Не своя в мире чужом

   – Алеся, ты же знаешь, что я не люблю такие мероприятия.
   – Манюнечка! Меня мать одну не отпустит, – начала канючить Алеся.
   «Ну да, зная твою маман, ещё вопрос отпустит ли она тебя и со мной», – скептически подумала я, но вслух ответила:
   – Ладно, не ной только! Поедем.
   Дело в том, что Алеся – моя лучшая подруга ещё со школьных лет – увлекается фольклором: вышивает, поёт в народном хоре, участвует в различных реконструкциях старинных обрядов. А вот лично я этого не люблю. Ну, не моё! А тут через два дня праздник Ивана Купала, и администраторы клуба «Спадчина» (бел. – «наследие») устраивают грандиозное гуляние в одной из близлежащих деревень. Я очень люблю свою безбашенную Алеську, поэтому скрепя сердце согласилась на её авантюрное предложение поехать с ней на два дня в эту чёртову деревню.

                * * *
   День накануне Ивана Купалы выдался солнечным, хотя до этого три дня лили дожди. Алеся заставила меня облачиться в вышиванку и длинную льняную юбку. Волосы мы заплели в косы с яркими лентами. Я ни в какую не соглашалась переодеваться, но Алеся сказала, что это условие устроителей праздника. И вот таких, как мы, набрался целый автобус. Ехали недолго, около часа. Приехав в деревню Михалово, гости сразу разбрелись кто куда: парни – заготавливать дрова для костра, девчонки – плести венки. К вечеру устроили весёлые плескания-купания в речке. Местные жители тем временем начали собираться на пригорке, где планировали разводить костёр. Прямо на земле расстилали скатерти и рушники (бел. – «самотканые полотенца»), на которых расставляли угощения и выпивку: свежий творог с мёдом, ароматные вареники, жареные шкварки, оладьи с толчёным маком и ягодами, верещака, квас, хреновуха и самогон. Все готовились к главному событию – Купальской ночи.
   Когда начало смеркаться, разожгли костёр. В середине его стоял высокий столб с деревянным колесом наверху. Когда огонь разгорелся, я увидела, что на этом колесе лежит черепушка какого-то животного. Парни стали доставать из костра горящие поленья и бросать в неё, пытаясь сбить с колеса. Пока молодёжь водила хороводы, а детвора носилась по лугу, старшее поколение уютно устроилось возле еды и выпивки. Где-то пели песни, где-то смеялись, слушая очередную историю от местного весельчака.
   Я сидела на краю лужайки и жевала сдобную булочку, которой меня угостила какая-то милая старушка. Честно признаться, я устала от шума и суеты. «Мне бы сейчас в мягкую постельку», – мечтательно думала я, глядя на разлетающиеся искры костра на фоне ночного неба.
   – Маша! Пойдём гадать на венках! – подбежала ко мне раскрасневшаяся и счастливая Алеся и потянула меня за руку.
   – Алеська, отстань! Развлекайся сама, я устала и спать хочу.
   – Какое спать? А ты знаешь, – заговорщицки зашептала подруга, – что в эту ночь границы между мирами истончаются настолько, что можно попасть в другое измерение. Но и к нам может какая-нибудь нечисть проникнуть. Это особенная ночь!
   – И ты веришь в эту чушь? Алеся, ты перечиталась сказок и фэнтези!
   – Ну, пошли на речку! – с этими словами подруга выхватила у меня булочку и побежала прочь.
   – Ах так! Ну, держись!
   Я подскочила и побежала вдогонку. Запыхавшиеся, разгорячённые бегом, хохочущие, мы остановились лишь на берегу реки. От воды поднималось лёгкое марево тумана, в траве стрекотали цикады, фыркали пасущиеся неподалёку лошади.
   – Что надо делать? – поддавшись гипнозу ночи, спросила я.
   – Надо загадать о своём любимом. Например, будете ли вы вместе? Или счастливы будете? Или выйдешь ли ты за него замуж? И опустить свой венок в воду. Если он не утонет и поплывёт, значит всё будет хорошо.
   Сняв венки, мы аккуратно опустили их на воду. Сперва венки колыхались рядом с берегом, затем подхваченные течением поплыли по дрожащей лунной дорожке. Мы молча стояли и провожали их взглядом. Вдруг мой венок закружился на месте и медленно ушёл под воду.
   – Ой! – только и сказала Алеся.
