На Бовиорент!

Не прошло и недели, как об удивительных похождениях Армалука вскоре узнал весь йеллинский дворец. Многие убедились в том, что Мефинтор в хорошей дружбе с демонами, раз в его силах захватить для истязаний одного из лучших воинов. Только Элоэлю и Аорану были известны подробности, что Армалук захотел обхитрить Фравонта, якобы перейдя на сторону того. 

— Хороший ход! — оценил друга Элоэль. — Ты ввёл его в заблуждение, и он на радостях клюнул. Я бы тоже хотел в честном бою сразить его… 

— О нет! — замахал Армалук раненой рукой. — Пусть лучше я лишусь головы, чем с твоей упадёт хоть волосок! Ты же знаешь, кто это, поэтому про честный бой не будет и речи!.. Я удивился Йорте и Нейе. Мало того, что они живы, так, оказывается, они ученики Мерзейшего. По его указке они без раздумий пошли на меня. 

— А я знал, они те ещё сволочи! — заявил Аоран. — Мало им от меня доставалось! Коли бил их посильнее, так они и не вздумали бы уходить от нас. 

— И я узнал на своём опыте, что один в поле не воин, — завершил рассказ Армалук. — Но рано или поздно новой встречи не миновать. 

— Горжусь тобой, братишка! — подбодрил его Великан. — Не струхнул ты перед недругом, принял бой достойно. Однажды мы явимся и набьём его морду! 

— Да, сперва, конечно, он бросит подмастерьев, затем выдернет из трона Голлина-старшего, а потом и сам заявится. 

— В следующий раз ты будешь не один. Придут Эстарт Голлинский и его аскенатская рать, Бромей и Норика и их воинства. Будем я, Аоран и, конечно же, Танарх. 

Армалук посмотрел на следы недавней бойни и виновато вздохнул. 

— Прошло уже несколько дней, рука с ногой не болят, а он не зовёт меня на занятия. 

— В тот день, когда ты пропал, он говорил о своём предчувствии. После разговора с тобой он поразился твоей легкомысленности. Он боится тебя потерять, как потерял Моэмеля. 

— Из всех випельгальцев, — подсчитал Армалук, — в живых остались я, Аоран… ну Йорта с Нейей и Ормел с Уотриком. 

— Как помнишь, двое, Ормел и Уотрик, у Аттернов. Думаю, они до сих пор у них служат. 

— А Йорту с Нейей можешь не считать живыми, — грозно проговорил Аоран, сжимая кулаки. — Примкнули к врагу и чуть не убили тебя, Армалук! За такое убить мало! 

— Я думаю, они не по собственной воле примкнули. Возможно, старикашка наобещал им золотые горы или, наоборот, застращал, а, возможно, попросту затуманил. 

— Фравонту ничего не стоит затуманить разум хоть двум парням, хоть всему великокняжескому двору. Но это ему не поможет. 

— Элоэль, ты уверен? После встречи с ним я ожидаю чего похуже. 

— Сделаем выводы. Идти к нему в одиночку равносильно смерти, а если пойдём мы все: и ты вместе с Танархом, Аораном, мной и аскенатами, — то есть шансы на победу. Чувствуется мне, что дни Фравонта сочтены и вскоре мы его сокрушим. 

Тем вечером Танарх навестил своего ученика. Армалук упал в ноги второму учителю и чуть ли не в слезах просил прощения. Когда молодой хранитель успокоился, наставник расспросил все подробности злоключений. 

— Как рассказывал мне Геофма, первосвященник давно положил глаз на живописный край Бовиорента и решил там основать личный дворец. Тогда я не поверил ему, и лишь спустя годы порочащие слухи оказались правдой. 

— Эх, Танарх, прости меня ещё раз! Я хотел покончить со злом раз и навсегда! 

— Понимаю тебя. Рано или поздно между вами случилась бы схватка. 

— Если ранее он являлся ко мне человеком, то сейчас он перестал им быть. Я будто бы сражался с нечистью! 

— Иначе и не могло быть, Армалук. За демоническое могущество нужно платить. Он в ответе за все злодеяния, избежать праведного суда теперь ему не удастся. А чтобы у нас это получилось, мы должны действовать вместе. 

