное сознание."
Если рассматривать не мирское влияние, но верхи религиозной мысли, то подобное наступление стало возможным и в первую очередь проявлялось в протестантизме.
"«Психологизм», сменивший упрощенный рационализм, сам позднее уступает место утонченному «феноменологизму», но так или иначе религиозное сознание ныне просто подчинено контролю философии, внутри философских систем создается особая «философия религии»."
Всё же говорить о "подчинении контролю философии" неосмотрительно, неистинно! Речь идёт о нераскаянности христиан, приходящих в Церковь из секулярного общества.
"Идея христианской философии в этих условиях получает как раз тот смысл, который, собственно, ей и отводился со времени Фомы Аквината: христианская философия есть философия христиан, и ничего другого,— она есть создание умов, которые философствуют «свободно» и «независимо», хотя где-то в душе хранят любовь ко Христу и чтут христианство и Церковь. Разделение двух сфер творчества и культуры кажется отныне навсегда закрепленным."
Нельзя философу отвергать достижения христианской философии 20 века, в первую очередь данную философию данной работы!
"Природа мысли нашей связывает наше мышление с категорией абсолютности; конечно, этот момент имеет здесь формальное значение, но все же даже формальное приобщение (через мысль) к абсолютной сфере обрекает нашу мысль на то, что она неизменно движется в линиях религиозного сознания."
"Оторвать наше мышление от сферы Абсолютного невозможно, и здесь остается, для критической позиции, лишь до конца осознать неотрываемость философского мышления от религиозной сферы."
"Философия, отрывающаяся от Откровения, не может пойти дальше собирания частичных истин или уяснения диалектической связанности тех или иных идей."
Конечно, разум - проявления "подобия образа Божия" в человеке, но мышление "течет" в "берегах ценностей", что придает его "религиозному смыслу" весьма двусмысленную ориентацию. Не случайно сказано, что главный вопрос любой философии - религиозный! Соответственно, легко понять "религиозный смысл" секулярной, антихристианской, рационалистической, светской философии - и, соответственно, культуры!
"А у ап. Павла очень развито учение о том «обновлении ума» (Рим. 12, 2), которое освобождает от следования «веку сему» и есть начало нашего «преобразования». Христианам надлежит, по ап. Павлу, «иметь Бога в разуме» (Рим. 1, 28), и мы должны бояться того «ослепления ума», которое идет от «бога века сего» (II Кор. 4, 4)."
Чья же вина в том, что не возникло христианской науки, изучающей мир? Это, конечно же, ожидалось от апостола Павла. который лишь однажды написал о потребности, заложив основу христианского учения, "двигаться дальше". Понятно, что ориентир на науку должен был, как и многое другое, быть заложен в Священном Писании!
"Единство разума и веры нам, однако, не дано, но оно задано. Обе стихии духа свободны и могут иногда расходиться — и часто нужны духовные усилия, чтобы восстановить это единство. Поэтому природа разума как познавательной силы не заключает в себе никаких трудностей для единства веры и знания."
Заметим, что понятие "духа" Зеньковский имеет философское, но не богословское, истинно-христианские, а этому в первую очередь нужно было уделить внимание, занимаясь преобразованием своей прежней философии. Вообще, в этом профессиональном философе, лишенном, однако, творческого блеска, не совсем положительно сочетаются богословская и философская составляющие, сохраняется тот "непреодолимый" дуализм, с которым "на словах" борется Василий Зеньковский. Очевидно, что в религиозной философии необходима проповедь философам на их "языке", а не противопоставление им
учения, отделяемого от их ценностей принципом "веры"!
"Но есть ли у христианской философии какая-либо особая тема, которая отличала бы ее от догматики? Конечно, да. Догматика есть философия веры, а христианская философия есть философия, вытекающая из веры. Познание мира и человека, систематическая сводка основных принципов бытия не даны в нашей вере, они должны быть построяемы в свободном творческом нашем труде (!), но во свете Христовом. Особой задачей философии является уяснение диалектики идей, уяснение внутренней структурности в основных наших понятиях."
Очевидно, что не достойно христианскому философу-проповеднику философствовать "под лампой" Христова света. Он должен светить "внутрь", как и проступать изнутри, присущий "подобию образа Божия" в человеке.
"II. Современные учения о разуме".
"5. Новую сторону в познавательной работе нашего духа впервые выдвинул Платон в своем учении об идеях. Для Платона идеи суть метафизические реальности, которые душа наша воспринимала в сверхчувственном опыте еще до своего рождения...
По гипотезе Платона, душа хранит в себе то, что она созерцала тогда, и благодаря «воспоминанию» (anamnesis) в нашем познании рядом с эмпирическим материалом есть познание идей. Но уже в античной философии созерцание идей оторвалось от Платоновской гипотезы о сверхчувственном опыте до рождения в мире, самое же учение о познании идей как вечных начал осталось."
Как и всё в эллинской философии, эта гипотеза являет собой лишь "отдалённое подобие" истинного порядка вещей. Действительно, дух Божий (Ангел) закладывает в эмбрион представления-образы о родном, благом, красивом, которые составляют основу его сознания и духовности, делают маленького ребёнка таким добрым и "правильным". Этому соответствуют христианские представления о "сотворении"
Богом каждого человеческого существа, слова Псалмопевца из псалма 138.
"III. Христианское учение о разуме".
"А. Разум и вера".
"Можно считать бесспорным и не нуждающимся в дальнейших анализах положение, что работа разума движется замыслом познания."
"Откуда в душе этот не глохнущий в ней никогда замысел познания, каковы смысл и основа его, об этом сейчас не будем говорить — лишь когда онтология познавательной активности раскроется перед нами в полноте, мы сможем с достаточной ясностью ответить на этот вопрос."
Странно утверждение, что разум действует лишь в познании!
"Но самая наличность познания означает, что у нас всегда живет и действует интуиция смысла в мире — во внешнем и внутреннем мире."
Очевидно и то, что познание может ограничиться лишь "отражением", восприятием лишь "внешней особенности", не касающимся "внутреннего" смысла. Тем более чрезвычайно распространено наделение познаваемого своим смыслом!
"Но если вдуматься в то, что значит «интуиция смысла» в бытии, то нам сразу становится ясно, что мы стоим здесь на пороге того самого, что обнимается понятием веры: интуиция смысла, как мы дальше увидим, есть один из аспектов веры. Упреждая дальнейшие анализы, скажем: в обоих случаях (в интуиции смысла в бытии и в движениях веры) перед нами одна и та же светоносная сила, источник которой есть тот свет Христов, который просвещает «всякого человека, грядущего в мир»."
Заметим, что "интуиция смысла" свойственна только "духовному человеку". Но данное "открытие" Зеньковского весьма значительно!