   – Чего ты? Это всё пустое! – ответила я подруге. – Неужели ты во всё это веришь?
   – Ну, не знаю… – протянула подруга.
   – Пошли к костру!
   Мы развернулись и медленно побрели от берега.
   «Интересно, почему венок утонул? Там ведь только трава и цветы. Мистика Купальской ночи? Стоп! Бред! Наверное, просто зацепился в воде за что-то», – с этими мыслями украдкой оглянулась на реку. Лунная дорожка поблёскивала холодными огоньками. Я зябко поёжилась.
   Мы вернулись к костру. Огонь уже заметно опал – от двухметрового яростного исполина, пожиравшего всё, что ему отдавали на съедение, теперь остался тихий домашний уютный костерок. Парочки, держась за руки, прыгали через огонь. Старики рассказывали, что Купальский огонь очищает от зла. «Сказки, конечно», – грустно улыбнулась я. Гулянье было в разгаре, а тем временем приближалась полночь.
   – Идём искать цветок папоротника! – выкрикнул кто-то из группки молодых.
Алеся аж подпрыгнула, услыхав это.
   – Маша, пошли и мы!
   – Ты собралась в лес ночью? Ты что, совсем дура? И папоротник не цветёт, если ты не знаешь.
   – Да знаю я, – обиделась подруга и отвернулась.
   – Ну, ладно, – примирительно протянула я. – Пошли. Надеюсь, зарядки в телефоне хватит для работы фонарика.
   До леса было рукой подать, надо было только перейти по деревянному мостку через реку. Нас собралась довольно большая компания, кто-то, как и мы, включил телефоны, а кто-то предусмотрительно прихватил с собой маленькие фонарики. Весело переговариваясь, мы вошли в лес. Компания раздробилась в основном на пары и разбрелась по лесу. «Со стороны, наверное, интересно смотрится, – подумала я. – В тёмном лесу блуждают огоньки». Алеся шла в шагах двух от меня, водя лучом по сторонам, я же в основном светила себе под ноги. Незаметно мы углубились в лес, потеряв из виду других «искателей счастья».
   – Алеся, может уже вернёмся? Тут и папоротника уже нет как такового, только заросли да коряги.
   – Машенька, давай ещё походим. Это же просто сказка какая-то! – восторженно отозвалась та.
   – Ага, сказка, – пробубнила я себе под нос. – Только страшная какая-то.
   Вдруг рядом что-то ухнуло, затем раздался треск сучьев. Мы с Алесей завопили как ненормальные и бросились бежать, не разбирая дороги. Я обо что-то споткнулась, телефон выскользнул из рук, яркой кометой пролетел над кустами и пропал в темноте. А я с криком «А-а-а-а!» со всего маху грохнулась на землю, ударившись виском о пенёк, и тут же вырубилась.

                * * *
   Маша открыла глаза. Утро встретило её гомоном птиц, росой на траве и ноющей головной болью. Девушка поднялась, огляделась, с трудом вспоминая события прошлой ночи. Саднила ободранная коленка. «Где Алеся?» – первая мысль, пришедшая ей в голову.
   – Алеся! – позвала Маша.
   В ответ затрещали встревоженные сороки. Но ни одного «человеческого» звука слышно не было: ни голосов, ни шума автомобилей, ни-че-го. Маша инстинктивно потянулась к карману за телефоном. Не обнаружив его, вспомнила, как он выпал из рук и улетел куда-то в кусты. Девушка полезла в близлежащий кустарник на поиски. Тщетно. На глазах появились предательские слёзы. «Чёрт с ним, с телефоном, не его жалко, – горестно подумала Маша. – Но как я теперь выберусь из этого леса?»
   – Алеся! Ау! – снова закричала девушка.
   – Карр!
   Маша подняла голову. На толстой ветке у неё над головой сидел чёрный ворон и, как показалось Маше, внимательно её разглядывал своими блестящими глазами-бусинами.
   «Меня что, бросили ночью в лесу? Что с Алесей? Где она? Почему меня никто не ищет? Может мне звонят на телефон, а он разрядился, и мне не могут дозвониться? Куда идти?» – вопросы в голове летели, наскакивая друг на друга и, не находя ответов, панически разбегались.
   – Карр! – снова услышала Маша.
   Ворон сидел на ветке чуть впереди девушки и снова смотрел на неё, не сводя взгляда.
