Татьяна Ларина хозяйка бала

Любое стихотворение несет в себе сжатую, заархивированную информацию. Оно подобно карте. Человек умеющий читать карту видит на ней леса, возвышенности и т.д. Это вселяет в человека чувство силы, чувство преодоления пространства.

В небольшой заметке я попытался разархивровать сцену встречи Татьяны с Евгением из поэмы А.С.Пушкина "Евгений Онегин".




Сцена: Бальная зала. Отблески люстр играют в тяжёлом зеркальном стекле окон. Воздух наполненн смехом, светской болтовней и звонами бокалов. Татьяна, в облачном платье из парижского газа цвета бледной утренней зари, стоит у колонны, обвитой искусственной зеленью, и наблюдает за танцующими. К ней тяжёлой, но чёткой походкой, от которой чуть звенят шпоры, подходит её супруг, князь, генерал Анатолий Сергеевич. Его грудь в расшитом золотом мундире украшена звездой Святой Анны. Лицо его румяно и оживлено от только, что выпитого бокала шампанского с  князем N….

Князь: Ну что, моя красавица, довольна зрелищем? Народ веселится, оркестр не подводит. А у меня, признаться, планы созрели на вечер. В гостиной уже столы покрыли зелёные сукном....

Татьяна: (вздрагивает, отрываясь от своих мыслей, и поворачивается к нему. Жемчуга на её шее и в ушах мерцают при этом движении тусклым, нежным светом) Ах, Анатолий Сергеевич.… Да, бал прекрасен. Смотрите, как пары в вальсе кружатся – словно лебеди на озере. А какая у княжны Орловой диадема из бриллиантов….   Всё это напоминает мне…

Князь: (перебивает, добродушно, но властно хлопая своей большой, жёсткой ладонью по её тонким пальцам) Фантазии, Танюша, одни фантазии! Лебеди, диадемы….   Всё это для юных умов и поэтов. А я вот о деле подумал. Видел, в той гостиной Столыпин, Баратынский и ещё кое-кто из серьёзных людей собрались, они пригласили меня составить им компанию. Мы решили сыграть партию в преферанс.  Дело, знаешь, нешуточное, длинное, на весь вечер. Так что предоставляю тебя самой себе и этому яркому карнавалу.

Татьяна: (улыбка медленно сходит с её лица, взгляд становится умоляющим. Она машинально поправляет складки своего лёгкого платья, контрастирующего с военной формой мужа) Но, мой друг.… А танцы? Вы же обещали мне пройтись хотя бы в одном котильоне.

Князь: (фыркает, ставя пустой бокал на поднос проходящего лакея) Танцы! Пустая трата времени и сил. Топтание ногами. А что до кавалеров… (бросает на них оценивающий, привыкший командовать взгляд), то выбор большой. Не хочешь, найди себе каких-нибудь барышень, посплетничай о модах, полюбуйся нарядами.

Татьяна: (опуская глаза и тихо, почти шёпотом, чтобы неслышно было в общем гаме) Сплетни…. Это так мелко. Мне бы хотелось услышать умную беседу, послушать стихи, может быть.… Вспомнить былое.

Князь: (снисходительно, но уже с лёгкой примесью нетерпения в голосе) Былое? Милая моя, былое – оно и есть былое. Его не воротишь. А карты – они вот они, настоящие. И партнёры ждут. Не упрямься. Ты хозяйка бала, тебя все знают, развлекай гостей. А я сыграю, чувствую, что сегодня удача со мной.
Он наклоняется и сухо, чётко, целует её в лоб, чуть касаясь кожи колючими усами.

Князь: До ужина дорогая княгиня.
Не дожидаясь ответа, он разворачивается и уверенной, военной походкой, слегка откинув корпус назад, направляется в сторону игорной комнаты, откуда уже доносится приглушённый стук костяшек шаров и перестук фишек.

Татьяна остаётся одна. Она проводит рукой в белой лайковой перчатке по лбу, куда он её поцеловал, словно стирая невидимую пыль. Её романтичный, сентиментальный взгляд тускнеет. Она смотрит на весёлые, на кружащиеся пары в вихре вальса в центре зала, на группы беседующих у стен кавалеров и дама, и в её глазах – тихая, привычная покорность и лёгкая грусть. Она медленно отворачивается к окну, за которым темнеет ночь, находя в холодном стекле больше понимания, чем в шумной бальной зале.

Сцена: Татьяна, отвернувшись от бальной суеты, смотрит в тёмное окно, где призрачно отражаются огни залы. В её душе – буря. Фраза мужа «былое не воротишь» ранила глубже, чем он мог предположить. И в этот миг, в отражении, среди множества лиц, она видит его. Того, чей образ никогда не покидал её сердца. Евгений Онегин. Он стоит у колонны, столь же отстранённый и холодно-спокойный, как и много лет назад в её деревенском доме.

(Внутренний монолог Татьяны, её глаза широко раскрыты, она замерла, вцепившись пальцами в складки платья)

Татьяна (про себя): Не может быть...? Обман зрения, рождённый грустью? Нет... Это он. Черты те же, тот же гордый поворот головы, тот же взгляд, что читал в её душе, как в раскрытой книге... О, Боже!
(Она машинально отступает в тень колонны, сердце колотится так, будто хочет вырваться из груди. Шум бала превращается для неё в отдалённый гул).

Татьяна (про себя): Зачем он здесь? Что ему нужно в этом блеске, который он так презирал? Снова насмехаться? Смотреть на неё, генеральшу, с тем же холодным любопытством, с каким смотрел на простую девочку, дрожавшую от любви к нему?...
(В памяти всплывают картины, быстрые и яркие: сад, скамья, письмо, пылающие щеки.... Его жестокий, справедливый урок).

Татьяна (про себя): «Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей»... Она помнит каждое слово, Евгений. Каждая буква того письма. Как я тогда плакала! Как надеялась на чудо! А он... он был так разумен, так корректен и так безжалостен.
(Её взгляд снова находит его в толпе.  Он не смотрит в её сторону, беседует с кем-то, и его улыбка кажется ей всё той же – скучающей и неискренней).

Татьяна (про себя): А теперь? Теперь я в «блистательной узоре», я та, кого он, быть может, теперь найдёт достойной своего внимания? О, как жестоко судьба насмехается! Тогда я была для него никто, теперь я – жена важного генерала, добыча, которую стоит завоевать из одного тщеславия!

Татьяна (про себя): Нет. Нет. Он не должен видеть моего смятения. Он не должен читать в моих глазах ни капли той прежней Тани, которая готова была раствориться в нём. Та девочка умерла. Её похоронили под грузом звания, обязанностей, под сводами этой пышной тюрьмы. Я – генеральша. Я должна...

(Она делает глубокий вдох, выпрямляет спину. Её руки перестают дрожать. Она находит в себе силы отвести взгляд от его отражения и повернуться к залу. В её глазах уже нет прежней мечтательной грусти. В них – ледяная вежливость и достоинство, выстраданные и закалённые годами. Она готова встретить его взгляд, если он посмеет подойти. Её взгляд будет сдержанным и недоступным, а ответ на приветствие вежливо холодным).

Она медленно оборачивается, чтобы лицом к лицу встретить своё прошлое. Но не как романтичная провинциальная барышня, а как дама столичного света, хозяйка бала, демонстрирующая своё влияние в обществе,  уверенность в манерах, своё счастливое настоящее.