"6. «История» разума осложнена тем, что в итоге грехопадения (как гласит христианское истолкование этого факта) возникло (в миросознании) раздвоение познавательной силы — лучше сказать, первоначальное единство теоретизирующего и оценивающего сознания перешло в отличие «разума» от «сердца». Однако обратим внимание на то, что именно в сердце нашем и доныне наличествует единство двух задач познания (познания факта и познания его нормы): в познавательном действовании, исходящем от сердца, неотделимы восприятие факта и его оценка (которая в основе всегда имеет сознание нормы[33 - Едва ли нужно доказывать, что в основе всякой оценки (моральной, правовой, эстетической) лежит некое, не всегда осознаваемое до конца, переживание нормы, в свете которой и совершается «оценка».]). Это разум «отделился» и стал отдельной, самостоятельной «познавательной силой», а сердце хранит в себе единство двух функций (познавательной и оценивающей)."
На это высокоумное утверждение возразим, что всякое мышление основано на "оценке ценностей", производных от блага Божиего, пронизывающего всё существующее. Впрочем, такое свойство производно от "жизненных ценностей" сердца, в близкой связи с которым формируется мыслительная жизнь. Стиль мышления, отделяющий мысль от представлений о благе, воспроизводит образ "прокрустова ложа" - разум тяжело ранится, деформируется, "истекает кровью" или оказывается со "сломанными костями" или "порванными связками", в результате умирает. Такой вот "низший" дьявольский образ разума стал "чистой мудростью" и "чистым мышлением" - мёртвым разумом. Руками Геракла дьявол "спас" такой разум, утвердив "волю героя" и "волю богов" - открыв "высшую" перспективу разуму.
Как видно - это явное подобие действия "Божиего света", отличающееся коренным образом механическим соединением низшего с высшим, не устраняющим разделённости сознания и имитирующим его "целостность".
"Единство разума и сердца («сведение ума в сердце» по определению отцов-аскетов) и возможно и необходимо, но для восстановления этого единства необходимо, как учит нас Церковь, «очищение сердца», достигаемое через духовное сосредоточение, через духовную жизнь."
Повторим, что такое единство свойственно человеку с самого начала его развития и сохранить его - дело воспитания в "ограждающей любви" как начала истинной свободы человека, ограждения о насилующего и разделяющего дьявольского рационализма. И не только сердце нужно чистить, но и разум!
"Сразу бросается в глаза непостижимая «одинаковая» работа разума, ее полная приемлемость другими сознаниями."
Очевидно, что никакой "полной приемлемости" и "одинаковости" не существует - у каждого человека свой сознательный опыт, своя душа и свой дух, но главное - своя воля, в действиях разума - прежде всего!
"До всяких гипотез о том, как это истолковать, мы должны констатировать, что в своей работе разум явно не «принадлежит» индивидуальному сознанию. Он «действует» в пределах индивидуального сознания, а в своем «смысле» не знает этих границ."
Не смотря на определяющие "связанность" и "обусловленность" разумной деятельности она индивидуальна, личностна, отдельна в главном своем свойстве!
"Тогда как «сердце» в человеке есть носитель и основа его индивидуальности, разум хотя проявляет себя в личности, но как «надличная» сила."
Зеньковский в традиции рациональной философии ошибочно отождествляет дух с разумом. Именно дух как сфера совести и воли является "надличностной силой"!
"Но и обойтись без этого понятия «разума Церкви» невозможно; только Церковь есть «столп и утверждение истины» — истина живет в Церкви, а как людям Церкви овладевать этой истиной, живущей в Церкви,— это остается вопросом. Одно ясно: раз истина связана с сочетанием нашей умственной зоркости с действием Св. Духа и раз «Дух дышет, идеже хощет», то Он и не подчинен никаким человеческим замыслам и узнается лишь голосом самой Церкви."
Возразим, сказав, что в отношении актуальнейшего истина живёт в каждом отдельном человеке, в его жизни, познании, религии, в осуществлении его личности.
"9. Теперь мы можем вернуться к исходной теме о соотношении веры и разума. Это бесспорно два пути в жизни нашего духа, отчего и возможно их расхождение и противоборство. Но вера не отлична от разума в своей основе — то и другое есть проявление светоносной силы, входящей в душу от Христова света. И Богосознание и миросознание, неотделимые и субъективно и в самом своем содержании, определяются этой светоносной силой, единой по своей природе. Именно потому Богосознание не может быть как-то отделено от миросознания и, обратно, миросознание не может быть отделено от Богосознания. Их единство хранится и ныне в озарениях нашего сердца, но история разума, как отдельной функции духа, коренится все же в миросознании — на нем легче и отчетливее проступают функции разума."
Начать нужно с неразрывной связи веры и разума. Вера - это условие, основное свойство действия разума (ума!), это - непосредственное восприятие, в то время как ум (разум?) непосредственно воспринимает образы сознания - воображается. В отношении же религиозного сознания вера предшествует разуму, как опыт предшествует разумению, и не обходится без него, формирующего знания, их связи и систему.
"IV. Христианское учение о разуме".
"Б. О субъекте познания".
"Разъясним эту идею «единосущия», пользуясь аналогией с тринитарным богословием. «Единосущие» человечества не зачеркивает факта индивидуальных сознании, многоипостасности человечества. Каждое индивидуальное сознание обладает некоей основой своего своеобразия, своей «отдельности» — и это начало ипостасности, непроизводное и ни из чего невыводимое, должно быть признано метафизически устойчивым, неразрушимым, бессмертным, что вовсе не ведет к утверждению его «нетварной» природы. Разъяснение этого пункта должно быть дано в последующем."
"Единосущие" человечества на основе разумов - должно быть, главная философская ересь прот. Василия Зеньковского!
"Источник единства разума должен быть понимаем в реальном соотношении единства человечества с началом ипостасности — т. е. немыслим вне его многоипостасного бытия, как немыслима и ипостасность в человечестве вне его единой сущности (всечеловечества). Ясно, однако, что не верно и не нужно ипостазироватъ эту единую сущность — она является сущностью лишь для ипостасей."
Общее происхождение и "устройство", единение и единство отнюдь не соответствуют единосущию (сущность - существовательная уникальность существа).
"6. Мы нашли «место», где надо искать «субъект» разума, субъект познания — в понятии многоипостасной единой сущности всечеловечества дан нам ключ и к тому, почему познание всегда включено в эмпирическое сознание (т. е. вне его нет) и почему это познание надындивидуально, невыводимо в ряде своих сторон из эмпирического сознания (т. е. трансцендентально). Но мало найти «субъект» познания, надо уяснить себе его как творческий источник познания. Парадокс здесь заключается в том, что, как мы убедимся дальше, никакого особого «гносеологического субъекта» (как субъекта) нет, ибо нет процесса познания вне эмпирических сознании, а в то же время в единой сущности всечеловечества мы имеем подлинный «субъект» познания. «Единая сущность» сама по себе неипостасна, а в то же время она «субъект» познания!.."
Философа "понесло"!
"Формально эта нерасторжимая связь многоипостасного эмпирического бытия с «сущностью», т.е. всечеловечеством, и есть то, что нам нужно для уяснения, где искать «гносеологический субъект»."
Тем более!
"Если это принять (а для христианского сознания это есть просто самоочевидность), то становится ясным, что субъектом познания, субъектом разума является Церковь. Церковь же для христианина есть «тело Христово»; Христос же есть глава Церкви, иначе говоря, Церковь живет во Христе, вся ее жизнь неотделима от Христа. Тут мы вновь — уже с другого конца — восходим к утверждению христоцентричности познания. Чтобы углубиться в новый аспект центральной идеи в христианском учении о познании, остановимся немного на христианском учении о Церкви."
