И я хочу сказать про Сахалин

                «Бабушка, слышал, ты хочешь отменить поездку на Сахалин? А как же я? Значит, и я не поеду?» — вопрошал внук в последние дни, глядя на меня глазами, полными надежды, словно лабрадор перед долгожданной прогулкой.

                А я в это время не могла отвлечься от кошмара, в котором оказалась: только что пережила похороны мужа. Я сгорала от невыносимого горя, тонула в слезах и всё ещё пребывала в фазе неприятия случившегося. Проходит ли она эта фаза, вообще? Я не психолог, не знаю.

                Внук гостил у меня, старался отвлечь, сам собирался в путешествие — и постепенно, будто в тумане, я тоже начала складывать вещи. Уже на Сахалине, открыв чемодан, с удивлением обнаружила, что собралась словно на прогулку в огород на пару часов: взяла купальник, но забыла сланцы; положила нарядное, чёрное платье, но ни одного головного убора — зная, что под активным тихоокеанским солнцем это главный атрибут одежды. Не говоря уже о таблетках — от простуды, давления, и от качки на корабле… Ничего этого мне даже в голову не пришло взять с собой.

                Слава Богу, рядом со мной в поездке оказались чуткие и отзывчивые люди. Олюшка и Людмила — бабушки одноклассников Влада — буквально вытащили меня из простуды и, возможно, спасли от инсульта. Низкий им поклон. Все остальные тоже заботились о нас с Владом, опекали и помогали, как будто мы были их подопечными, а не просто попутчиками.

                Там, в поездке, я сделала ещё одно открытие: чем выше человек находится на лестнице Маслоу, чем значительнее его социальный статус, тем он проще, и доступнее для общения. Чванливость, упертость, осознание собственной важности — будто остаются где-то за бортом жизни. А может их и вовсе никогда не было и именно поэтому люди достигли своих высот?  Не знаю. Это снова вопрос к психологам. Это я к тому, что мои попутчики были не последние люди в России, занимающие весьма важные посты, добившиеся значительных вершин в карьере, а общаться с ними было очень легко и комфортно.
Вот такой парадокс.
                До путешествия я не знала о Сахалине ничего особенного, кроме того, что это самый большой остров России. Всё время поездки меня сопровождала песня советских времён — «Ну что тебе сказать про Сахалин?» на музыку Френкеля и слова Танича. А её особенные строчки: «Где я бросаю камешки с крутого бережка далёкого пролива Лаперу-у-уза» — завораживали. Само слово «Лаперуз» звучит так по-французски, будто жемчужину катаешь на языке. Песню пела ещё в детстве, но мне и в голову не могло прийти, что когда-нибудь  окажусь рядом с этим проливом, носящим фантастическое название.

                Немного истории Сахалина

                Для систематизации знаний воспользовалась сведениями из Википедии. Знатоки могут пропустить эту главу, а те, кто, как и я - плавает в истории, — надеюсь, найдут её полезной!

Итак, что же такое Сахалин?

•                Название «Сахалин» происходит от маньчжурского «Сахалян-Ула-Ангга-Хада», что означает «Скалы чёрной реки» (имеется в виду река Амур). Это название кто-то когда-то ошибочно нанёс на карту, и затем им стали называть весь остров.
• Айнское название — «Трепун-мосири», то есть «земля, окружённая морем».
• Японское название — «Карафуто», что означает «земля Бога устья».
• Аборигены нивхи и по сей день называют остров «Ых-миф».

                Вот сколько имён было у Сахалина, а прижилось то самое, ошибочное.
                Остров был заселён около 2,5 тысяч лет назад. Люди попали на него по сухопутным путём в те времена, когда уровень Мирового океана был значительно ниже. Коренными народами были айны и нивхи.