   – Ну, что ты каркаешь тут? – обратилась Маша к птице. – Сказать что-то хочешь? Так говори. Каркает он мне.
   – Мар-рия!
   Девушка от неожиданности остановилась и посмотрела по сторонам – никого. «Фу ты, показалось!» – подумала Маша и снова побрела по лесу в поисках хоть какой-то тропинки, которая должна, по её разумению, вывести к людям.
   – Мар-рия! Иди за мной! Карр! – ворон перелетел на ветку пониже.
   – Т-т-ты… Ты говорящий? – девушка снова встала как вкопанная и приоткрыла рот от удивления.
   – Конечно! Чему ты удивляешься?
   – Я схожу с ума? Ты не просто разговариваешь, ты же мне осознанно отвечаешь,   – Маша помотала головой из стороны в сторону.
   – Я подожду, пока ты пр-рекратишь истер-рику, – ворон начал расхаживать по ветке туда-сюда.
   – Ну, скажи, что мне это не снится!
   Птица слетела вниз, села на плечо и легонько клюнула девушку в висок.
   – Ай! Больно! – вскрикнула та. – Ты кто такое?
   – Ну, во-пер-рвых, так не говор-рят «кто такое» – это невер-рно! Говор-рят «кто такой» или «что такое». А во-втор-рых, я – вор-рон и зовут меня Егор-р, – птица гордо выпятила грудь. – А в-тр-ретьих, пошли скор-рей, а то опоздаем к завтр-раку!
   Только после этих слов Маша поняла, что действительно голодная. Вчерашняя булочка уже давно усвоилась, и тело требовало подкрепиться. Девушка кивнула ворону в знак согласия, решила следовать за ним, отложив вопросы на потом. Птица тяжело слетела с ветки и медленно полетела вперёд. Через некоторое время Егор вывел Машу на лесную тропку, и идти стало значительно легче. Девушка заметно повеселела и поймала себя на мысли, что ей неважно, куда её ведёт странная птица, лишь бы вывела к цивилизации. А уж потом она – Маша – будет разбираться, откуда эта птица знает её имя и вообще, бывают ли вороны настолько умными, что даже знают правила грамматики. Увлекшись этими мыслями, она и не заметила, как ворон привёл её на огромную лесную поляну, посреди которой стояла… самая настоящая избушка на курьих ножках!
   – А… Эм… Что это? Это что, часть реконструкции?
   – Ты, как я погляжу, – проговорил ворон, усевшись на перильца избы, – совсем дур-рёха! Р-реконстр-рукция какая-то… Это избушка Агаты. Она попр-росила тебя найти и пр-ривести к ней.
   – Агаты? Я не знаю никакой Агаты. Может ты меня с кем-то перепутал? Но всё равно спасибо тебе, Егор. А то бы я ещё долго плутала по лесу.
   – Конечно, долго! Леший тебя бы живой и не выпустил. Карр!
   – Стоп! Какой леший? Что значит живой не выпустил? Что это за бред? – Маша обхватила голову и зажмурилась.
   – Мария! Ну, наконец-то!
   Девушка медленно открыла глаза. Ничего не исчезло: избушка стояла на месте, ворон сидел на перилах. Но появился новый персонаж! На крыльце стояла женщина, на вид ей было чуть за пятьдесят, в такой же вышиванке, как все гости на празднике, фартуке поверх длинной льняной юбки, с волосами, спрятанными под намитку (бел. – «женский головной убор»), на ногах – лапти. «Сюда бы Алесю, она бы оценила этот прикид», – подумала Маша.
   – Егор! Где вы так долго пропадали? – обратилась женщина к ворону. – Клёцки в печи уже готовы!
   Ворон в ответ только каркнул и влетел в открытую дверь избушки.
   – Откуда вы знаете, как меня зовут? – недоверчиво спросила Маша, оставаясь стоять. – Вы аниматор? А где все?
   – Сначала войди в избу, поешь, а потом и спрашивать будешь? – ответила женщина.
   – Нет, ответьте мне! – начала злиться девушка. – Это какой-то розыгрыш? Дурацкий розыгрыш, я вам скажу!
   Тут на плечо женщины сел ворон, вернувшийся из избы:
   – Агата! Она – дур-ра!
   – Егор! Нехорошо так с гостями! – укоризненно сказала женщина, стукнув пальцем по клюву птицы. – Девочка растеряна. Она просто не понимает, где она.
   – Да! Я не понимаю, где я! И что происходит – не понимаю! – выкрикнула Маша.