— Теперь я это понял, ценой собственной жизни. Поодиночке мы бы не добились того, что имеем сейчас. Отразили нашествие и освободили часть княжества Эварохского. Что же нас ждёт дальше? 

— Вчера мы приняли секулайского князя Эктрида с дружиной и ополчением с востока. Он поздравил с победами и сказал, что готов идти с нами до конца, лишь бы освободить Эварохию от фравонтовской напасти. Итого в нашей армии пополнение — двадцать тысяч пехоты и конницы. 

— Только сметут их болванчики Голлина, как тех, очень быстро. 

— Не исключено, что так оно будет. Я и Эстарт решили из пушкарских батарей отправить Эктриду несколько юцериев, которые обучат его толковых людей огнестрельному делу. 

— Порох дело делает! А ведь противник может перенять нашу затею. 

— Аннорт Голлинский хоть и совершил прорыв в военном деле, но в вопросах ведения боя предпочитает, так сказать, действовать по старинке. Конечно, он велит своим вассалам оснастить замки и крепости мощными бомбардами, на этом дело и закончится. Ожидать от него передвижных пушкарских батарей не стоит, но он точно увеличит численность своих войск. 

— Для нас и сто тысяч не будут помехой! Я даже думаю так: пока основная часть принимает бой, мы маленьким отрядом прорвёмся в логово Мефинтора и решим его судьбу. 

На сдержанном лице наставника мелькнула улыбка. 

— Конечно, Армалук, на военном совете мы рассмотрим твою идею, но для начала мы вытесним противника из Кволиместа, а оттуда — прямая дорога на север, на Бовиорент. 

— Понял тебя. Впредь постараюсь держать себя в руках и не пускаться в авантюры. 

— Раз так, приставлю к тебе двух соттиламов, чтобы мне было спокойней. 

Пришлось Армалуку согласиться на такие меры. С того дня соттиламы сопровождали его на трапезы, на занятия, в уборную, даже ночью они охраняли его сон. Сперва его добронравие чувствовал себя скованно, когда за каждым его действием следили холодные глаза, но через несколько дней он привык и ходил подобно великому властителю. 

«Я дал слово Танарху: никаких авантюр! Если ему спокойнее от того, что за мной по пятам следует охрана, то нужно смириться». 

Воспитатель Геофма приглашал Армалука к себе, чтобы работать над терпением. Геофма подбирал упражнения, приговаривая: «Обуздание гнева — путь к гармонии». Обучение одному такому упражнению, которое называлось сосредоточенное размышление, Армалуку очень понравилось. Целых два часа он проводил, закрыв глаза, в тишине, один на один со своими разнородными мыслями. Каждую мысль, которая его беспокоила, он разбирал на части и приходил к выводу, что можно отпустить, а что ещё придержать. 

Его гнев растворялся во внутренней силе: удары, которые Армалук наносил по учебным мишеням, становились мощнее и разрушительнее, чем раньше. 

«Осталось только дождаться военного совета, на котором решится судьба нашего мира…» 

2

Тридцатого числа месяца юнгина собрались великие мужи подле светлейшей княгини Норики Йеллинской в главном зале. Среди новых лиц оказался недавно прибывший из Секулая князь Эктрид вместе со старшими дружинниками. 

— Для великого похода наших сил достаточно! — начал совещание Бромей Каулитский. 

— На северном направлении спокойно, — докладывал Эстарт Голлинский. — Наша цель — Кволимест. Численность гарнизона этого города не превышает пяти тысяч человек. Несмотря на то, что от Кволиместа идёт прямая дорога на Бовиорент, не было предпринято никаких мер по усилению обороны, и прибытие дополнительных сил не наблюдалось. 

— Это нам выгодно с точки зрения стратегии, — сказал Танарх. 

— Отличный шанс! — отозвался князь Эктрид. — Двадцать против пяти — Кволимест однозначно наш! 

— Если вы знаете, то мы имеем дело с аскенатами, — заметил князь Эстарт. — Это не наёмники, не княжеская дружина и тем более не сборище простолюдинов. 

— Так я и говорил: их пять тысяч против наших двадцати. Мы их задавим числом!.. 