                Ключевые даты в его истории:
• 1855 год: По Симодскому трактату Сахалин признан совместным владением России и Японии.
• 1875 год: Весь Сахалин перешёл к России, а Япония получила в обмен все Курильские острова.
• 1905–1945 годы: После поражения России в русско-японской войне южная часть острова снова отошла Японии.
• 1945 год: После победы СССР во Второй мировой войне Сахалин и все Курильские острова вошли в состав Советского Союза.
• 1947 год: Образована Сахалинская область.

Вот такая хронология. Сегодня Сахалин — крупнейший остров России с населением около полумиллиона человек. Почти 200 тысяч из них живут в областном центре, Южно-Сахалинске, куда мы и направляемся.

Первые впечатления
               
                После трогательных объятий и поцелуев Влада с Машей, провожающей нас в аэропорту Шереметьево мы отправились в зал вылета, где встретили попутчиков и поднялись на борт самолёта. Все восемь часов летели над морем. Я старательно высматривала сушу и город Южно-Сахалинск, который оказался с высоты крошечным, как микрорайон Москвы. В полёте нас дважды кормили, причём оба раза вполне приемлемо. Влад, мой маленький малоежка, разумеется, ничего не ел, но зато поспал в отличие от меня. Наконец, перелетев через несколько часовых поясов мы вышли в красивом здании аэропорта имени Антона Чехова (Хомутово).

                Новый аэровокзал, в 2025-м попал в топ-20 самых удобных аэропортов России, заняв 9-е место по версии Forbes. Трудно рассказать, насколько прекрасно это современное здание в светлом мраморе. Оно просторное, множеством торговых павильонов, и зелени. Вдвое, а может и втрое больше аэровокзалов других городов, гораздо больших по размерам, например города Омска! В футуристическом зале прилёта хочется задержаться и рассмотривать необычную подсветку, архитектуру и формы, панно и дорожки, но нужно идти. Группа ждать не будет.

                Выйдя из аэропорта мы сели в праворульную машину такси и буквально через пять минут были у отеля «Земляничные холмы». Я заранее прочитала на TripAdvisor о его локации: район грушевого сада, неподалёку от горнолыжного комплекса «Горный Воздух», на улице Солнечного света. Сложно придумать более романтичное месторасположение! Отель и правда стоит в окружении зелёных холмов, и я буду думать, что на них растёт земляника.

                Разместившись в удобном номере и пообедав в кафе «Эвергрин», из окон которого открываются роскошные виды на город, мы отправились на автобусную обзорную экскурсию по Южно-Сахалинску.

                Город Южно-Сахалинск (когда-то посёлок каторжан Владимировка, а ещё раньше — японская Тоёхара) с населением в сто восемьдесят тысяч человек, конечно, невелик, но очень хорош. Он невысокий, но, уютный, с широкими улицами, застроенными ещё советскими пятиэтажками. По торцам домов — множество муралов с сюжетами из местной флоры и фауны. Кое-где встречаются дома с черепичными двухскатными крышами, которые смотрятся очень интересно и непривычно для нашего глаза, избалованного «плоскими» стандартами.

                Порадовала чистота в городе — практически как в Москве. Признаем честно: наши города в средней полосе и на северо-западе в этом плане Южно-Сахалинску заметно уступают. Народа на улицах не очень много, а откровенно маргинальные личности попались на глаза всего пару раз: один бомж спал на лавочке в сквере у музея, а в парке блуждал потерянный пьяница.

                Наша экскурсия началась от памятника русскому адмиралу Геннадию Ивановичу Невельскому — выдающемуся исследователю Дальнего Востока и Курильских островов. Именно он доказал, что Сахалин — это остров, поставив точку в географических спорах.

                Полюбовавшись зданием правительства (архитектурой он напоминает белый дом Правительства Москвы), мы двинулись через площадь имени Чехова к небольшому парку у театра. В нём вдоль дорожек установлены скульптурные композиции, изображающие героев известных произведений Антона Павловича: «Дама с собачкой», «Человек в футляре», «Толстый и Тонкий», «Каштанка с клоуном». Все персонажи — в человеческий рост и воплощены в бронзе. Возле областной библиотеки скромно примостилась фигура отдыхающего штабс-капитана Шишмарева, прототип которого всю жизнь прожил на Сахалине и основал Тихменевский пост — с него-то и началось строительство Поронайска.