Заманчиво, но - "ты проиграешь"!
"Все люди получают свою человечность (humanitas) только от Христа; человеками не «становятся» животные тельца детские — они человечны уже в утробе матери, куда идет свет Христов, когда только зачинается человеческий зародыш. Христос живет в человеческих душах через их разум, совесть, свободу; мы «человечны» через эту светоносную силу Христову, вошедшую в нас. Душа человеческая, от ее первого мгновения, живет Христом, все в ней от Христа, все христоцентрично. Поэтому и познание, и работа совести, и акты свободы свойственны людям по их природе."
Человек содержит в себе "подобие образа Божия", подтверждаемое внутриутробным "воспитанием" его Ангелом Вседержителя. И -все! Вспомним, что "евангельское" учение о "свете Христовом" - правдоподобная (!)подделка!
"Через эту христоцентричность всего в человеческой Душе (!) и входит в мир Господь, в этой христоцентричности и состоит Церковь, бывшая на земле уже от создания первых людей."
Логично, "удивительно", но - "ты проиграешь"!
"Человечество единосущно, собрано в единство через тот свет Христов, который (!) живые существа наделяет образом Божиим,— и эта собранность во Христе есть залог и основа того, что не раз называли «естественной соборностью»."
"Подобие образа Божия" начинается с формы человеческого тела!
"Все человечество (!) есть «стадо Христово» — но эта принадлежность к Христу эмпирически не идет дальше потенции единения. Можно без колебаний утверждать поэтому христианскую основу (т. е. основу во Христе) всякого социального единения (!)."
"Судьба всего Египта в Твоих руках!.." -
"Эк тебя занесло!" - "Моя судьба в Твоих руках!" - "Вот так правильно...".
"V. Акт познания".
"Но не нужно забывать, что «интерес» (лежащий в основе познавательной активности) и есть зачаточная форма любви, есть ее начальное проявление. Эта начальная форма любви есть, так сказать, «душа» интереса, скрытая за той психологической оболочкой, которая феноменологически облекает или выражает «интерес». Влечение любви и проявляется прежде всего в «интересе» к предмету любви, и этот интерес и направляет познавательную активность."
"7. Только христоцентрическое понимание знания как любви помогает нам найти выход."
Не всякий "интерес" может привести к любви (избирательно хорошему отношению!), знание не есть "отношение", но - результат познавательного отношения; не всякое знание формируется любовью и в любви! Вот она - "философия"! "Легче верблюду пройти сквозь Игольные Уши, чем богатому (!) в Царствие Небесное!"
"Во Христе — и только в Нем — субъект и объект познания, будучи различными, едины, потому что Сын Божий есть одновременно и Творец Бытия и через Свое вочеловечение Он в Себе самом имеет в субъективных движениях свое бытие."
Сын Божий - не "Творец", но Советник в творении существующего Богом Отцом. "Творцом" можно назвать таким образом и всякого Ангела, творившего вместе с Богом мир!
"VI. Христианские предпосылки знания".
"Колоссальные успехи науки в
XIX и XX вв. разве не свидетельствуют о том, что знание стоит на верном пути? Правда, от этой установки пострадала вся религиозная область, которой остался один путь — или богословского рационализма (с признанием «естественного разума» верховной для богословия инстанцией), или богословского иррационализма..."
"К чему это приведёт нас?". Протоиерей предполагает сделать христианскую проповедь "безумной" согласно шутке апостола Павла, впрочем, дорого стоившей христианству...
"Надо сознаться, что восточное богословие, дух и традиции которого (от св. Отцов) так отличны от западного мышления, не выработало до сих пор своей гносеологии, т. е. не развило теории знания, отвечающей нашему религиозному сознанию. Это относится и к русской религиозной философии: у нас всегда довольствовались продуктами гносеологических построений Запада..."
Вспомним, что не богословие, но философия вырабатывает гносеологию!
"Еще раз вернемся к заветам ап. Павла в области познания мира — собственно у него впервые были намечены основные идеи христианской гносеологии. К сожалению, высказывания ап. Павла по вопросам познания никогда еще не были, насколько я знаю, предметом изучения, а известная капитальная работа Dupont'a посвящена лишь вопросу об источниках терминологии (по вопросам познания) у ап. Павла."
Чрезвычайно горько это сознавать!
"В центре всего мы должны поставить слова ап. Павла об «обновлении ума» (Рим. 12, 2). Тема «обновления» имеет и более широкий смысл — в связи с его учением о том, что «кто во Христе, тот новая тварь» (II Кор. 5, 17). Но это «обновление» имеет свои ступени. «Внутренний человек,— читаем мы во II Кор. (4, 16),— со дня на день обновляется», т. е. восходит постепенно к высшей жизни. Но особенное значение принадлежит здесь именно «обновлению ума»; в послании к Колоссянам читаем: «Новый человек обновляется в познании» (3, 10). В послании к Ефесянам апостол призывает «обновиться духом ума и облечься в нового человека» (4, 23). Венцом этих указаний являются слова ап. Павла в I Кор. (2, 16) о том, что «мы имеем ум Христов». В свете этого надо толковать и упрек апостола язычникам, что они «не заботились иметь Бога в разуме» (Рим. 1, 28) — точнее, «иметь Бога в познании». Он упрекает язычников за то, что познание Бога они не поставили в основу всякого познания и потому «осуетились в своих умствованиях» (Рим. 1, 21)."
Не есть ли это достаточная (!) христианская "гносеология"?! Усугубляемая в философии относительность ведет к "абсолютизации относительности", в реальности приводящей к превращению её в "бога".
"Эта формула покоится на признании того, что истина достигается нами при содействии Св. Духа, т. е. через Церковь. Индивидуальный разум или разум совокупности людей должен быть восполнен благодатной помощью свыше, и это признание идеи синергизма в познании и есть основной принцип христианской гносеологии, как она намечена в указанных текстах."
Оказывается, христианская "гносеология" есть, она в своей чистоте устраняет гносеологию "рационализма" (античного ли, "постхристианского" ли). Но почему-то она остаётся в границах богословия, когда в лучшем варианте должна была быть разработана христианская философия в первом же веке н.э.! Гносеология Хомякова-Киреевского - лишь форма "христианской проповеди" в философской системе.
"Носителем истины в ее полноте является не lumen naturale rationis, а Церковь во взаимодействии естественного ума и силы Св. Духа; «обновление ума», о котором говорил ап. Павел, и есть его оцерковление, пронизывающее естественную силу разумения благодатной помощью Церкви. Объективная христоцентричность нашего духа не означает поэтому, что мы имеем ум Христов, что мы видим мир в свете Христовом."
"Пронизывания силы" не достаточно - нужна смена "рычагов" познания, его исходных положений, новое основополагающее знание!
"Христианская гносеология не отвергает достижений естественного разума, но требует их переработки, чтобы они светились светом Христовым."
Лучше сказать - не переработки, но "переоснования"!
"Заметим тут же, что именно через Аквината в западной гносеологии было закреплено учение Аристотеля о том, что в основе всякого знания лежит опыт. Учение же Платона о внеопытном источнике знания было если не забыто совсем, то отодвинуто в тень."
