20 километров

Не так уж далеко, километрах в двадцати отсюда, где за заросшей молодыми березами и травой пролегает железнодорожная насыпь, каждое утро начинается жизнь. Ходит волнами взад и вперед, для одних начинается, для других – завершается, чаще всего – совершенно неожиданно. Наполняет собой все вокруг, чтобы к ночи замереть, а с первыми лучами – снова побежать вперед во всех направлениях. И чем дальше по ней двигаешься, тем сильнее она ускоряется, годы начинают казаться месяцами, времени, которое раньше тянулось бесконечно долго, начинает не хватать.  Все это не так уж далеко отсюда, километрах в двадцати.  Здесь же, кажется, время всегда стоит на том же самом месте, лишь меняются времена года. Один и тот же год как будто сменяет сам себя. Лишь деревья становятся немного выше, а те, что упали, сломанные ветром и вырванные с корнями, покрываются зеленым мхом и постепенно рассыпаются в прах.

Осенью 1993 года трое парней, зарыв яму и забросав ее листьями и ветками, пошли к берегу затона, который уже пару лет как начал заболачиваться. В затоне они бросили в воду лопаты и пистолет, осмотрелись, высвечивая дорогу карманным фонарем, пошли через чащу, перелезая через поваленные стволы. Шли медленно, в темноте было трудно сориентироваться.
- Холодно, зараза… - сказал один негромко, ни к кому конкретно не обращаясь.
Через полчаса тот, что шел впереди, остановился.
- Ты чего тормознул?
- Посвети-ка… - луч фонаря упал на циферблат наручных часов.
- Полчаса уже идем. И все как будто не в ту сторону. Мы точно отсюда шли?
- Отсюда, отсюда. Вправо метров через сто, и выйдем. Давай хоть покурим.
Все трое закурили, двое сели на полуразложившийся ствол дерева, один присел на корточки.
- Я прямо с утра уезжаю… - сказал один из них. Докурил, бросил окурок под ноги и затоптал.
- Ну, ты говорил.
- Ты сколько тут прожил-то?
- Третий год уже. Пора на родину сваливать. В гостях чего-то в последнее время не хорошо… Дома лучше.
- А я чего-то думал, тебе тут понравилось.
- Раньше лучше было. Вот ему… - он кивнул куда-то в черную глубину леса. – Ему тоже нравилось.
- Да въехал он криво со своими ларьками. Как человеку же все объяснили. Чего о дураке-то говорить.
- А если бы тебя там зарыли?
- Ты не поздно спохватился?
- Ладно, все… - тот, что сидел на корточках, встал, потоптался на месте. – Ноги уже затекли. Выходить пора отсюда. А ты чего ныть начал: с утра уедешь, богатый, красивый. Будешь в Москве нашу деревню вспоминать. Ты же туда собрался?
- Не решил пока.
- Посвети-ка еще раз… Сколько времени-то…
Луч фонаря упал на циферблат, и в ту же секунду владелец часов ударил того, кто стоял перед ним, ножом в левую часть груди. Тот согнулся пополам и упал. Фонарь упал на землю, второй из оставшихся вскочил с дерева и поднял его.
- Зачем только лопаты утопили.
- Ты тоже тупой? Он бы понял все сразу.
- И куда его?
- Вон в овраг скинем, присыплем. До весны сюда вообще никто не сунется, если вообще кто-то полезет сюда.
Тело сбросили в овраг.
- А теперь назад пошли и вбок там немного.
- Ты как вообще понимаешь, куда тут идти?
- Дед лесником был. Я тут еще в детстве все облазил.


Он выполз из оврага. Было тяжело дышать. Огляделся, открыл глаза, с трудом поднялся на ноги. Несмотря на то, что была ночь, глаза почти сразу привыкли к темноте. Провел рукой по груди – никакой боли не ощутил.
- Вот суки… Догоню же… - он пошел вперед, в том направлении, откуда совсем недавно он пришел сюда, к оврагу.
Он слышал свое дыхание где-то внутри своей головы. Не заметил он много, даже того, что прошел насквозь нагромождений веток. Ему было не до того, он думал только о том, как догонит тех двоих, и что будет, когда он их догонит.
Когда впереди замаячила чья-то фигура, он сначала остановился, а потом пошел еще быстрее. Лишь не дойдя несколько шагов до человека, неподвижно стоящего и ожидающего его, снова остановился.
- Чего пялишься? – сказал тот, что ждал его. – Не ожидал?
- Не ожидал.
- И тебя, значит, тоже?
- Чего - тоже? – и только сейчас он понял, почему так вышло, что он видит в темноте и почему не болит пробитое ножом сердце.
- Дошло?  А я как вылез: смотрю по сторонам – нет никого, темнота. Пошел к затону, а тут – ты идешь.
Вдруг где-то высоко над ними засвистела какая-то птица. Оба запрокинули головы и посмотрели наверх, оттуда прямо на них упал луч света.
- Я чего-то такое в кино видел. Нам туда, что ли?
- А я-то откуда знаю.
- Вот и я не знаю.
Они шли рядом вдоль затона по петляющей тропе, то уходившей в гору, то скользящей почти у самой воды.
- Может, и зря мы так…
- Да чего-то…
- Не захотел?
- Нет. А ты?
- И я не захотел.
- Все равно же выйдем. Тут километров двадцать всего, а там разбежимся. Хоть на людей посмотреть в последний раз. Знаешь: я как-то и не думал никогда про все это…
- Про что?
- Ну: люди там… Все какой-то суетой поганой казалось…
- А сейчас?
- Чего-то потянуло опять… Чего у них там…
Они шли и шли, затон все не заканчивался. Он тянулся далеко, на самом деле – вечно. Но обоим казалось, что из мест, где замерло время, до железной дороги  - всего двадцать километров.


8 сентября 2025 г.