                Напротив музея А. П. Чехова находится оригинальный памятник, представляющий собой скульптурное изображение книги «Остров Сахалин», которую я, к своему стыду, прочла уже после поездки. Это горькое и страшное документальное произведение произвело на меня тягостное впечатление. Суть путевых заметок в том, что «Сахалин — это ад» не только для каторжан, но и для всех вольнопоселенцев. Пересказать содержание произведения, как синопсис невозможно — каждое предложение несёт свой сакральный смысл и важную нагрузку. Антон Павлович работал на Сахалине не   только, как заезжий «барин» или пресыщенный репортер, а как социолог, этнограф, доктор, историк,  то есть - как абсолютно честный человек, привыкший смотреть правде в глаза и ставить точные диагнозы. То, что он сделал и написал, хватило бы на три диссертации, но в 1895 году вышла всего одна книга.

                В Южно-Сахалинске же всё про Чехова. Скажу больше: на сегодняшнем Сахалине имя Чехова — не просто бренд, а самый настоящий культ. О нём рассказывают умно, подробно, без банальностей — искренне, с огромным уважением и любовью.

                Вдумайтесь: будучи тридцатилетним столичным литератором, он добирался сюда 80 дней на перекладных через Сибирь и Дальний Восток, посуху и морем. А не как мы — 8 часов полёта, слегка поморщившись от неудобного кресла. Уже одно это — настоящий подвиг писателя.

                После выхода книги в свет, по следам писателя на Сахалин тут же хлынули многочисленные комиссии, которые вынуждены были признать изложенные в произведении факты и положить конец особенно гнусным злоупотреблениям.
                Книга-очерк «Остров Сахалин» сдвинула с мёртвой точки то, чего не смогли добиться ни адвокаты, ни демократы, ни публицисты. Она заставила власти смягчить каторжный режим, запретить телесные наказания для женщин, пересмотреть правила заключения браков, сделать менее жестокими и унизительными условия жизни ссыльных. Была отменена смертная казнь для каторжан.
                10 апреля 1906 года,к сожалению, уже после смерти писателя, вышел закон об упразднении каторги на Сахалине, а спустя два года остров был открыт для вольного заселения. Очень рекомендую эту книгу к прочтению.

                Погуляв по парку и сфотографировавшись с чеховскими персонажами, мы отправились в краеведческий музей. Интересным оказалось само здание, выполненное в стилистике японской архитектуры «тэйкан» («Императорская корона»). Музей считается самым значимым объектом архитектурного наследия Карафуто — это одна из немногих сохранившихся построек времён японского правления югом Сахалина.

                Современный музей — преемник первого сахалинского музея, созданного трудами немногочисленной интеллигенции из ссыльных и каторжан при поддержке администрации сахалинской каторги.

                Осмотреть внутреннюю экспозицию нам, увы, не удалось, зато мы прогулялись по небольшому парку с фонтаном, прудиками  полюбовались  экспонатами, расположенными вокруг здания. Их можно было не только разглядывать, но и трогать, и фотографироваться с ними на память.

                На входе в музей наше внимание привлекли две скульптуры — корейские собаки-стражи кома-ину. Одна — с открытой пастью, вторая — с закрытой. Считается, что они охраняют культовые сооружения. Рядом с фасадом разложены аммониты (окаменелые останки моллюсков) с «черепаховой» структурой, которым насчитывается несколько миллионов лет. Здесь же стоят несколько пушек — участниц обороны Порт-Артура во время Русско-японской войны 1904-1905 годов. Пушка на колёсах — японское лёгкое полевое орудие, трофей Второй мировой, отбитый у оккупантов при освобождении Южного Сахалина. Неподалёку скромно притулился герб РСФСР — бетонную конструкцию, как нам рассказали, сняли со здания обкома КПСС и передали в музей в 90-х.

