Осколки. Глава 32

    Полный событиями день позволил им хорошо выспаться и на следующий день они уже плыли  на дедовом судёнышке. Вилор часто подменял деда и с удовольствием работал вёслами. Стоял штиль и до острова добрались всего за пару часов.
 Прокопчённая дедова лодка воткнулась в отмель острова, вызвав лёгкий шорох  прибрежной травы.  Каменистые берега острова перемежались скудной растительностью, островками зеленеющей и разбросанной вдоль всего побережья, однако они пошли прочь от берега к каменистой гряде сейдов, среди которых выделялся большой причудливый утёс, одиноко возвышающийся над всем пространством острова.

  Кедровая роща располагалась рядом с этим утёсом, и чуть ближе к противоположному берегу острова.
Зимин не стал тратить время и быстро установил несколько десятков специальных воронок для сбора живицы. Теперь надо было подождать около двух недель, пока воронки будут наполнены драгоценной кедровой живицей. Всё было закончено во второй половине дня, ближе к вечеру, и они сразу же отправились обратно.
  – Раны мы тоже лечим живицей, –  заметил дедуля,  – на лекарства собрать хотите?
 – Да, дедушка, на лекарства, для больницы.
 – Ладное дело делаете, люди,  – дед был доволен ответом Вилора и больше в подробности не входил.

  Поговорили о столичной жизни, о войне. Деду оказалось 92 года, но выглядел и действовал он как здоровый мужик, впрочем таковым он и был. Зимин позавидовал простоте его жизни и ясному взгляду на мир. Его жизнь действительно была подобна восходам и закатам солнца, ни её тяготы с войнами и потерями близких не могли разрушить эту ясность, каковая подобна ещё, быть может, лишь самой создающей Природе.
Вилор подумал про себя:
"Этот дед, наверное, и умрёт, совсем не обратив  внимания на саму смерть! Вот счастливец."

Прибыли в деревню уже затемно. Вилор поблагодарил старика и одарил деньгами, что он мог ещё предложить? Дед отказывался их брать, но Зимину пришлось применить всю решительность для того, чтобы тот согласился их принять, что и было сделано.
  Итак, у них было время, и тут Зимин вспомнил о Кольских пирамидах. Они были недалеко, но проводник всё же был также необходим.
Особого снаряжения у них никакого не было, если не считать за последнее маленькую палатку, анти москитные сетки и хорошую обувь.

                *      *      *               

  Решили не откладывать, а ехать сразу поутру, благо до райцентра вновь оказалась оказия. На следующий день Вилор с Элиной были уже в посёлке, в той же самой гостинице. Нужно было преодолеть около ста двадцати километров,  проехав почти точно на север. Им вновь повезло, туда, до посёлка К. ходил рейсовый автобус через день, и он должен быть отправиться как раз на следующее утро.
Переночевав в гостинице, утром Зимины были на автостанции, а часов через пять в К. Дорога была ещё хуже, чем та, по которой они пробирались когда то на своей "Победе" к Петрозаводску: полностью разбитая грунтовка с кое-где разбросанным щебнем.
От К. до пирамид оставалось около девяноста километров, судя по карте. Здесь нужно было идти пешком. Тут вдруг Вилор передумал брать проводника, надеясь на карту. К вечеру следующего дня они добрались  до какого то маленького хуторка, состоящего всего из двух домов.  В один из них они и попросились на постой. Хозяева  не особенно удивились их прибытию. Позже выяснилось почему, –  редкие экспедиции к пирамидам и прочим местным чудесам, всевозможных энтузиастов, как любительского, а особенно чекистского толка, периодически происходили, никак не минуя жителей этой забытой «Ойкумены». Об этих пирамидах, сейдах, ещё в двадцатые годы было сложено немало легенд, домыслов такого рода, где реальность переплеталась с выдумкой и наоборот.
Одна из этих легенд утверждала, что в центре большей пирамиды имеется лаз в глубокие слои Земли, где живут в достатке и изобилии  какие то особые люди, спрятавшиеся от невзгод жизни поверхностных людей и им, якобы, покровительствует сам скандинавский бог Один.