   – Девочка моя, вы называете наш мир сказкой, а мы зовём его Помежье.
   – Кто это – «вы»?
   – Мы – жители этого мира, – с этими словами Агата резко выбросила вперёд руку.
   Раздался глухой треск, и из её ладони вырвалась молния. Молния прочертила ярко-фиолетовый зигзаг и ушла в землю рядом с Машей, и из того места мгновенно выросла невысокая яблонька с ярко-красными плодами.
Маша слегка отшатнулась от неожиданности, потом протянула руку к деревцу, осторожно тронула яблочко, потом сорвала его, поднесла к носу, вдохнула его аромат. «Похоже на настоящее», – промелькнуло в голове.
   – Вот это я попала, – медленно проговорила Маша и звучно откусила от яблока.

                * * *
   Агата объяснила мне, что из себя представляет их мир. Из всего её рассказа я поняла, что Помежье всегда существовало рядом с миром людей. Если представить две сросшиеся между собой сливы, то точно так выглядят наши миры – соприкасаются, но растут каждая на отдельной плодоножке, и у каждой своя косточка. Перейти из одного мира в другой можно, но это очень сложно – этот переход должен быть одобрен миром Помежья. Помежье для нашего мира – это своеобразная «прихожая».  Вот как мы, проходя через прихожую, должны отряхнуть с ног и одежды мусор и грязь, вот так любая сущность, проходя через Помежье, должна отряхнуть зло, ненависть, зависть, ну и тому подобное. Именно так к нам попадают, например, добрые домовые. Но в наш мир могут попасть и тёмные сущности, и это может произойти только несколько раз в году в определённые даты и часы. Ну, как-то так.
   А сейчас в Помежье появилась некое существо, которое тут зовут Кощей. Он не местный житель – пришлый. Его цель – пробраться в наш мир и сожрать его. Нет, не буквально! Агата говорила, что он несёт пустоту. Я не совсем поняла технологию, я не физик от слова совсем, но говоря простыми словами, он погибель для нашего мира. И вот теперь Помежье вместе с Хранительницей – Бабой-Ягой (она же Агата) – пытается противостоять Кощею, не пустить его в наш мир, а ещё лучше выгнать его вовсе.
   – Агата Васильевна, ну почему именно я? – называть пятидесятилетнюю женщину бабой-ягой у меня язык не поворачивался.
   – Милая, не я это решаю, и не ты, – терпеливо отвечала Агата. – Помежье выбрало тебя, а значит, есть в тебе что-то, что нужно этому миру.
   – Я не умею бросаться молниями, я не умею мгновенно выращивать деревья, я даже оладьи нормально пожарить не могу! Как понять, что это «что-то» такое?
   – Я же говор-рил тебе, Агата, она совер-ршенная дур-ра! – прогорланил Егор, сидя на шкафу.
   Я хотела уже обидеться на эту слишком уж умную, по её понятиям, птицу, но хозяйка сразу вступилась за меня:
   – Егорушка, она из другого мира, будь немного снисходительнее! Это мы тут всё сами про себя знаем, а люди из их мира могут прожить всю жизнь и так ничего про себя не узнать.
   – Кошмар-р!
   – Есть у меня одно средство. Не знаю, правда, поможет ли оно… Но попробовать надо.
   Агата подошла к огромному сундуку и открыла его. Я вытянула шею, чтобы заглянуть в него, но ничего не увидела, он был пустым. А женщина тем временем перегнулась через край и начала что-то искать на дне. Наконец-то она выпрямилась, держа в руках обычную белую тарелочку с голубой каёмочкой. Агата поставила тарелку передо мной на стол, взяла из корзины самое красное яблоко и положила его на эту тарелку.
   – Смотри очень внимательно и запоминай всё, что увидишь.
   – Куда смотреть? – не поняла я, переводя взгляд с Агаты на яблоко и обратно.
   – В тар-релку! – зло каркнул Егор.