— Аскенаты — это те воины, которые «задавят» умением. 

— И откуда у вашей светлости такая осведомлённость? 

Элоэль и Танарх глядели на князя Голлинского, не ответит ли он мечом на такую дерзость. Эстарт невозмутимо продолжил: 

— Во-первых, я их военачальник и в моём подчинении четыре полка. Во-вторых, я знаю человека, который их создал и какими качествами он их наделил. 

Дружинники Эктрида негромко переговаривались: «Так слухи о демонических воинах оказались правдой! Старик из Апия — демон во плоти!» 

«Наконец-то прозревают, — снисходительно глядел на них Армалук. — И правильно: чем у нас больше сторонников, тем лучше». 

— Наше счастье, что аскенатские воинства закрепляют за первыми кенралиями, коими являются князья. Из них кто ослеплён обещаниями Фравонта, кто запуган и не может оступиться, кто ради спасения семейства вынужден пресмыкаться, но я не знаю ни одного, кто бы искренно поклонялся Фравонту. То, что они сражаются за апийского старца, будет на их совести. 

— Как только победим, казним их прилюдно! — загомонили дружинники Эктрида. — Срубим головы, насадим на пики! Всем злодеям в назиданье! 

— Это мы всегда успеем, — улыбнувшись, сказал князь Бромей. — Накажем, обязательно накажем! Но сперва займём Кволимест. 

— Судьба врагов предрешена, — высказалась Норика Йеллинская. — Они точно знали, на что шли, поэтому за свои действия будут отвечать головой. 

— Совершенно верно, ваша светлость, — поддержал княгиню Танарх. — В наших силах это осуществить. 

— Мои воины готовы к наступлению в ближайшее время, — сказал Эстарт Голлинский. 

— Как армия вашей светлости, — заметил Бромей Каулитский, — так и мои дружинники, и дружина князя Эктрида, и воины княгини Йеллинской… Не забывайте, друзья, с нами благословение Властелина Всего и достойный наследник Мариалова рода Элоэль, — он посмотрел на смущённого княжича и продолжил: — Со всей Эварохии собрались воинства, объединённые великой целью. Это армия, и назвать её нужно Великой армией Его Высочества! 

— Я уверена в нашей победе! — заявила Норика Йеллинская. — Думаю, дойдём мы и до Эвилиона. 

— Другого пути у нас нет. — Князь Голлинский повернулся к Элоэлю: — Я понимаю, что, как и мой отец, я виновен в произошедших бедах и готов искупить свою вину в предстоящих сражениях. Я прошу ваше высочество предать моего отца справедливому суду. 

— Вы, Эстарт, заслужили прощение, как только согласились поддержать меня. Безусловно, суду быть, и провести его необходимо по закону и по совести. 

— По всей строгости закона, — добавила княгиня Йеллинская. — Никто из врагов не избежит правосудия. 

— Решено! — хлопнул по столу Каулит. — Это рано или поздно должно произойти… 

«Как и бой с Мефинтором, — Армалук сжал кулаки, не слыша бромейских речей. — Кому-кому, а ему точно не избежать правосудия! Он в ответе за убийства и отобрание власти у законного наследника. А судить мерзейшего мы будем огнём и мечом!..» 

— …идём на север, друзья! На Кволимест, на Бовиорент, на Эвилион! 

— Да будет так!! — прогремели на весь зал воинственные голоса. 

Меньше недели ушло на подготовку к великому походу. К тому времени Эстарт Голлинский принял последний ротный отряд, и под его командованием находились уже пять полков. Для воинства князя Эктрида собрали провиант, аскенаты починили эктридцам неисправные баллисты и катапульты, установили на обозы и телеги лёгкие пушки и картечницы. 

Утром пятого числа месяца юнгеля великое воинство было готово к отбытию. На этот раз перед наёмниками, ополченцами и дружинниками выступил с речью сын покойного Великого князя Эварохского Полиана светлейший князь Элоэль. 

Он был краток и перешёл сразу к сути: 

— Дни наших врагов сочтены! Мы освободили Йеллинген, так освободим и Бовиорент, и Эвилион от фравонтовской напасти! Мы сражаемся за правое дело, за справедливость, за мир в наших землях! Мы сражаемся во имя Всемогущего Властелина Всего, и нам суждено победить! 

