Затмение

Пришло затмение. Он дождался, пока луну целиком накрыла кровавая тень. Закрыл глаза. Следуя чётким, годами отработанным алгоритмам, разложил внимание на составляющие: вычленил шум работающего вентилятора, шероховатость стен, вес собственного тела... Затем пересобрал эти элементы, постепенно отказываясь от всего лишнего. Наконец, вовне остался лишь чистый, податливый фон самого пространства.

Он вошёл в осознанное сновидение, будто в холодную воду. Сознание прорезало промежуточные слои реальности, словно несколько слоёв струящейся ткани. Сразу, с первой попытки, он попал туда, куда надо.

Здесь, в ателье снов, где золотая пыль кружилась в отсветах тускло мерцающих канделябров, он вывел на полу пентаграмму. Не кровью или сажей, но силой чистого намерения.

Не произошло ни пламени, ни серных клубов дыма, только небольшой сдвиг градиента серого на периферии поля зрения. Тьма в центре закружилась, сгустилась, обрела форму без формы — просто присутствие, пахнущее выдержанным тысячелетним безумием.

— Значит так, — произнёс он, не раскрывая рта. — У меня всё по классике. Сразу, как только проснусь. Молодость. Здоровье. Совершенная форма тела. Настоящая любовь. Да, пусть меня любит самая прекрасная женщина на земле, с умопомрачительными бёдрами и невероятными ямочками над ключицами. Ну и, для коллекции. Богатый дом. Праздность. Никаких забот, слышишь? Никакой больше работы. Хватит.

— Принято, — проскрипел градиент, и в этом голосе не было ни злобы, ни насмешки, ни сожаления. Лишь бесконечная, леденящая усталость, словно он принадлежал бухгалтеру, подписывающему очередную смету.

Пробуждение было мягким, как падение на пуховую перину. Солнце ласкало щеки. Рядом, в атласе чёрных простыней, дышала её коса. Совершенство. Её утренняя нега манила, жажда прикосновений обжигала лёгкие. Его сердце заколотилось. Он рванулся к ней, чтобы обнять, но тело не повиновалось. Оно стало маленьким, гибким, лёгким, чужим. Он поднял лапу — покрытую шерстью; выпустил когти, осознал, что они недавно были обрезаны. И замурлыкал от ужаса.

Её рука опустилась на шелковистую спинку. Провела рукой по роскошному хвосту.

— Доброе утро, мой прекрасный, — прошептала она, и в глазах её светилась беззаветная нежность. — Я так тебя люблю. Чего ты орал с самого утра?