Опыт - это в любом случае восприятие!
"7. Христианские предпосылки знания не могут быть, конечно, названы «аксиомами» — они светят лишь тем, кто хочет понять мир «в свете Христовом», и в этом смысле они являются вольными установками познания."
Именно аксиомы! И они должны быть приняты всеми именно в смысле истинного и "здравого" смысла!
"VII. О двух путях познания мира (проблема культурного дуализма)".
"Христианский мир фактически живет таким образом не одной, а двумя культурами — и если во времена Фомы Аквината можно еще было говорить о «сосуществовании» двух направлений в культурном творчестве, то уже в XIX и особенно в XX в. секулярная культура настолько оттесняет религиозный подход к темам культуры, что для религиозного сознания поистине остается лишь «музыкальное» выражение его."
Такой мир, очевидно, нельзя назвать "христианским"!
"Для гносеологии, однако, факт культурного дуализма собственно уже и не существует — здесь как раз уже давно нет нигде места для религиозной установки. Правда, Паскалевский иррационализм..."
Именно великий, святой Паскаль - "факел Иова" для блуждающих во тьме!
"Позиция христианства в отношении античной культуры была, однако, очень ясной: совершенно отвергая религиозные элементы (т. е. «язычество» в точном смысле слова) в античной культуре, христианство стало на путь рецепции всего того, что могло в античности быть принято христианством."
Повторим, что глупцы или злодеи, имевшие решающий голос, не усмотрели языческих "рычагов" во всей системе этой культуры, как и её языческой "материи"!
"Здесь нам незачем следить за той борьбой между неоплатонизмом и христианской метафизикой, которая начиная с Николая Кузанского через Джордано Бруно, Спинозу, Шеллинга, Вл. Соловьева до сих пор мешает христианскому пониманию мира. Но и герметизм, сочетавший почти апофатическое учение о Боге ... с большим материалом эмпирического (часто и оккультно-эмпирического) характера, также мешал развитию естествознания на основе космологии и антропологии ап. Павла и Отцов Церкви. Фактически дуализм религиозных идей о мире и (тогдашнего) «научного» изучения мира намечается (почти исключительно на Западе) уже с полной силой к IX-X вв."
Но какое дело было христианам до герметизма и неоплатонизма? С "проповеднической" целью, которая потеряла свою "векторную направленность", свою систему, свою основу по причине теперь уже настоящего, несмываемого "первородного греха" западной цивилизации?
"«Сосуществования» двух подходов к пониманию мира давно уже нет, если не считать разных апологетических построений, имеющих в виду приблизить религиозное понимание мира к современному научно-философскому знанию. «Знание вне света Христова» давно считает себя единственной формой знания."
Поборники такого "знания" должно быть забыли вместе с Кантом (смотри нашу работу об "Этюдах о разумной вере"), что любое знание базируется на переживании и обобщении опыта, и "христианская вера" также представляет из себя систему знаний, а не неких "мнений" на основе веры.
"3. Мы старались в предыдущей главе показать принципиальную возможность построения знания и на основе христианских предпосылок. Достаточно ли при этом ограничиться одной лишь рецепцией того в современном знании, что приемлемо для христианского сознания? Конечно, нет! Путь рецепции правильный, но совершенно недостаточный, потому что самая основа современного знания такова, что она исключает христианские предпосылки знания."
Итак, извлечение неких "монад" знания (или -"информации"?!) из научной системы, стихии - вот что предстоит христианским ученым в ближайшее время. И первая задача - сформирование системы знания в сфере школьного образования!
"4. Мы относим к основоположным идеям современного знания: 1) учение о «бесконечной эволюции», т. е. отвержение учения о творении мира Богом; 2) вытекающее отсюда отвержение участия Бога в жизни мира, т.е. принципиальное устранение идеи «чуда»; 3) принятие факта закономерности в мире с устранением вопроса о том, почему существуют законы в жизни мира и почему мир «повинуется» этим законам; 4) к числу основ современного естествознания надо, наконец, отнести тяготение к механическому истолкованию природы и устранение телеологии в ее жизни. Эти тенденции новейшего естествознания оказали огромное влияние и на теорию исторического знания, в котором давно нет места учению о Промысле Божием."
Но это только видимая "сторона айсберга"! Необходимо разрушить образ "научения" человека, предполагающий главенство внушения (бесовская пародия закономерности "принятия на веру"), его обольщения знанием, а также "мёртвые" или "бесовские" рычаги рациональной гносеологии.
"VIII. О предмете познания".
"«Отвратительный» осьминог, безобразный носорог, толстопузая лягушка эстетически вызывают негативную реакцию, но они «биософски» нормальны, что тут скажешь? Однако у нас все эти случаи «безобразия», всяких «монстров» (вроде допотопных животных) вызывают настойчивое ощущение, что так не должно быть. Случаи «нормального» (с биософской точки зрения) безобразия многочисленны,— и их не приходится игнорировать,— они таят в себе некую иную (не биософскую) неправильность в бытии и явно свидетельствуют о каком-то глубоком искривлении в природе."
Не шутка ли это? Не проблеск ли это старческого "маразма"? В любом случае - воспроизведение ереси В. Соловьева!
"Мир как целое предстоит перед нами в некоем уже поврежденном состоянии — и жизнь природы свидетельствует о «трещине» в бытии (что богословие связывает с первородным грехом) с такой силой, что только зачарованностью реальным бытием можно объяснить ошибочную мысль, будто в природе все «естественно». Болезни, искривления уже не есть нечто естественное..."
Мир не повреждён, но находится в подчинении злу в злых - в определенных границах! Болезнь же возникает на стыке естественного и сверхъестественного, хотя протекает исключительно в естественном.
"7. Конечно, когда мы различаем в природе добро и зло, мы переносим на явления природы наши человеческие моральные суждения,— но как решиться утверждать, что в самой природе не действуют моральные начала (в соответствии с которыми и можно было бы говорить, что «должно быть» в отличие от того, что «есть»)?"
Очевидно, что зло в природе имеет духовное происхождение, оно противостоит общему и основному благу "мира Божиего". Такое очевидное зло, как дегенерация, деградация имеет также основание в "духовном зле".
"В изучении «глубины» души много сделал Фрейд. Он напрасно, без серьезных оснований, окрасил в тона детерминизма те внутренние процессы, которые происходят за порогом сознания, но ему наука о душе действительно очень многим обязана в уяснении тех внутренних процессов, которые происходят в психическом «подполье». Работы Адлера и особенно школа Юнга продолжили работу по изучению Tiefenpsychologie[64 - Психология подсознательного (нем.).], но все они напрасно думают, что они дошли до «дна» души. На дне души, позади даже той завесы, которую приоткрыли работы Фрейда, Адлера, Юнга и других, есть жизнь, которую мы можем познавать по ее последующим проявлениям — и тут мы совершенно вправе использовать многосмысленное библейское понятие «сердца» как средоточия духовной жизни. Все упомянутые исследователи зондировали только душевные процессы,— и там, где они касались духовной жизни, там они брали ее в ее психических отражениях, не отдавая себе отчета в иноприродности душевных и духовных состояний в человеке. Исследование духовной жизни, так далеко подвинутое у отцов аскетов христианского Востока и Запада, все же остается в начальной стадии; вся диалектика духовной жизни, сплетающаяся почти неисследимо с потоком психической жизни, остается во многом закрытой, ив многочисленных записях выдающихся духовных людей мы лишь приближаемся к жизни духа внутри нас."