   Я, честно говоря, хотела ответить ему какой-нибудь грубостью, но тут увидела, что яблоко начало катиться по тарелке. Уставившись в середину посудины, я увидела там, как в кино, меняющиеся кадры-образы. Вот я маленькая, и мама держит меня на руках, целует в лоб, нос, щёки, и я чувствую лёгкое щекотание от прикосновения её губ. А вот тут я уже постарше, бегу за бабочкой по цветущему лугу, падаю, встаю, смеюсь и снова бегу – стал осязаемым запах луговых цветов. Теперь я стою на школьной линейке с огромным букетом, растерянная, но с искоркой любопытства в глазах – тут же прохладный сентябрьский ветерок качнул мою чёлку. А сейчас мы с папой мастерим из бумаги замок для моих кукол – слышу папин смех. И тут же картинка меняется: я счастливая бегу домой с аттестатом в руках, меня встречают папа и мама, на столе огромный торт – внезапно возник вкус сладости во рту. Снова новая картинка: мы с группой идём в поход, ярко светит солнце, мы весело поём что-то, и я ощущаю ласковое тепло на коже. Яблоко скатилось в центр тарелки и остановилось. «Кино» закончилось.
   – А теперь подумай, что ты видела. В этом твоя сила, – тихо сказала Агата.
   Я молча сидела за столом и тупо смотрела на яблоко. «Что я видела? Свою жизнь. Обычную жизнь. И что тут такого? Какую сверхспособность я должна была увидеть в себе?» Мои размышления прервал вой за дверью и лёгкое покачивание избушки.
   – Что это? – встрепенулась я.
   – Леший, – ответил мне Егор, взъерошив перья.
   – Да, он. Подался на службу к Кощею, паразит. Позарился на его обещание единовластно править в лесах вашего мира после того, как Переход откроется, – пояснила Агата. – Видать, Леший выследил вас с Егором и пришёл за тобой.
   – За мной? Зачем? – у меня по спине моментально промчалась толпа мурашек.
   Избушка снова заходила ходуном.
   – Тише, моя хорошая! – Агата погладила стену избушки. – Не бойся.
   – Пока ты сама не поймёшь своего предназначения, ты уязвима перед силой Кощея. Вспомни всё, что ты видела в тарелке. Подумай! Но учти, у тебя не так много времени. Кощей уже подобрался к Переходу, который будет нестабилен ещё один день. Это его шанс проникнуть в ваш мир. А у меня уже не так много сил для того, чтобы сдерживать его.
   «Вот уж точно я попала… в сказку! Сколько книг я читала про попаданцев, но никогда не думала, что сама стану попаданкой. Да и в книгах они все такие умные, столько всего знают, столько всего умеют, и обязательно у них какой-нибудь дар проявляется. Но я обычная девчонка! Чем я могу помочь этому Помежью, а тем более своему миру? Пойти и убить Кощея? Ага, помню, помню: смерть в игле, игла в яйце, яйцо в утке… Что я могу? К чему были те видения в тарелке?»
   Пока я в полном отчаянии думала о своём «великом предназначении», избушку начало конкретно трясти. Агата схватила посох, стоявший в углу, и, ничего мне не сказав, выбежала за дверь. За ней вылетел Егор. Я осталась в избушке одна, с ужасом глядя на тьму в открытом проёме двери. Яркие фиолетовые молнии то и дело пересекали её, слышен был треск, грохот, как от грома, шум леса, жуткий вой. Вдруг всё резко стихло. Я подошла к двери и выглянула. Тьма была настолько непроглядной, что казалось, её можно потрогать. Затем тьма начала приближаться, чёрные сгустки-щупальца поползли по ступеням крыльца. Я забежала обратно в избу и закрыла дверь. Прижавшись спиной к стене, я чувствовала, что избушка мелко дрожит, как живое существо. Эта дрожь передалась и мне.
   Тут дверь резко открылась. Я всё ожидала увидеть: мерзкого старика, чёрное чудовище, туманную сущность, даже какого-то уродливого инопланетянина. Но то, что предстало перед моим взором, поразило меня не меньше, чем мгновенно выросшая яблоня. На пороге стоял молодой человек лет тридцати навскидку, жгучий брюнет с белоснежной кожей, правильными чертами лица. «Про таких говорят – писаный красавец», – ещё подумалось мне.
   – Ну, здравствуй, Мария! – голос был звучный, приятный.
   – Вы кто? – промямлила я, всё ещё вжимаясь в стену.
   – Кощей, – мужчина обворожительно улыбнулся.
   – Что тебе надо? – я неосознанно перешла на ты. – Где Агата? Что с ней?
   – Мне нужна ты. Ты должна помочь мне проникнуть в ваш мир, – голос Кощея гипнотизировал. – Взамен я сделаю тебя бессмертной! Ведь ваша человеческая жизнь так коротка, вы просто не успеваете насладиться ей.