— Во имя Эварохии! Во имя твоё, наследник Мариала! — громогласно отозвались воины. 

Великая армия Его Высочества выдвинулась из Йеллингена на север. Основные силы составили около пятнадцати тысяч эктридских ополченцев (Эстарт Голлинский посоветовал Эктриду разделить войско на десять полков и несколько небольших отрядов), в середине шли полки князя Голлинского, позади которых были Бромей Каулитский с дружиной, Норика Йеллинская с охраной и отряды Танарха, Элоэля и Армалука. 

После штурма и уличных боёв в Йеллингене отряд его добронравия значительно поредел: из ста пятидесяти выжили тридцать три эллантора, из двух младших юцериев остался один, которого за отвагу и мастерство в ближнем бою Армалук решил назвать Моэмелем. Отряд его высочества также понёс большие потери, выжил из юцериев тоже один (Элоэль дал ему имя Фидеан). Эстарт Голлинский распорядился выделить друзьям новых аскенатов: ряды элланторов пополнились и достигли численности в сто пятьдесят воинов, юцерии получили по одному напарнику. С этой новой командой Армалук и Элоэль отправились в поход. 

Воинство растянулось на многие километры. Сотни аскенатских взводов и рот преодолевали мощёные и гравийные дороги, лесные тропинки и держались подальше от северного торгового тракта, где их могли заметить вражеские дозорные. 

Ополченцы Эктрида двигались вразброд небольшими группами, с каждым километром отдаляясь от основных сил. Многим эктридцам была чужда аскенатская дисциплина: они не гнушались грабить и разорять попадавшиеся на пути деревни. 

Лишь сокол Веллос со своей высоты мог узреть, на какие бесчинства способны воины Эктрида. Если отряды аскенатов и проходили мимо, то продолжали свой путь, не обращая внимания и не докладывая на эктридских командующим. 

Военачальники погрузились в свои думы: и осада Кволиместа, и штурм представлялись одинаково тяжёлыми решениями. Светлейшие князья Бромей и Эстарт и светлейшая княгиня Норика выбрали путь осады, а князь Эктрид и, к удивлению представителей кланов, Танарх настаивали на быстрый штурм и дальнейшее продвижение к Бовиоренту. 

Армалук с Элоэлем не участвовали в спорах. Их отряды отделились от эстартских аскенатов и вскоре обошли тех, кто был на первой линии. 

«Места здесь красивые, — думал Армалук, оглядывая окрестности. — Цветут фруктовые деревья, колосится рожь. Думаю, её светлости это понравится… А их не видно! Видать, мы обогнали». 

— Что-то наших не видать, — сообщил он Элоэлю, подъехав ближе. 

— Уйдём тогда на привал, — отозвался его высочество. — Подождём всех и в путь. 

Друзья сказали об этом Моэмелю и Фидеану. Те в знак согласия кивнули, и дружины сошли с дороги, остановившись на временную стоянку в лесу. Князья слезли с коней и, раздвигая высокую траву и ветви кустарников, выбрались к речке. Едва командиры отдали распоряжения юцериям, как элланторы принялись расчищать место для лагеря, вырубая деревья и кустарники. 

Пока аскенаты разбивали лагерь, Армалук и Элоэля ушли на север, в ту часть леса, где было спокойней. 

— Я долго раздумывал, — обратился к другу княжич, — над следующей мыслью: какие бы цвета выбрать нашим отрядам? 

Армалук отпустил Веллоса, и тот взмыл к облакам и стал в медленном полёте описывать круги. 

— С одной стороны, да, это можно, чтобы наши могли нас отличать. С другой же стороны, это будет врагу на руку, особенно если у него будет подзорная труба. 

— Считаю, хватит уже прятаться! — заявил Элоэль. — Врагам уже пора знать, что против них не только Каулиты и один Голлин, но и живой наследник рода Мариалов. 

— Тебе, как потомку великой династии, это позволено. 

— И тебе тоже. Хоть князья добронравные и младше остальных, но также имеют права на цвета и герб. 