Фрейдизм и его "порождения" - ложь, внушение, в лучшем случае - трагические ошибки (о зле фрейдизма смотри нашу работу об И. Ильине, нашу работу "Изгнание фрейдизма" в данном издании). Удивительным нам представляется то, как фрейдизм обольстил православных мыслителей (Зеньковский - уже второй после Ильина среди рассмотренных уже нами). Для нас тема этого величайшего злодейства в сфере знания 20 века особо болезненна, поскольку в результате борьбы с этим "змеем" нам пришлось поплатиться своей научной карьерой, своим литературным авторитетом в этом "видимом" мире на многие годы!
"IX. Познание и реальность."
"Поэтому замысел познания есть не что иное, как интуиция смысла, интуиция стройности в мире, переходящая в потребность ближе охватить этот смысл. Потребность познания мира есть поэтому первое и основное проявление любви к миру — познание есть путь, диктуемый потребностью охватить предмет любовью; совершенное знание потому и упразднится (?) в будущем веке (I Кор. 13, 8), что оно достигнет своей цели, т. е. охватит мир в любви."
"Совершенное знание" и будет господствовать в будущем веке, когда будем видеть Бога, Святых, духов, все тайны без "мутного стекла" и будем знать себя так, "как познаны" Богом и духами Его!
"Иначе говоря, категории не нами созидаются и не существуют сами по себе «где-то» — они суть восприятие нами божественных идей, как они вошли в бытие (категории субстанции, причинности, взаимодействия)."
Кем утверждены эти категории и как они появились?
"То, что в Христе есть божественные идеи, то для нас есть светящие начала в мире. Как же они овладевают, будучи во Христе, индивидуальными сознаниями? Этот вопрос возвращает нас к развитому выше учению о том, что подлинным субъектом познания является Церковь."
"Божественные идеи" у Господа суть книги "Проектов", хранящиеся в некоем "небесном архиве" и в созданном имеющие лишь воплощенные образы "сущностей".
"Если свет Христов, наша связь с Христом через Его свет, есть, так сказать, самое «дно» личности, самая ее основа, из которой развивается разум, совесть, свобода (вся духовная наша природа, по которой мы друг другу «единосущны»), то что же обосновывает эмпирическое, а тем более сверхэмпирическое своеобразие каждой личности? Как совместить то, что основа личности, ее своеобразие формируется светом Христовым, если свет этот один и тот же? Но из этого затруднения нетрудно найти выход..."
И выход следующий: "свет Христов", который, впрочем, есть "свет" Бога Отца, Ангелом, в частности, "Светоносителем" Которого был Спаситель, светит "извне" на светоносное "подобие образа Божия", свойственное каждому человеку, и утверждает в здоровом, и спасает, реабилитирует в больном состоянии.
"Для христианского понимания познания и бытия все виды внечувственной реальности связаны с понятием Премудрости Божией, «царящей» в мире. Премудрость в космосе есть, правда, только образ Премудрости Божией, но, будучи «образом». Премудрость в космосе есть реальность, и притом высшего типа, чем реальность чувственная, чем и определяется иерархическое взаимоотношение двух типов или двух слоев реальности."
Очевидно, что в "самостоятельных" обществах людей - тоже частях мира, кстати, основных, Божия "Премудрость" не царит, как и в порабощённых "злу злых" многих "уголках природы". Можно сказать, что Бог Своей премудростью царит "над миром" во всяком случае.
"...Утверждаем, что и чувственная реальность и внечувственное в ней коренятся в том, что космос, как целое, есть единое, живое и живущее бытие, заключающее в себе образ Премудрости Божией, запечатленной в космосе. Чтобы обозначить единство космоса, его живую целостность, самую силу жизни, неистощимой, призванной (в акте творения) к вечной жизни, необходимо ввести дополнительное понятие «души мира». Мы не можем в этой части нашего труда ни раскрывать смысл этого основного понятия космологии, ни обосновывать его, но мы должны указать, что многообразие индивидуальных форм бытия держится их укорененностью в «душе мира» (что и определяет их связь с запредельной основой мира в «общем» или идеальном бытии), что жизнь этих индивидуальных явлений (вещей и событий) регулируется центром космоса («душа мира»), что и есть подчинение бытия определенным законам, в которых открывается высшая реальность Премудрости в мире."
"...Математическое бытие в мире есть не что иное, как структура в самой Премудрости мира,— и то, что математическое бытие обладает каким-то непостижимо бесконечным богатством внутри себя, дает нам некое (хотя и отдаленное) представление о тайне Премудрости в мире, а всюду заявляющая о себе беспредельность есть образ Беспредельности в Боге. Мы не можем сейчас ни раскрывать, ни обосновывать всех этих утверждений — для нас здесь существенно лишь утверждение внечувственной реальности в космосе."
Душа мира - не единое "живое существо", но собирательное понятие соединения душ всего живого вокруг приcутствия духа определяющих идей с содержащими вышними силами Вседержителя.
"12. Но духовная зрячесть, подымая нас над средним уровнем умственной зрелости, не может быть отожествляема с так называемым мистическим чувством, которое открывает нам более глубокие стороны в бытии, не будучи, однако, «познанием во Христе». Этот мистический опыт, столь сильно звучащий в так называемых «естественных религиях», дает нам ряд удивительных идей о мире — таковы замечательные созерцания в индуизме (Упанишады!), в мистериях Египта, ближней Азии, Греции. Это все космологические идеи, всю глубину которых мы не всегда даже можем оценить. Это не лжеидеи, это подлинный мистический опыт, т. е. приобщение к закрытой и запредельной стороне Космоса, но в них всегда есть неполнота и часто фальшь. Достаточно сравнить учение Будды о разлитом в мире страдании с учением ап. Павла о том, как мучится и стенает вся тварь, чтобы сразу увидеть различие естественного мистического опыта и просветленного во Христе духа."
"13. В настоящем кратком нашем труде намечены основы познания во Христе. Познание наше определяется тем светом, который дается Христом «всякому приходящему в мир». Этот свет можно было бы назвать «естественным светом разума», если бы не было грехопадения в раю, если бы первородный грех, живущий в каждом человеке в силу единосущия человечества, не поколебал бы душевного строя, не внес бы расстройства в душу."
"Приобщение к Церкви открывает путь к восстановлению утраченного «естественного света разума», который был присущ людям в раю,— но это восстановление есть восхождение по лестнице духовной жизни, требующее усилий в восстановлении, прежде всего, утраченной целостности духа, соединения интеллектуальной зрячести и озарений сердца. Путь познания связан не только с работой одного интеллекта, но связан со всей жизнью человека. В общении с благодатными силами Церкви человек научается искать в церковном разуме восполнение своей ограниченности — и на этом пути расширяются силы разума, рождается единство ума и сердца."
