Нина Константинова Ее стихи и биография

             ПАМЯТИ  НИНЫ  КОНСТАНТИНОВОЙ, часть 1
     В этом году, в самом его начале умерла Нина Константинова, чье имя известно в Москве и США, в профессиональной среде архитекторов-реставраторов и в культурных кругах столицы.
     Многие думают, что технолог-реставратор высшей категории и русская поэтесса, автор мемуарной книги Константинова, а также живущая в США художница Нина Блюменфельд - это разные личности. Очень уж разнообразны те сферы деятельности, где Нина проявилась.

    Я знаю Нину Константинову с юности, встретилась с ней в годы, когда мы были студентами химических вузов и написали уже первые свои стихи. Мы обе, как и те молодые тогда поэты Илья Рубин и Аркадий Осипов, о которых я ранее уже писала на ПРОЗе.РУ, были членами литературного объединения, которое вел замечательный поэт Николай Васильевич Панченко.

     Мы с Ниной были в дружбе много лет. Обе выучились на инженеров. Позднее работали в одной и той же организации – Центральных научно-реставрационных мастерских, в лаборатории по разработке технологических проблем архитектурной реставрации.

     Когда Нина по семейным обстоятельствам уехала жить в США, нас объединяла переписка.  Всю жизнь мы были в курсе творческих и житейских событий друг друга. Лишь в самое последнее время я не находила сил писать ей.

     В свое время, когда готовилась к изданию книга воспоминаний Константиновой «Приоткрытая дверь», я участвовала в этом деле (издательство «Новый хронограф»), мы активно переписывались, и я сделала к ее мемуарам послесловие (оно есть на ПРОЗА.РУ). Но об этой книге - позднее. Мне хочется выстроить сведения о жизни Нины и показать некоторые ее тексты в хронологическом порядке.

     Для ПРОЗы.РУ я решила написать короткую биографию Н. Константиновой. А затем показать здесь некоторые ее стихи и публикации. Так я делала для всех дорогих моему сердцу людей, в первую очередь, для поэтов, ушедших в мир иной.

     Стихи  Н.К. есть в Интернете, в том числе стихи военной темы - на современном сайте ВОЙНА и МИР. Война тяжело отразилась на судьбе семьи Константиновых. Об этом рассказано в воспоминаниях брата Нины Виктора Константинова, поэта и автора прекрасных песен (он представлен текстами и видео в Интернете и на ПРОЗА.РУ). 

     Каждый этап жизни Константиновой, богато одаренной от природы многими талантами, требовал определенной дерзости в действиях, стойкости и трудолюбия. Судьба Н.К. состоялась, и яркий образ Нины в разных ее ипостасях сохраняется памятью коллег и современников, знавших ее по работе, ценящих ее как поэта или читавших ее произведения. Публикациями на ПРОЗА.РУ я хочу сколько-то дополнить ее образ и своим видением.


                Биография

      Нина Ивановна Константинова (в замужестве – Блюменфельд) родилась в Костромской обл. в 1943 году. Жила в Москве. Окончила Московский химико-технологический институт им.Менделеева. Получила распределение в закрытый НИИ, где работала в должности инженера.
 
В 1973 – 1990-е годы занималась реставрацией памятников архитектуры, трудилась  в Объединении «Союзреставрация» (инженер Отдела научно-реставрационных исследований, затем руководитель группы и гл. инженер проектов реставрации).

Участвовала в выполнении исследовательских, проектных и практических работ при реставрации церкви Двенадцати апостолов в Московском Кремле, Большого театра, собора Василия Блаженного, церкви Покрова в Филях, памятника героям Плевны, дома Игумнова (французское посольство) в Москве, древних зданий Кирилло-Белозерского монастыря, усадьбы «Парк Монрепо» (Выборг), и др. объектов отечественного культурного наследия. В послужном списке Константиновой также блестящая работа по консервации подлинной «огневой» позолоты на медных главах Успенского собора Кремля, за что она получила медаль ВДНХ.
 
В студенческие годы посещала занятия Н.В. Панченко в институтских ЛИТО и студии ЦДЛ, позднее – семинары О.Г. Чухонцева в студии «Зеленая лампа» журнала «Юность». Стихи публиковались в журнале «Новый мир», альманахах «День поэзии» (1983, 1986) и в периодике. Автор поэтического сборника «От первого лица» (1988, изд. «Советский писатель») и книги воспоминаний «Приоткрытая дверь» (М., 2018), посвященной художнику Борису Биргеру.

В 60-е – 90-е годы  в доме Шкловских=Панченко и в мастерской Биргера Константинова  познакомилась с выдающимися людьми нашего времени, попав в круг научной  и культурной элиты Москвы (В.Б. Шкловский, Н.Я. Мандельштам, академик А.Д. Сахаров, писатели Бенедикт Сарнов, Булат Окуджава, Лев Копелев, Юлий Даниэль, Владимир Войнович, Феликс Светов, пушкинист Валентин Непомнящий, поэт Олег Чухонцев, композитор Эдисон Денисов, художник В. Вейсберг, актриса Алла Демидова), встречи с которыми описаны в вышеназванной книге ее мемуаров).