— Я его никак не придумал ещё… Забегался, понимаешь, долг хранителя — он такой. 

— Я даже подскажу, что можно разместить на твоём щите. Гребень Випельгальских гор, сокол, расправивший крылья, меч, объятый пламенем… 

— Что-то нашёл, — всматриваясь, прервал его Армалук. — Вон как кружит. Спикирует, вроде. 

— Да можно было его не отпускать, — сказал ему Элоэль. — Ты так метнёшь камень, что даже прыгающую с ветки белку поразишь. 

— Ну, этому я только учусь, — посмеялся добронравный князь. — Стрелу перехватить могу, а чтобы метнуть камень на такой скорости, это не… 

Сверху раздался тревожный клёкот. Князья ухватились за рукояти мечей. Со всех сторон, из кустов начали выбегать вооружённые арбалетами аскенаты в зелёных робах и остроконечных шлемах. Армалук с Элоэлем даже не успели вынуть мечи, как их взяли под прицел. 

— Только их не хватало! — вглядываясь в серые лица, сказал Армалук. 

— Может, чей-то вассал здесь охотится, — предположил друг, растерянно глядя на окруживших. 

— Тогда знатная им попалась добыча, — ухмыльнулся хранитель. 

— Может, всё уладится. Прибудет их начальник, узнает кто мы, и отпустят. 

— Хорошо бы, да как бы нас не пленили. 

Стрелки держали арбалеты наготове и, видимо, ждали приказа. С северной стороны они расступились, и из-за деревьев и кустарников выехал на чёрном коне знатный воин, облачённый в доспехи с золотыми растительными узорами, с щитом Голлинского клана. 

«Знакомое всё, — разглядывал всадника Армалук. — И конь, и броня, и щит. Неужто сам первый кенралий Адотриан? Какими судьбами!» 

— Любопытное дело, господа! — громогласно заявил Адотриан, сдвинув маску. — Мы охотились на дикого зверя и даже помыслить не могли, что нынешняя добыча даже лучше! 

Арбалетчики, среди которых из командиров был младший юцерий, стояли молча, будто слова их начальника прошли мимо них. 

— Это невежливо с вашей стороны, — оправившись, стал говорить Элоэль. — Мы одного с вами сословия и, прошу заметить, не ниже вашего. 

— Все, кто ниже меня, мои вассалы. А здешних вассалов так мало, что можно пересчитать на пальцах одной руки. Вы не пали к моим ногам, значит, вы оба не из этих мест. С кем имею честь говорить? 

— Это Адотриан, сын Аннорта Голлинского, — только и успел шепнуть Армалук, как Голлин прикрикнул: 

— Прекратите шептаться! Отвечайте! 

— Светлейший князь Элоэль, наследник престола Мариала, сын покойного Великого князя Полиана. 

Левая бровь дёрнулась у Адотриана. 

— Действительно, — усмехнулся он. — Недаром простолюдины говорят, что здешние леса полны чудес. Сейчас я встретил беглеца, который именует себя «сыном Полиана», а через час наткнусь на его непобедимую армию. 

Аскенаты стояли в грозном молчании, безразлично глядя на цели через колодки арбалетов. Их начальник продолжал говорить с явной неприязнью: 

— В любом случае, вы пленены… Хотя такое жалкое отродье, как ты, желательно стереть в порошок с лица земли! Раздавить тебя, как гада! Мерзавец, выродок, самозванец!.. А тебя я узнал, — он перевёл взгляд на Армалука. — Ты воспользовался моей гостеприимностью и бежал с поля брани, подобно трусу. 

— Чтобы не видеть, как ты убиваешь родного брата, — огрызнулся добронравный князь. 

Адотриан в гневе схватился за меч: 

— Ты ещё смеешь обвинять меня?! Жалкое отродье! 

— Зато не братоубийца! 

— С тебя, как и с этого ублюдка, по три шкуры содрать!.. 

— Только честный бой решит, кто есть кто, — заявил Элоэль, а Армалук добавил: — Сначала со мной, потом с его высочеством. 

— Вы никто, чтобы с вами церемониться! — прорычал Адотриан и махнул аскенатам: — Прикончить! 