О "свете Христовом" смотри выше!
Признаемся, что довольно обезкуражены в своём интересе к столь обещающему, призванному "основоположению" труду философа-протоиерея. Говоря о гносеологии, главной части философии, присутствующей в христианстве лишь в основных принципах, автор безсилен преодолеть разрыв двух путей познания, о которых он "рыдает", хотя бы в том, чтобы христиански переосознать (!) основные понятия наличной философской гносеологии, такие, как "дух", "ум", "разум", "сознание", "душа", "память", "интуиция", "слово", "наука", "знание", "знак", "символ", "восприятие", "рецепция", "рефлексия", "интерпретация", "творчество", "язык" "внутренний язык", "познание", "идея", "опыт", "представление", "умозаключение", "ощущение", "воля", "свобода", "вера", "совесть", "мнение", "гипотеза", "индукция", "рассудок", "функционирование" и другие. Такую работу мы вынуждены были проводить, будучи учителем обществознания в обычной светской школе, черпая основные "знания" из учебника, каждый раз прося и получая "вразумления", "просвещения" от Бога.
Неужели этот "рыхлый" христианин даже перед смертью не "озарился", чтобы использовать свой огромный научный багаж по назначению?
"ТОМ ВТОРОЙ: ХРИСТИАНСКОЕ УЧЕНИЕ О МИРЕ".
"Введение".
"Христианское учение о мире, естественно, не конкурирует с научными построениями, вообще не претендует на то, чтобы заменить их. Но христианству есть что сказать о мире..."
Такой пессимистический подход свойственен "творческому дуализму" протоиерея Василия Зеньковского.
"Правда, в каждую эпоху делались и делаются попытки синтеза христианских принципов и данных современного эпохе знания — и, конечно, такие попытки вполне законны и оправданны. Но надо прямо сказать, что для нас, православных, многое в том, что в этом направлении делалось на Западе, является уклонением от самого духа христианства. Так, в построениях блаж. Августина, имевшего огромное влияние в истории христианской культуры, так односторонне, а потому и неверно освещена и истолкована человеческая природа, что это привело к глубоким искажениям Христовой правды в учении о человеке. А то, что утвердил по вопросу о соотношении веры и знания величайший богослов Запада Фома Аквинат, имело прямо роковые последствия в истории мысли на Западе."
Еще один камень в "огород" Августина-еретика, адского обитателя!
"Достаточно напомнить величавую фигуру Рожера Бекона, смелого и яркого мыслителя XIII в., чтобы почувствовать начало новой эпохи."
"Но западная Церковь, можно сказать, проглядела то, что совершалось в ее же пределах с XIII в.,— и роковое разделение научного и религиозного сознания, развитие принципов секуляризма стало совершаться без всяких задержек."
Что же "судьбоносного" произошло в 13 веке? Несомненно, Господь "приговорил" западный мир в результате разорения Византии и Константинополя крестоносцами (!), создания Латинской империи. Этому предшествовало заражение Католической церкви "раком" тамплиерской "империи". Результат - грехопадение "величайшего богослова" и Католической церкви вместе с его учением - и т.д. (в числе прочего - "ужасы" инквизиции).
"ЧАСТЬ I. Основная идея христианской метафизики".
"I. Идея творения".
"1. Основная и центральная идея христианской метафизики есть идея тварности мира; это есть утверждение, что мир не имеет своих корней в самом себе, что мир возник благодаря некоей (!) надмирной силе."
Не "чужая" ли оккультная рука вкралась в текст и написала "некоей надмирной силе"?!
"Но то, как идея творения была выражена в Ветхом Завете, заключало в себе в одном пункте неясность — это касалось вопроса: «из чего» Бог создал мир?"
Принцип сотворения "из ничего" пугает только внешне: вспомним, что атом - основа материи - состоит из элементарных частиц, которые есть сгустки энергии. Вот и мостик между энергией, силой, движением и материей. Перед созданием мира из материала прежнего мира духов была создана масса различных веществ в массе: тайна - как это можно было сделать на микроуровне, что за принцип некоего "умножения", приведший к созжанию колоссальных материальных массивов, мог действовать. Это - "например"! Эти тайны остались, но понять стало легче, как произошёл переход от духа, энергии к "плотной" материи.
"Ответ на это напрашивается сам собою: идеи в тварном мире, как его идеальная основа, как «корни» вещей, по своему содержанию, по своему смыслу ничем не отличны от идей, входящих в Премудрость Божию — но идеи в Боге суть действительно вечные мысли Божий. Есть вечная, божественная Премудрость, сопринадлежащая к сфере Божества. Идеи в мире есть либо «отражение» божественных идей, либо вхождение в тварное бытие идей Божиих. Божественные идеи вечны по своей природе; входя в мир, «живя» в мире, они сохраняют это качество вечности, но, с другой стороны, жизнь идей в мире подчинена судьбам мира."
Если понимать под "Премудростью" вывеску на Божьем архиве, хранящем "проекты" всего созданного, то такие "идеи" рознит с "идеями" воплощенными разработка технологии создания (!), сотворения! Кстати, у Бога Вседержителя имеется библиотека всех философов, кроме Кьеркегора и Ницше.
"Всякий отрезок бытия (в смысле времени или в смысле его содержания) есть именно «отрезок», т. е. предполагает бытие бесконечное: все конечное есть лишь отрезок в бесконечности и вне этого немыслимо — нельзя просто говорить о чем-либо. Что оно есть «отрезок», есть «конечное» бытие, не опираясь на понятие того целого, частью которого является данный отрезок."
Почти правильное суждение о времени! Именно длительность, предполагающая пределы, существования - это время. Что может быть проще и очевиднее? А вечность - это безграничное существование!
"И все же христианство, всецело примыкая к ветхозаветному Откровению, связано до самых последних глубин с онтологическим дуализмом, с кардинальным различением Бога и тварного бытия. Основы христианской метафизики лежат в раскрытии и осмыслении онтологического дуализма, но этим не устраняется вся проблематика тварного бытия."
Как раз не дуализм, но преодоление этого дуализма в "идеях", в "подобии образа Божия" в человеке, в духе человека, во взаимной любви Бога и человека, в Богочеловечестве, готовящем жизнь будущего века с Богом!
"II. Иерархическая структура бытия".
"Ранние Отцы (например, св. Василий Великий) категорически отвергали понятие мировой души именно потому, что это понятие смыкалось для них в одно целое с пантеистической концепцией."
Такое понятие может быть чисто формальным: совокупность, общее существование, предполагающее определённое единство в энергетической связи и "идейной принадлежности" Богу душ всех живых существ. Очевидно и то, что душа должна соответствовать одной сущности - если она одна (!).
"В признании того, что мировое бытие остается единым, целостным, не распадается на отдельные «куски» бытия, есть, очевидно, некое объединяющее начало, благодаря которому те «узы» любви, которыми, по учению св. Отцов, Господь связал мир, владеют бытием и определяют его жизнь."
Единственная объединяющая "система", которой Бог связал мир - система "вседержания" Господа Вседержителя. Но как проявляет себя в ней мир, как он может быть "единым" в себе самом и "сам по себе"?