   – Где Агата? – снова спросила я. – И зачем мне бессмертие, если ты хочешь сделать мой мир пустым?
   Кощей подошёл, слегка склонил голову набок, откровенно разглядывая меня с головы до ног. Его рука легла мне на плечо, затем скользнула вниз и легко сжала предплечье. Я смотрела в его чёрные глаза и не могла отвести взгляда. Да, он был чертовски красив! И эта красота и манила, и пугала одновременно.
   – Это тебе Агата рассказала про Пустоту? Ты всё неверно поняла, Мария! Как тебе проще объяснить? Твой мир останется таким же, как и был: с бестолковыми людишками, яркими цветочками, пушистыми котиками. Мне нужны ваши эмоции: ощущение радости, счастья. И всё. Вам же останется ваше чувство возвышения над всем, ваше ощущение «венца природы», останется ваша неутолимая жажда владения всем.
   Я не понимала, о чём он говорит, я только слышала его голос, бархатный, обволакивающий, зачаровывающий. Не знаю, чем бы всё закончилось, если бы в этот момент в избушку не влетел Егор. Он подлетел к Кощею и клюнул его в затылок. Тот резко отмахнулся, обернулся и взглянул на птицу. Егор упал, забился об пол, а через пару секунд затих. Мне хватило этого мгновения, чтобы прийти в себя. Я вырвала свою руку из руки мужчины и бросилась бежать.
   – Мария! Ты же понимаешь, что не скроешься от меня! – услышала я вслед страшный крик.
   Бежать в кромешной темноте – та ещё задача: ноги то путаются в невидимой траве, то цепляются за какие-то корни, то невидимая ветка хлестнёт. В голове возник образ бумажного фонарика из детства. От этого мимолётного воспоминания лёгкая улыбка тронула краешки губ. Вдруг что-то изменилось вокруг – я всё так же бежала по тёмному лесу, но появилось ощущение, что он стал чуточку светлее, я могла различать предметы в радиусе трёх-четырёх шагов.
   «Куда я бегу? Темень кругом. Местности не знаю. Где Агата – не знаю». Лес шумел, завывал, колючий кустарник так и норовил порвать одежду, тонкие упругие ветки били по лицу, сзади кто-то топотал и тяжело дышал. «Угораздило же меня! За что мне это наказание? Как хорошо было дома!» Маша вспомнила, как они всей семьёй выбирались на природу: светило солнце, мама на скатёрке раскладывала еду, а они с папой играли в бадминтон. И – о, чудо! – из-за густой листвы сначала чуть-чуть, а потом всё больше и больше стало проглядывать солнце. Лес начал затихать, густые заросли как будто расступились. Я оглянулась. На границе тёмного леса стоял невысокий мужичок с белой бородой в соломенной шляпе, с топором на поясе. Он зло смотрел мне вслед, но на светлую сторону леса не выходил. «Это, наверное, и есть Леший», – подумала я и побежала дальше. Впереди за кустарником угадывалась или большая солнечная поляна, или это заканчивался лес. Именно в ту сторону я и рванула,  больше не оглядываясь, но ещё чувствовала спиной холодный взгляд лесного мужичка.
   Лес расступился, и передо мной оказался просторный луг, посреди которого рос раскидистый дуб. К нему я и направилась. Зачем? Сама не понимаю. Он словно притягивал к себе. Дерево было огромным! Его крона создавала под собой такую плотную тень, что даже трава не росла под ним. Подойдя ближе, я всё же остановилась, не смея войти в эту тень. «Что-то тут не так. Почему меня тянет к нему? И почему мне страшно к нему подходить? Агата, как же не хватает тебя!» – мысленно я позвала Хранительницу. Вдруг передо мной материализовался… Кощей.
   – Ну, вот мы снова встретились, Мария!
   – Что это за дерево? Почему оно… такое? – не удивившись внезапному появлению мужчины (меня уже мало что тут удивляло), спросила я.
   – Это? – оглянувшись на дуб, переспросил Кощей. – А это и есть Переход. И ты мне поможешь пройти сквозь него. Да, моя дорогая? Ты ведь хочешь вернуться домой?
   Я уже подняла ногу, чтобы ступить в тень дерева, как за спиной услышала голос Агаты:
   – Стой, девочка!
   Я оглянулась. В паре шагов от меня стояла Хранительница. Но узнать в старой морщинистой старушке мою знакомую было сложно, только голос остался прежний ¬– моложавый, мягкий, звонкий.
