Как шайтан женился

 О хитрости и женском любопытстве .

В некотором царстве, жили-были мужчина и женщина, которых звали отец и мать.
У них было три дочери, и каждая из них была хороша собой. Однако в мире, полном примеров для зависти, не было у этих девушек ни одного жениха. И хотя внешние данные их были отменными, сватания обходили их дом стороной.
Девушки не понимали, в чем дело. Мать старалась не терять надежду, но её злоба на судьбу лишь углублялась.
 А отец однажды, в сердцах, произнес:
Да кто на них позарится, разве что шайтан возьмет!
А шайтан, он всегда недалеко, и слух у него очень хороший. И в этот момент, когда  отец произнес эти слова, шайтан, ещё не решивший, будет ли он оставаться в стороне от такого дела или нет, услышал их. Он был таинственным существом, любящим объекты, полные противоречий.
Шайтан принял это как вызов и задался целью заполучить дочерей в свои сети.
Но как же это сделать, чтобы не вызвать подозрений и не насторожить семью?
И вот, словно змея, выполз он из тени сомнений, обдумывая свой коварный план.
В его глазах, угольно-чёрных, засверкали искры хитрости, подобно звёздам, отражённым в мутной воде болота.
Решил пройдоха шайтан, действовать исподволь, словно коварный ветер, проникающий в щели незапертых окон.
Преобразившись в статного купца, облачённого в богатые одежды, явился на следующий день  к дому отца с щедрыми дарами:
 Пламенеющие ткани, искрящиеся самоцветы, душистые пряности – всё это дымкой очарования окутало сердца дочерей.
 Купец говорил сладкие речи, словно мёд лился с его уст, обещая им жизнь, полную роскоши и удовольствий, где «золото будет их слугой, а шёлк — постелью».
Девицы, словно мотыльки, слетелись на этот яркий свет. Сердца их, доселе скованные тоской, и жадностью - забились в предвкушении новой, сказочной жизни.
Мать, хотя и чувствовала неладное, не смогла устоять перед соблазном богатства.
Лишь отец, словно старый волк, настороженно прищурился, чуя подвох в улыбке сладкоречивого купца.
Но хитрость шайтана была подобна тонкой паутине, оплетающей жертву.
День за днём он укреплял своё положение, осыпая девушек милостями и льстивыми словами. И вот, настал день, когда он попросил руки старшей дочери…
Отец, в душе терзаемый мрачными предчувствиями, был вынужден дать своё согласие под напором жадных взглядов матери и дочерей. Шайтан торжествовал, подобно охотнику, поймавшему самую крупную добычу. Игра началась.
И вот, настал день, когда гости собрались на  свадебный пир… Только отец, в душе терзаемый сомненьями  не ел и не пил ничего со свадебного стола.
Свадьба была пиром во время чумы, буйством красок и звуков, скрывавшим ядовитую суть происходящего. Шатёр, словно пасть чудовища, поглощал гостей, опьяненных вином и музыкой. Шайтан, в облачении из парчи и жемчуга, сиял самодовольной улыбкой – маской, скрывающей лик дьявола. В очах старшей дочери, вчера еще горевших любопытством, теперь плескалась тень сомнения, словно первый признак надвигающейся бури.
Но было уже поздно. Словно бабочка, приколотая булавкой к энтомологической коллекции, она оказалась пленницей в сетях обмана. Шайтан унес ее в свой замок, мрачный и неприступный, будто скала, выросшая посреди бездны. Там, среди золотых клеток и фальшивого блеска, ее надежды начали увядать, как цветы, лишенные солнечного света.
Мать, ослеплённая жаждой богатства, ликовала, не понимая, что вместе с дочерью отдала в руки шайтана и свою душу. Отец, словно старый дуб, сопротивлявшийся натиску урагана, чувствовал неотвратимость беды. В его сердце зрела ярость, подобная лаве, готовой вырваться из жерла вулкана.
Шайтан же, как паук, плетущий паутину, ожидал. Он знал, что настал час расплаты за его коварство. Ибо даже самая темная ночь не бесконечна, и за ней всегда наступает рассвет. И этот рассвет должен был принести отмщение.
Но отмщение – палка о двух концах. Шагнув на тропу возмездия, рискуешь сам превратиться в чудовище, которым когда-то поклялся уничтожить. Это знание тяжелым грузом давило на плечи, напоминая о хрупкости морали и легкости, с которой можно соскользнуть в бездну.
Он помнил лица тех, кого предал Шайтан. В их глазах плескалась надежда, вера в справедливость, которую безжалостно растоптали. Имена шептали губы ветра, напоминая о долге, который он обязан вернуть. Долге, оплаченном кровью и слезами невинных.
И вот, момент настал. Запах гари и пепла заполнил воздух. Шайтан восседал на троне из человеческих костей, окруженный легионом приспешников. В его глазах читалась лишь пустота, равнодушие к боли и страданиям, которые он причинил.
Отец-  поднял меч, отполированный до зеркального блеска, в котором отразилось пламя ярости, полыхающее в его душе. Это был не просто меч, а символ клятвы, данной давно, в день, когда он потерял все. И он должен был исполнить ее. Цена не имела значения.
Шаг вперед – и тишина взорвалась грохотом битвы. Меч обрушился на голову первого приспешника, расщепляя череп, словно гнилой орех. За ним последовали другие, падая под градом ударов, полных праведного гнева. Каждый взмах меча был криком души, воплем отчаяния и надежды.
Шайтан наблюдал за происходящим безучастно, словно лицезрея театральное представление. Он не испытывал страха, лишь легкое любопытство – чем же закончится этот фарс? Отец знал, что окружен, что шансы не равны. Но тьма, поселившаяся в его сердце, давно лишила его инстинкта самосохранения.
Наконец, дорога к трону была свободна. Он стоял перед Шайтаном, меч обагрен кровью, лицо искажено гримасой ненависти. Ярость, клокотавшая внутри, требовала немедленной смерти. Но в глубине души еще теплилась искорка сомнения. Стоит ли уподобляться чудовищу, чтобы победить его?
"Ты выбрал этот путь сам," – прошептал он, поднимая меч для последнего удара. В этот самый момент в глазах Шайтана блеснуло что-то, похожее на раскаяние. Но было уже слишком поздно. Меч обрушился, и тьма поглотила все. Тишина воцарилась, но привкус пепла остался. Отмщение совершилось, но принесло ли оно облегчение?