"Церковь (в этом ее натурфилософском значении) и есть источник и основа единства мира, его живучести, его гармонического строя; Церковь, понятая метафизически, есть начало, объединяющее все бытие, т. е. есть некая «душа мира»."
"Все бытие, созданное Богом, и есть Церковь, а с появлением человека на земле Церковь существовала уже как историческое бытие в раю. Грехопадение, приведшее к поврежденности бытия, не прервало связи мира с Богом, а лишь внесло те темные линии (в духовном смысле), которые нарушили изначальную красоту («лепоту» по-славянски), какая существовала раньше."
Сложно заключить, что внечеловеческий тварный мир также относится к "Церкви Христовой", то есть к Богочеловеческому единству! То, что Иисус спас мир от всецелой власти падших духов ещё не значит, что всякая тварь относится к Богоспасаемому сообществу. Это иллюзия, выдумка! То же можно сказать и о власти Бога Вседержителя. Держать, обладать не значит составлять единство! подобные идеи Зеньковский позаимствовал из софиологии!
"Если Церковь есть «душа мира», т. е. объединяющая и гармонизирующая бытие сила, то здесь существенны два разных момента — прежде всего, то, что через «душу мира» в мире поддерживается жизнь (!), мир обладает какой-то неисчерпаемой мощью и творческой силой."
Не пантеистические ли это идеи?
"III. Учение о «повреждённости» природы".
"2. Между тем учение ап. Павла о поврежденности природы, о том, что она ныне в рабстве тлению, но не «добровольно», т. е. не в порядке «естественного» развития, чрезвычайно важно для понимания бытия."
Извращения, дегенерация, вырождение произошли только в человеке. Но они существуют в "злом обществе" и суть не что иное, как последствия "изъянов" в воле и поведении. Сама природа человека по сути такая же, как и раньше!
"Прежде всего важно само признание факта «поврежденности», признание болезненности в природе, которая «стенает и мучится»."
Природа не повреждена, но "мучается" от власти над ней злых духов, отнимающих у неё жизненную энергию, использующих в качестве "посредника" в своих злых целях, вызывающих преждевременную смерть.
"Трагическое восприятие мира оправдывает и светлый космизм, столь глубоко присущий христианству и не угасший лишь в Православии,— но он заключает в себе и постоянную память о Голгофе. Эта память о Голгофе, это ощущение всемирной тоски имеет такую же тенденцию всецело окрашивать ощущение мира,— как такую же тенденцию заключает в себе и светлый космизм."
"Светлый" потому, что спасение мира от зла началось 2000 лет назад, а "голгофская память" - это страдания Господни от побеждающих движений злого в мире, передаваемые христианам свыше (вспомните наше стихотворение о "Льве, смотрящем на слонов": его "голова измучена волнами" ("волнами" людоедского колдовства Банги ("волны") в ЦАР измучена "голова Бога").
"ЧАСТЬ II. Основные проблемы христианской метафизики".
"I. Состав бытия".
"Но с христианской точки зрения сферу ценностей нельзя мыслить вне Бога. Нельзя приписать истине, или добру, или красоте какое-то самостоятельное существование, но в то же время нельзя здесь впадать и в номинализм, т. е. считать их стоящими вне реальности. Нет, и истина, и добро, и красота существуют, они сопринадлежат бытию, космосу, но они суть явления в мире Бога, суть формы Его самооткровения."
Истина, добро, красота "прорастают" прежде всего из "подобия образа Божия", образующего человека, Божиих идей, заключенных во всем сотворённом. Однако, общество, согласимся, нуждается прежде всего в "откровении Божием" (действии Святых, Ангелов, Самого Господа).
"II. Состав бытия (продолжение)".
"Если мы можем мыслить пространство не заполненным вещами или вообще материальным бытием (например, когда вытягивают воздух из трубки), то время всего как бы заполнено собой — нет никакого мгновения, когда бы «не было времени» — оно течет непрерывным потоком. Могут остановиться измерители времени (например, часы), но время все равно «течет». Эта текучесть времени, его непрерывное движение как раз и образует его свойство необратимости. При стремлении нашем «понять» природу времени мы можем сказать только то, что оно определяется объективной текучестью бытия — время не есть какая-то субстанция, особое бытие или особая «коробка», в которую попадают те или иные события. В этом смысле мы не можем ничего сказать, кроме того, что время есть «порядок» в течении объективных «событий», есть формальная сторона в бытии, имеющая, однако, над собой объективную текучесть бытия."
Очень странное явление - непонимание мыслителями определения времени! Не Августин ли "очаровал" всех философов и богословов? Определение времени смотри выше!
"Время, как мы его непосредственно знаем, не есть «образ» вечности — и это тем более важно иметь в виду, что вечность входит в наше время, как бы по-особому освещая время. Это вхождение вечности в поток времени действительно имеет место в каждое мгновение — и вечность не есть ни «бесконечное время» (ибо бесконечность вечности иная, чем бесконечность времени), ни совокупность или сумма отдельных частей времени. Вечность связана с иным типом бытия — а время само себя уничтожает (каждое мгновение устраняет предыдущее, но и его уже нет, когда прошло данное мгновение)."
Время жизни (существования) живого смертного существа включает в себе "вечное" существование безсмертной души и "временное" - смертной материи.
"В нашем восприятии времени оно «по существу» бесконечно — и в прошлом и в будущем. Отсюда рождается мысль как о безначальности мира, так и о бесконечном его существовании в будущем. Что касается «безначальности» мира, то впервые Аристотель обнажил всю апорию в этом пункте: какую бы точку во времени мы ни приняли бы за начало мира, мысль наша ставит вопрос — а что же было до этой точки? Для мысли нашей regressum ad infinitum неизбежен — найти «начальную» точку невозможно. Отсюда учение Аристотеля о безначальности мира — против всех мифологических и полумифологических представлений о возникновении мира."
Неужели протоиерей относит к своему "восприятию" взгляды язычника Аристотеля? Снова "оккультная рука"?
"3. Надо тут же указать, что само восприятие времени возможно только в чем-то, что стоит над временем. То, что нам дано воспринимать время, как таковое, есть свидетельство нашей свободы от времени или вневременной природы нашего я."
Согласимся: наше истинное понимание времени (смотри выше) тесно связано с нашей тесной связью с вечной жизнью. Смешно говорить! Чары "святого" грешника Августина! Вот она, сила авторитета!
"Если свет, который в вас - тьма, то какова же тьма?". Это и о творчестве прот. В. Зеньковского тоже!
"8. Мы переходим к самой загадочной стороне тварного бытия — к «подчиненности» его «числу»."
"Но вместе с тем мы можем с полным правом ставить проблему числа в онтологическом плане, т. е. утверждать математическую структуру бытия."
Столь "пугающая" перспектива, однако, дальше числа "три" не распространилась (смотри текст). В отношении же сотворения мира скажем, что "расчеты" и "модели" "инженеров"-творцов были вторичны (!), дополнительны по отношению к рисункам, наброскам и картинам и концепциям "художника" Бога- Отца, Которого и называют Творцом мира!
"III. Жизнь мира (проблема эволюции)."