Арбалетчики нажали на спусковые крючки. Элоэль зажмурился, Армалук выставил руку. Со свистом полетели в них стрелы, но резко остановились. Они повисли в воздухе, в сантиметрах от Элоэля и Армалука. 

«Стена не получилась, — глядя на обомлевшего Адотриана, думал хранитель, — зато удерживаю их. А вот обратно их». 

Он сжал кулак, и стрелы повернулись в сторону аскенатов. Он растопырил пальцы — стрелы вонзились в головы арбалетчиков. 

Увидев, как рухнули замертво подчинённые, Адотриан развернулся и поскакал прочь. Князьям было любопытно наблюдать, как некогда отважный воин теперь в ужасе бежал от них, исчезая в густых кустарниках. 

— Обвинял тебя в трусости, — улыбнулся княжич, — а сам бежал, когда что-то пошло не так. Кто он, если не трус? 

— Адотриан тот ещё «храбрец», — Армалук оглядел лежащих кругом убитых. — Хотя его можно понять. Bпервые увидел мага в действии и не возжелал под горячую руку попасть. 

— Будет знать, с кем дело имеет! 

Тем временем князей разыскали Фидеан и Моэмель, и они вернулись на место привала. Там их ожидал Танарх и Аоран. Армалук и Элоэль рассказали им, как обратили в бегство самого кенралия Нориальской армии. 

— Значит, Кволимест близок, — ответил им Танарх. — Теперь недруги будут знать, кто сражается на стороне Мариалов. 

— Что поделать, таков долг хранителя, — улыбнулся Армалук. 

— Голлины те ещё «храбрецы», — поддакнул Элоэль. — Сперва они погубят своих, прежде чем сами выйдут на бой. Это заметно и по Эстарту, когда он под Гауроной выпустил вперёд простолюдинов, а не аскенатов. 

— В его жилах течёт та же кровь, что и у отца, и у праотцов, — заметил Танарх. — Не стоит ожидать добродушия и милосердия у тех, кто в силу воспитания незнаком с такими понятиями. 

«Поэтому будь, Элоэль, осторожен с Ромелией. Кто знает, может, голлинская кровь возьмёт своё», — мысленно произнёс Армалук, глядя на друга. 



К одиннадцатому дню месяца юнгеля Великая армия Его Высочества достигла Кволиместа. 

Эктрид с дружиной и ополчением прибыл под стены города первым, окружив Кволимест со всех сторон. Он отдал приказ наступать, и разрозненные отряды принялись штурмовать разные участки городских стен. Были смельчаки, совершавшие дерзкие вылазки, которые немедленно пресекались дежурящими аскенатами. Только одному отряду удалось захватить одну из восточных крепостных башен. Целый час храбрецы оборонялись, уничтожив при этом бомбарду, пока аскенаты их не перебили. 

К вечеру подоспели основные силы. Эстартские полки окружили Кволимест, сам князь Голлинский приготовился держать блокаду города. Военачальники вернулись к недавним обсуждениям, после которых Голлин и Каулит разрешили Танарху вместе с Армалуком и Элоэлем атаковать главные южные ворота. Однако второй наставник двух випельгальцев увидел брешь в обороне — та восточная башня, которую на миг овладели эктридцы. 

Наследник и его хранитель направились к восточной стороне Кволиместа. Несмотря на летящие стрелы, болты и камни, воины пробрались к самой башне. Подоспевший к ним Аоран начал с остервенением раскидывать булыжники, после чего башня и близкие к ней участки стены обрушились. 

Глядя на то место, которое скрылось огромным столбом пыли, Норика Йеллинская вскричала от ужаса, это зрелище покоробило и Эстарта Голлинского, и Бромея Каулитского. Они уже в мыслях простились с его высочеством, но, как только пыль осела, они разглядели целых и невредимых командиров, которые сражались наравне с подчинёнными. 

Благодаря неуёмной силе Аорана в восточной стене образовался пролом, через который ступали взводы и роты эстартских аскенатов. Наместник вышел к освободителям и сложил полномочия. 

Не успело солнце уйти за высокие деревья западного бора, как Великая армия Его Высочества покорила Кволимест.