Наровчатские зори

                IX

     Но Митька жил не один. Он женился, взял в жены девку из соседней деревни Ачасьево, где живет сестра Марфа, а к ней он частенько приходил. Приглянулась ему Наталья, серьезная и строгая, светловолосая красавица. Тогда обычно обходились без пышных свадеб. Сам Митька выглядел важно: как-никак, он теперь не простой крестьянин, а комсомолец и служащий. Милиционером его назначили, даже револьвер вручили. Теперь он не просто Митька, а Дмитрий Нилович. Ну, как тут не возгордиться! Наталью привел в отцовский дом хозяйкой. С ними и придется жить теперь Соне.
     Наталья встретила ее молчаливо, не очень-то ее радовало предстоящее житье с золовкой. С утра Дмитрий уходил на работу охранять покой и порядок в окрестных деревнях, а Соня – на колхозную работу, чтобы трудодни начисляли. Наташа оставалась в доме хозяйкой, но каждый день успевала сходить к своей матери в Ачасьево.
     Наработавшись за день, Соня голодная приходила домой, но зачастую все чугунки были пустые, хорошо, если картошка в «мундире» холодная оставалась.
     Как-то утром, собираясь на работу, Соня увидела, что Наташа сварила кашу: пшенную, любимую.
     – Дай мне поесть немного каши, – робко попросила она у снохи.
     – Нет никакой каши! – сердито «отрубила» ей Наталья.
     Соня взяла кусок хлеба, воды и ушла на колхозную работу. До обеда мотыжили твердую землю, дождя давненько не было. В полдень усталые бабы присели отдохнуть, перекусить. Соня тихонько грызла свой кусок хлеба, запивая водой.
     Односельчанки смекнули, пошушукались:
     – Нельзя сироту обижать, Бог накажет!
     Сердобольные бабы протягивали ей кто лепешку, кто блины. Перекусили, посудачили попутно о деревенских новостях и снова за работу.
     Но после пополудни собрались на небе тучи, и вот он, долгожданный дождик! Задрав до колен подолы, бабы поскакали в деревню. А дождик уже перестал, хоть назад возвращайся на поле.
     Соня вошла в избу, никого дома нет. «Наталья, похоже, опять в Ачасьево убежала», – подумала она.
     В избе все еще пахло пшенной кашей. Открыв печную заслонку, Соня заглянула в печку, вытащила теплый еще чугунок, открыла крышку…
     Глаза ее округлились от удивления: в чугунке была каша, вернее, когда-то было кашей, а сейчас – темная, перегорелая масса.
     Соня ни на кого и никогда не обижалась: все воспринимала как должное.
     – Пойду к маме Дарье, – решила она.
     Дважды вдова, Дарья жила в избушке-развалюшке, частенько в голоде и холоде. Старших девок, от первого мужа, выдала замуж, а с ней жили дети покойного Нила: Маруся, Лена и Петя, который родился уже после смерти отца Нила в том же 1926 году. Теперь вот уже 7 лет: одному со дня рождения, а другому – со дня смерти. Как часто рядом ходят эти два загадочных явления!

 (продолжение следует)