С 1994 Н.К. жила в США, куда для  работы в университете был приглашен ее муж, физик А.Л. Блюменфельд (Висконсин, Милуоки, затем - город Москау, штат Айдахо). Будучи сотрудницей Азиатско-Американской Сравнительной Коллекции при Кафедре антропологии, Н.К. также занималась живописью, выставляла свои работы (как художник она по праву считается ученицей Б. Биргера).
Умерла  9 января 2025 года.

Я решила поместить на ПРОЗу.РУ стихи Константиновой, в том числе самые ранние, которые почти все помню наизусть.


             МОСКВА
            
Я днем так мучаюсь на улице,
В сетях авосек,
На штыках локтей,
Клюющих спину,
Как спичка брошенная в воду
Вниз опаленной головой,
Несусь вдоль тротуаров
Туда,
Где расползаются обёртки карамелек,
Ещё зимой растаявших во рту,
Где разбавляют талой,
Бешеной водой
Гнилой настой от позапрошлых папирос.
И вспоминаю вдруг,
Что я – кораблик
Бегущего за мной мальчишки…
И мне с ним удивительно играть!


          ЛЕНИНГРАД         

Это бред, это город слепых декабрей,
Это падает небо с небес.
Научись добираться без поводырей
В умирание этих мест.
И увидишь, что сырость, что трудно дышать,
От воды набухают легкие,
И лежит под снегом твоя душа
Перевёрнутой чёрной лодкою.
Оттого, что был город застигнут врасплох,
И глаза твои – как сироты,
Оттого, что опасней всего ремесло –
Преступление – быть желторотым.
                1964


                Проводы

И начнется эта мука,. привокзальный этот свет.
Наплывает по откосу ржавый горьковатый снег,
Вот из кружки на цепочке наглотаешься воды,
Не очнешься, не отклонишься, от предчувствия беды.

Как беспомощно отчаянье и прощальный взгляд его,
По какому краю ходит — только на душу легло —
Превеликим детским страхом с замираньем пополам —
Тонкой ниткою потянется по земле и проводам,

Превеликим взрослым страхом с детской верой пополам
К этим обхватившим голову растерявшимся рукам.
Паутиной никотиновой по вагону, к потолку —
Стой и слушай — дрожь ли птица ли по оконному стеклу,

Этот ропот, эту жалобу, — вечно мерзлые поля,
Разворот земли простуженной, нелюдимый свет жилья.
Только бережности просит, этой жалостью дыша,
Господи, неосторожная, гневная моя душа.

            

               Х Х Х
               
Мы в разговорах день и ночь дежурим,
Ведем пустой неосторожный бой.
И за столом под рыжим абажуром
Я невзначай выбалтываю боль…

Движенья и слова неотвратимы,
Несчастным нам – беречься не дано –
Смотри, как золотая середина
Летит огрызком яблока в окно!

А мне, как ноту, вырвать из октавы
Себя одну. Спасеньем от беды –
Как черный хлеб, на черный день оставить
Слова сухие – без глотка воды.


              ОТЕЦ            

А разговоры были редки.
Вот и запомнилось вдвойне:
Клеёнка драная, объедки,
Бутылка с водкою на дне.
В гостях здесь только братья были
И об одном лишь говорили –
О детстве или о войне.

И полная программа –
Ты все войне отдал.
От шрама и до шрама
Непрямо, да упрямо
Вперед по ней шагал.

Пять лет военных действий –
До вражеских границ,
И восемь лет последствий –
Госпиталей, больниц.

Артиллерист-наводчик,
Лазутчик и связист,
В тебе война грохочет
И замолчать не хочет,
Вернись и надышись.


Глядишь светло и жутко
В военные года,
На самом деле будто
Ты лишь и жил тогда.

«…Жить оказалось, брате,
Трудней, чем умирать».
 


             Х Х Х

Ты влажного шепота пленник
И сумрачных вздохов листвы,
И запаха жизни, и тленья
Гниющей на грядках ботвы.

Сырой комариный питомник
Но, Боже мой, этой земли
Дыхание слышать и помнить
Мы так ненадолго пришли.

Хоть малою каплей остаться,
И, падая, лунку пробить.
И в поры земные впитаться,
И в чьем-то сознании жить.

Качнувшись к террасе от ветра
И выдав волненье свое,
Хоть легкой вишневою веткой
Глядеть на людское житье.


            Х Х Х
         
Вполнакала, в четверть голоса, а горло пересохло,
Вот задело за живое, зацепило, повело,
Просветлило госпитальной бедной охрой
Все предметы сквозь оконное стекло.

Вот от легких детских шрамов - начинаешь постиженье,
Вот к губам моим и речи не приучен, не привык,
О, любовь моя, печальное блаженство,
Всё срываюсь на естественное «вы».
                1968


                Х Х Х


Другая жизнь - и все слова другие,
Двадцатый век - мы перед ним нагие,
Он завязал на память узелки.
Была "мануфактура" - нынче "тряпки",
Не злато и не деньги - просто «бабки»,
А «барышни» уж вовсе далеки.

Вот лето - и на улицах «марлёвка»,
О, погляди, как в ней девчонкам ловко,
Победоносны дерзкие соски.
И в том ли грех, сестра моя, плутовка,
Что косы растрепались, расплелись
И сладостно на плечи улеглись?

Как незатейливы и веселы одежки,
Бегут на босу ногу босоножки ...
Попробуй на сто лет перенестись -
И чистый срам - все будет неприлично ...
Смешно, себя мы чувствуем отлично;
И так удобны джинсы, согласись.