   – Иди ко мне, Мария! – позвал меня Кощей.
   Я в нерешительности затопталась на месте. «Я хочу домой! Я чужая в этом чужом мире. Но что будет с моим миром, если я проведу туда эту тёмную сущность? Как же легко персонажи книг, прочитанных мной, принимали правильные решения и становились героями. Я – не героиня, не волшебница, я – обыкновенная, живая. Что мне делать?» Тут я услышала хруст. Кора дуба треснула и начала медленно расходиться, образуя дупло. Оно росло, расточая переливающийся радужными бликами свет. Вскоре дупло стало настолько большим, что в него можно было войти, как в дверь. Кощей протянул мне руку.
   – Подумай, что станет с твоим миром, если ты проведёшь его туда! – снова я услышала голос Агаты.
   – Он говорит, что мир останется прежним, все будут живы, – обернулась я к старухе.
   – Прежним? Представь себе мир, в котором не будет дружбы, любви, даже обычной радости. Он будет прежним? Мир, в котором будет только жажда наживы, желание быть выше других, желание подчинять. Он будет прежним?
   – Нет, – растерянно ответила я.
   Вдруг старушка окуталась чёрным туманом и исчезла.
   – Агата! Агата…
   Я перевела взгляд на Кощея. Из его рук, как щупальца, струился чёрный не то дым, не то туман. Он улыбался, но глаза были холодными, пустыми.
   – Я сделаю тебя самой богатой и самой влиятельной в твоём мире. Любые твои желания будут исполняться. Ты будешь жить вечно и оставаться такой же молодой, как сейчас. Идём!
   Я снова оглянулась на выжженное пятно на земле, где раньше стояла Агата. И вдруг вспомнила Алесю, которая вплетала ленту мне в косу, вспомнила ту бабушку, что угостила булочкой у купальского костра, вспомнила добрые глаза Агаты, когда она рассказывала про Помежье, вспомнила моменты, что показало мне яблоко, вращающееся на тарелке. И поняла, в чём моя сила!
   – Нет! Не поведу тебя в мой мир, Кощей! Ты предлагаешь бессмертие? Власть? Богатство? А зачем всё это, когда я не буду видеть счастливые глаза своих родителей, не буду слышать смеха Алеси, не буду радоваться таким простым вещам, как… – я задумалась, подбирая слова. – Как вкус торта, например. Ты хочешь всё это отобрать у меня? У моих друзей? У всех людей? Нет, Кощей! Не допущу, чтобы твоя вечно голодная Пустота поглотила всё это! И пусть я останусь в этом мире навсегда, но остановлю тебя! Наконец-то я поняла, в чём моя сила!
   Я закрыла глаза и сконцентрировалась на своих воспоминаниях: добрых, светлых, радостных, счастливых. И тут почувствовала, как Помежье удвоило мою силу. Я открыла глаза. Свет, идущий от меня, столкнулся с темнотой, тянущейся от Кощея. Встретившись, свет и тьма начали перемешиваться, и в какой-то момент произошла яркая вспышка, и чёрный цвет исчез.  Когда я снова взглянула на Кощея, то увидела, как его фигура стала какой-то нечёткой, расплывчатой, затем превратилась в марево, туман и постепенно пропала. Только в голове услышала его бархатный голос: «Я не прощаюсь, Мария, я вернусь». Переход тут же начала медленно сужаться, пока не исчез совсем. Вокруг наступила звенящая тишина.
   «Вот и всё», – с грустью и отчаянием подумала я, села на траву, обхватила руками колени и заплакала.
   – Карр! Ну, и чего ты р-ревёшь?
   Я встрепенулась и подняла заплаканное лицо. Ко мне, волоча одно крыло по земле, шёл ворон.
   – Егор! – я схватила птицу и чмокнула его в клюв.
   – Остор-рожнее! Задушишь! – проворчала птица, и тут же чуть добрее добавила: – Я тоже р-рад тебя видеть, дур-рочка! Пошли домой, наша Хр-ранительница Пер-рехода.
   «Хранительница? Я? Но почему?»
   – Ты теперь вместо Агаты, и тебе пр-редстоит многому научиться. В том числе и волшебству, – ворон сделал попытку подмигнуть мне.
   Я ещё раз взглянула на дуб-Переход, посадила ворона себе на плечо:
   – Пошли.