"Для христианского восприятия и изучения мира здесь не может быть никакого сомнения: эволюция жизни на Земле всегда шла и идет под руководством Божиим. Не только в красоту «одевает» Господь растения (и животных — ср. Матф.), но и все течение эволюции, идущее в силу творческого начала в бытии, тоже направляемо Богом."
Именно управляемой Богом и Его Ангелами "эволюцией" можно объяснить странные слова "земля породила", "вода произвела" и т.п. в 1 главе "Книги "Бытие"" (мы уже писали об этом!).
"IV. Человек в мире".
"Рано или поздно человек подлежит смерти; если по «Премудрости Соломона» «Бог смерти не создал», то через грех в сферу человеческой жизни вошла смерть, которой мы все подвластны. Эта сила смерти кладет свою печать на всю деятельность, на все творчество человека — и если победа над смертью, как мы видим, уже достигнута смертью и воскресением Спасителя, то усвоение этого подвига Спасителя никого не освобождает от смерти, пока не придет Царство Божие «в силе»."
Очевидно, что Бог создал всех плотских существ смертными. Бог смерти действительно не "создавал" - Он её учредил! Верить столь ложному утверждению поддельной книги - стыдно для умного человека. Адам был безсмертен, поскольку ел плоды с "древа жизни" - это известно всем!
"ЧАСТЬ III. Бог и мир".
"I. Бог в мире".
"Для Августина между христианством и внехристианским миром стоит стена, наглухо и всецело отделяющая одно от другого. Именно оттого Августин и не видел никакой правды во внехристианском мире, и, как мы уже говорили, даже то, что с внешней точки зрения является добродетелью, для него есть все же порок, хотя бы и блестящий. Что между этими двумя мирами есть метафизическое различие, мы должны это признать, но это есть именно метафизическое различие (создаваемое тем, что мы, христиане, через крещение входим в Церковь), но это не касается моральной сферы в обоих мирах. Есть свет в мире, не знающем Христа, как есть и тьма в тех, кто познал Христа."
Продолжаем "собирать компромат" на Августина!
"Здесь очень важна и та вера в человека, которая на Востоке выразилась в известном идеале «обожения», что и свидетельствует о вере в человека. На Западе же очень рано проявляется как раз недоверие к человеку и к миру — и как раз блаж. Августин это и выразил в резком противопоставлении природы человека, отмеченной силой первородного греха, и природы человека, уже живущего под благодатью. Запад с какой-то страстью усвоил пессимизм Августина — и именно от этого и можно вести различные духовные особенности Запада."
Опять - "компромат" на Августина!
"Острое выражение пессимизма Августина находим мы позже у Лютера (!) и особенно у Кальвина; католическая же церковь стала постепенно развивать более умеренную точку зрения на природу, на человека."
"Но то недоверие к природе и человеку, которое было утрированным выражением учения о первородном грехе, та пессимистическая установка, какая изначала вошла в христианский Запад через блаж. Августина, она не исчезла и дальше."
Ну и компания! "Компромат" всё тот же!
"II. Действия Бога в мире".
"Уже в псалмах есть обращение к понятию «Славы Божией», понимаемой все же неопределенно, в смысле как бы некоего «сияния» Божества в мире, т. е. с оттенком «оптическим». Мы уже говорили о том, что гармония в мире не должна быть ограничиваема ее оптическим аспектом, ибо должно признать и момент «звучания» в мире славы Божией. В псалме (18, 2) читаем: «Небеса проповедуют Славу Божию» — и эта «проповедь» звучит, как звучит всякое славословие. И в другом псалме (96, 6) читаем: «Небеса возвещают правду Божию, и все народы видят Славу Его»."
Очевидно, что слово "слава" нужно понимать двояко: и величие, и "свет", сияние!
"2. Это сияние Божие в мире и «превыше мира» часто (и верно) обозначается как источник красоты, т. е. истолковывается в терминах эстетических. Но как отделить эстетический аспект в Славе Божией от «правды», понимаемой как истина о бытии и как норма бытия, хотя бы и нереализованная, но подлежащая реализации? Красота в мире как сияние Божие действительно не существует «сама по себе», но есть лишь один из аспектов сияния Бога в мире. Красоту нельзя овеществлять, т. е. мыслить ее как некое особое бытие, особый вид бытия,— ни истина, ни добро, ни красота не существуют сами по себе."
Все же склонны понимать такую "славу" как факт "прославления", принятия и восхваления (освящающую людей Богом и Бога - людьми, естественно, в своем восприятии), чем "освещения" людей сиянием Божиим, что доступно лишь Святым и Ангелам!
"Поэтому «сияние Божие» в мире есть именно сияние Бога — в красоте, в истине, в добре мы созерцаем Бога, приближаемся к Нему. Однако не следует видеть ни в красоте, ни в добре, ни в истине некую особую энергию Божества — все эти «ценности» неотделимы от Бога."
Как известно, "мир сей" во многом подчиняющийся злу и злым, отторгал и отторгает, то есть "отделяет" от Бога и красоту, и истину, и добро! Не так всё "прямолинейно"...
"Так, красота, находимая в мире, хотя и таит в себе печать вечности, но эта печать вечности легко исчезает, и то, что только что было невыразимо прекрасно, неожиданно оказывается как бы утерявшим эту печать вечности. Это касается не только причудливого сочетания красок на небе, но и всего, что есть на земле — здесь если не мгновенно, но все же постепенно отпадают или желтеют листья на деревьях, исчезают цветы, стареют и дряхлеют малые и большие животные."
Пример сентиментального "старческого слабоумия"? Все и всегда в мире Божием прекрасно и удивительно, если не "замутнено" действием зла!
"III. О конце истории".
"В связи с общим обмирщением религиозного сознания идея конца мира стала постепенно подменяться идеей (характерной для античного мира) бесконечного движения истории, всего бытия. Эсхатологические переживания не пропадали, но на фоне обмирщенного религиозного сознания они представлялись либо чудачеством, либо выражением того, что реальное, трезвое отношение к жизни оказывалось ослабевшим."
Неужели христиане могли отвергать "воскресение мёртвых" и "жизнь будущего века"?
"Мы можем, по мысли Достоевского, надеяться, что «красота спасет мир», что отдельные злые духи, подобно лермонтовскому Демону, умилившись при созерцании чистой красоты, испытают желание «с небом примириться». Но всегда и во всем возвращение к Богу, раскаяние и жажда примирения с Богом могут быть только свободными движениями — вне свободы невозможно ожидать полной гармонизации бытия."
Едва ли не впервые здесь упоминаются "злые духи"!
Как ни странно, в этой книге, как, впрочем, и в первой, минимальное внимание уделяется проблеме зла и злых духов в мире, в истории, в жизни человека, в его отношении к "премудрости". Это едва ли не главная претензия к "христианскому философу", в первую очередь - во второй книге.
В целом же повторим наше утверждение о рыхлости и склонности к "философским ересям" Василия Зеньковского как христианского пастыря и проповедника, философа и учителя.
ммм
Прот. В. Зеньковский. Основы христианской философи
© Copyright: Михаил Аблаев, 2025
Свидетельство о публикации №225090900152
Свидетельство о публикации №225090900152
Рецензии