                Непарадная часть фасада музея выглядит довольно обшарпанно и требует ремонта. За зданием находится пруд в обрамлении валунов — подобие традиционного японского сада. Здесь лежит большая кость — нижняя челюсть гренландского кита, найденная местным жителем. Далее стоят несколько построек — реконструкция карцера сахалинской тюрьмы. Рядом постройка, похожая на землянку, — не что иное как зимнее жилище нивхов «То-Раф», а за ним — клетка-сруб, где содержали медведей, которых во время праздников приносили в жертву. Услышав это подумала:Несчастные медведи и тогда и сейчас они погибают от рук человека ни за что, из-за невежества и на потеху ради тогда, и от страха сейчас. В наше посещение на Итурупе убили медведя только за то, что он зашёл в посёлок разыскивая себе еду. Он ни на кого не нападал, но его убили из опасения, что нападёт.

                Ещё перед музеем стоит  японский танк типа 95 «Ха-го», который участвовал в боях на острове Шумшу (Курильская гряда). Ещё один раритет, который в России вряд ли где встретишь, кроме Сахалина, — японский школьный павильон «Госинэйхоандэн».  В таких павильонах хранили портрет императора Японии и Указ об образовании.

                Музей окружает прекрасный сад. В мае здесь цветёт своя, местная сакура — сахалинская вишня. Так что не обязательно ехать в Японию и платить большие деньги за любование цветущим деревом — можно просто прилететь в Южно-Сахалинск.

                Совершив прогулку, мы сели в автобус и поехали в городской парк, чтобы погулять и попробовать местное мороженое с добавлением ягоды под названием "клоповка". Мороженое оказалось на редкость кислым, прямо-таки «вырви глаз», но, ко всеобщему облегчению, клопами от него совсем не пахло.


                После парка наша сахалинская экспедиция продолжилась на курортно-спортивном комплексе «Горный воздух». Он гордо парит над городом, устроившись на самой вершине сопки Большевик. Зимой это — оживлённый горнолыжный склон, летом — царство для пеших прогулок и ярких мероприятий. Но главная магия — это, конечно, подъёмник!

                И вот мы уже летим вверх на этом чуде техники, усевшись в прозрачные, будто воздушные, кабины. До самого верха, есть пересадка.  С каждым метром дух захватывает всё сильнее. И наконец — вершина!

                Перед нами, словно на гигантской живой карте, раскинулся весь Южно-Сахалинск. В дымчатой пелене,словно на краю света угадывается море. Нам видна едва заметная серебристая полоска воды. Стоит сделать несколько шагов, развернуться на 360 градусов — и взору открывается совсем иная картина: суровые, покрытые снегом пики и змеящаяся среди гор дальняя трасса. От такой мощи и бескрайности просто перехватывает дыхание!

                В этом величии — весь дух Сахалина. Молчаливый, древний и невероятно сильный. Он наполняет тебя до краёв: щекочет нервы адреналином, дарит пьянящее чувство свободы и заставляет останавливаться каждые два метра, чтобы запечатлеть неверояную красоту.

                Пока  все стояли на краю, любуясь видом, я обратила внимание на сотни причудливых каменных пирамидок — сейдов. Каждый путник, достигший вершины, словно оставил здесь свой знак: «Я был. Я видел. Я помню». Позже мы встречали такие туры, похожие на древние саамские сооружения, по всему острову.

                Перед поездкой с упоением читала саамские легенды, где говорилось, что в камни-сейды после смерти превращались духи местных колдунов. Сначала подумала, что прикоснулась к настоящему таинству древних, но потом с улыбкой поняла: это стараются современные романтики-туристы. Говорят, если сложить свой сейд, то он станет оберегом — и в твоей семье воцарятся мир и благополучие. Кто знает, возможно, в этой детской вере есть крупица самого настоящего волшебства?

