Улица Мира

   Будучи ребёнком, частенько чувствовал себя инопланетянином. Но кто из нас себя таковым не чувствовал в сопливые годочки, хотя бы иногда, хотя бы раз! Я же не просто чувствовал себя таковым, но и регулярно "ждал своих" - летом  в деревне выходил ночами во двор, вглядывался под звёздным небом вдаль - пытался увидеть на поле перед лесом огоньки приземлившейся летающей тарелки. Ждал я её появления с поразительной настойчивостью. Очень хотелось улететь со "своими", и меня всегда удивляли вопросы, не буду ли скучать, если меня, действительно заберут с собой.
  К слову сказать - для скептиков и просто насмешников - однажды я всё же дождался "своих", причём свидетелями тому были ещё человек пять-шесть. Дело было уже не в детстве, а в юношестве. Как водится, летние каникулы проводились исключительно в ночном режиме - ночью гуляешь, днём спишь. Очередной ночью - чернющей, августовской - шли мы по озеру... нет, не босиком, а на лодке - тёплой компанией. Магнитофон голосом Цоя призывал всю сонную округу "... следить за собой и быть осторожным". Разумеется, что-то пили, разумеется, дымили сигаретами.
   Отцовская лодка была громоздкой и неповоротливой - это была дюралевая плоскодонка, построенная им самим. Ход был у неё тяжёлым, инерции почти никакой. В общем, то был самый что ни на есть кардио-силовой тренажёр. В ту ночь гребли мы вдвоём с Андрюхой - я левым веслом, он правым. Остальные в компании - кто на корме, кто на носу о чём-то оживлённо болтали. И вот, в какой-то момент я увидел позади нас огромный зелёный светящийся шар, который "выкатился" из-за леса на правом берегу нашего вытянутого как колбаска, длиной около семи километров и шириной с полверсты, озера и завис посередине - межу двумя небольшими мысами, что "смотрели" друг на дружку с противоположных берегов.
   Компания наша продолжала гудеть ульем, Цой - пророчествовать: "Ночью над нами пролетел самолёт, завтра он упадёт в океан...", я же взглянул на Андрюху -  с охеревшим выражением лица тот тоже смотрел на зелёный шар, зависший над озером метрах на высоте около трёхсот метров - так мне виделось.
- Давай, развернёмся! - сказал я ему, а потом заорал остальным. - Смотрите! Это точно летающая тарелка, то есть, шар!
  Наша тёплая компания не успела адекватно отреагировать на мои призывы. Кто-то не расслышал, кто-то не понял, о чём я говорю, кому-то было тупо лень обернуться, у кого-то были более важные разговоры. И только Цой невозмутимо тревожил пространство: "Завтра где-то, кто знает где - война, эпидемия, снежный буран, космоса чёрные дыры..."
- Ну, на хер! - услышал я голос Андрюхи. - Гребём вперёд!
Оттого, что он с усердием налёг на своё весло, лодку, хоть она и была тугой на ход, но стало разворачивать, и мне пришлось последовать его примеру, чтобы её выровнять.
   Когда же через пару мгновений я вновь глянул туда - над озером меж мысами, то увидел как зелёный шар как бы качнулся на месте и плавно поплыл налево, где вскоре и скрылся за лесом. Андрей был рад тому, остальные же - то ли по причине хмеля, то ли по невнимательности - вообще не придали событию значения.
   Это был самый конец восьмидесятых. Дроны тогда ещё были разве что в фантазиях конструкторов и писателей, атмосферные зонды так не выглядят и так себя не ведут. В общем, то был самый настоящий "неопознанный", хотя и неожиданно зелёного цвета. Лет через десять, уже в середине девяностых, я вновь увидел нечто подобное в небе над трассой Петербург-Приозерск в виде трёх светящихся точек - этакого "треугольник", и тогда я тоже был не один, и в этот раз увиденное мною было поднято приятелями на смех. Я не обиделся, только улыбнулся - это были "приветы" не им. Мне. Этот "треугольник", повисев недвижно несколько мгновений над лесом рядом с трассой - где-то на высоте около полукилометра, может быть, метров семисот - резко, без всякого разгона, рванул вперёд и ввысь и исчез.
   Оба те случая одновременно меня и расстроили, и оставили впечатление съеденной любимой конфеты, которую хотелось бы ещё, но, увы, больше нет - остаются лишь волшебное послевкусие да надежда, граничащая с убеждённостью, что это может однажды повториться.
   Но при чём тут "Улица Мира", скорее всего, спросите вы, наконец? И я отвечу вопросом: "О каком мире, как вы думаете, идёт речь в названии улицы?". Помните, как писалось название романа Толстого? "Война и Мiр". У большей части из нас слово "Мiр" в данном случае ассоциируется с миром как с противоположностью войне. И мало кто из обывателей знает, что "Мiр" в этом написании - это Вселенная, земной шар, род человеческий. Но ныне в русском языке иные правила, и "i" больше нет, и человек сам должен - в контекстах - догадываться об истинном значении этого слова.
    Глядя на одно и то же, все мы видим или же, что на самом деле чаще, хотим видеть что-то своё - то, что подпитывает, удерживает нашу "картину мiра" или же "картину мира". Это данность биологическая. Есть слова и названия относительно однозначные - например, "Улица Победы", а есть такие, что вызывают явные разночтения, и "Улица Мира" - одно из таковых. Особенно нынче...