                Корсаков

                На следующее утро, позавтракав в отеле, мы отправились в Корсаков — незамерзающий порт, второй по величине город на острове. Когда-то он носил японское имя Оодомари. На карте Сахалин похож на гигантскую рыбину, и Корсаков приютился между её плавниками. Дорога к нему петляла по берегу Анивского залива, минуя колоритные посёлки, будто сошедшие со старинной открытки.

                Этот город родился из военного поста, и в его камнях до сих пор слышно эхо двух историй — русской и японской, тесно переплетённых временем. Мы осмотрели памятный знак на месте основания Муравьёвского поста, с которого всё началось, погуляли по тихому Скверу семьи, любви и верности. Со смотровой площадки на набережной открывалась панорама залива. Мы заглянули в установленные бинокуляры — говорят, в них иногда можно разглядеть тюленей или китов, но в тот день море хранило свои тайны. Зато как на ладони были видны корабли на рейде, суетливая жизнь порта, суровые прибрежные скалы и сам город, раскинувшийся по склонам сопок.

Затем наш путь лежал к Памятнику разделённых семей на горе Слёз. Он стоит на одной из вершин с видом, от которого захватывает дух: внизу сияет на солнце гладь Анивского залива и крошечные, будто игрушечные, краны порта. Но красота этого места лишь оттеняет его скорбь.

Памятник тронул меня до глубины души. Я лично знаю несколько корейских семей, чьи деды были насильственно вывезены сюда японцами и вынесли на своих плечах весь ужас рабского труда, а после войны три десятилетия жили в подвешенном состоянии — «лицами без гражданства». Сам монумент лаконичен: две стелы, взмывающие в небо. То ли это паруса разлученных кораблей, то ли символические границы двух разделённых стран. Как ни толкуй, он берёт за душу.

История сахалинских корейцев — это история великой несправедливости. После русско-японской войны юг Сахалина отошёл Японии. Осваивая новые земли, названные Карафуто, японцам не хватало рабочих рук. И они обратили взор на Корею, уже присоединённую к империи. Сначала вербовали добровольцев, а с началом войны на Тихом океане стали завозить людей обманом и силой. Корейцев ждал каторжный труд, дискриминация, запрет на родной язык и культуру. Апогеем жестокости стала расправа в селе Мидзухо (ныне Пожарское), где японцы, заподозрив односельчан в симпатиях к советской армии, убили 28 человек — женщин, стариков, детей.

После 1945 года японцев репатриировали, а корейцы остались. Япония не считала их своими гражданами и бросила на произвол судьбы. Около сорока тысяч человек со всего южного Сахалина собрались здесь, у моря, в надежде вернуться на родину. Они днями всматривались в горизонт, ожидая кораблей. Республика Корея смогла прислать лишь три судна. Три судна на десятки тысяч жизней… Те, кому не хватило места, приходили на эту гору снова и снова, пока надежда не превратилась в пепел. Так и прозвали её — Горой слёз.

Большинство из тех, кто когда-то уезжал «на несколько месяцев», остались на чужбине навсегда. Многие умерли, так и не обняв родных. Для некоторых семей трагедия длится до сих пор.

СССР в итоге предоставил оставшимся гражданство. Так и живут здесь, на краю земли, самая большая корейская диаспора России — около 25 тысяч человек. Они уникальны. В отличие от переселенцев в Среднюю Азию, сахалинские корейцы сохранили удивительную самобытность, словно пронеся сквозь все испытания живой кусочек потерянной родины. Это видно в их тёплых, сплочённых общинах, в том, как они берегут традиции и свой звучный язык, который до сих пор можно услышать на улицах, особенно от людей старшего поколения.

Корсаков — один из самых привлекательных для путешественников городов южного Сахалина, город моряков и рыбаков. Рыболовство здесь не просто промысел, а сама жизнь, её ритм и дыхание. К четырём часам, надышавшись солёным ветром и впечатлениями, мы отправились на пристань, где нас уже ждал наш теплоход — «Павел Леонов».
Продолжение следует