 Зимины уже за время своей жизни в Карелии слышали от местных лопарей немало подобных легенд, и, как истинные советские люди той эпохи, привыкли все их скопом  считать за басни и суеверия, но, как читатель убедится в дальнейшем, зачастую, совершенно напрасно.
 
Элине что то было не по себе от всего этого путешествия, особенного желания ехать на север к каким то пирамидам, и теперь ещё более восьмидесяти вёрст топать пешком по камням, чередующимся с болотами, ей не очень и улыбалось, но она просто подчинилась желанию мужа.
Вилору же, наоборот, не терпелось поскорее пойти к пирамидам, и хотя бы взглянуть на них, но это можно было сделать лишь утром, так как очередной день вновь подходил к своему завершению. То, что когда то он видел в книгах своего отца, приблизилось к нему в этой реальности и стало доступным.
На следующий день они тронулись в путь.
 Местность здесь уже была мало лесистой, более занятой открытыми пространствами, перемежаемые рощами и перелесками. Дул сильный встречный ветер, который буквально валил их с ног. Вилору пришлось закрывать собой Элину. Всё время этого последнего путешествия она молчала и никогда не начинала разговор первой. Вилор чувствовал, что эта поездка ей не по душе, просто она не хочет ему об этом говорить. Однако этот молодой человек так был увлечён своими мыслями об этих пирамидах и самом путешествии, что предпочёл закрыть глаза на состояние своей жены, что было его ошибкой.

  Стемнело, когда они вышли к Сейд озеру, все измученные и желавшие лишь одного  –  отдыха. Вилор быстро поставил палатку, расжёг костёр, они вскипятили чай и поужинали припасёнными с собой консервами.
До пирамид оставалось около 12 километров, судя по карте Громова. Сон сморил их обоих сразу же, как только они легли.
Утром повторили всю ту же процедуру с чаем, на завтрак была вяленая рыба, которой их любезно угостила хозяйка постоялого домика с маленького хуторка.
Они тронулись в путь, обходя озеро с северо-запада. И тут вдруг откуда то взялась отличная дорога, мощенная большими каменными плитами. Вилор никогда не видел ничего подобного, эти плиты были подогнаны идеально друг к другу и лежали предельно ровно относительно друг друга. Через получаса ходьбы по необычной дороге, она внезапно исчезла, как будто её и никогда и не было.
 
  Наконец они, пройдя последнюю рощу, увидели эти пирамиды, стоявшие на просторе и обдуваемые семи ветрами, и которые Элину вообще не впечатлили:
–  Вилор, это же просто два холма, разве это настоящие пирамиды?
Когда то он показывал ей фотографии египетских пирамид, сделанные его отцом, видимо сравнение у Эли было отнюдь не в пользу Кольских.
"Холмы" кое где заросли кустарником, выглядели они как огромные скифские курганы.
–  Это не холмы, сейчас ты в этом убедишься,  –  Вилор стал доставать своё снаряжение из рюкзака, в виде кайла и верёвки.
–  А что ты собираешься делать?
  – Я просто покажу тебе, что под этим многотысячелетним мхом находится каменное основание пирамиды. Как жаль, что мы не можем, не имеем сил и возможностей пробраться к центру этой пирамиды!
Ты знаешь, я верю в эту легенду про подземный лаз, хотя и не знаю зачем и с какой целью он был кем то построен, впрочем, как и сами эти пирамиды.
Работал он не очень долго, отбрасывая спрессованный мох и землю в сторону, его кайло наткнулось через полметра раскопок на каменную плиту.

–  Ну вот, всё, плита появилась. Громов был прав, он мне рассказывал, что  был тут однажды в какой-то одной из первых экспедиций. Правда они ничего не копали в пирамидах, а просто искали никель и другие руды.
Пошли, обойдём эти пирамиды, я сфотографирую их.
Они стали обходить эти пирамиды, связанные между собой видимым перешейком.
–  Внутри должен быть небольшой тоннель, соединяющий  обе пирамиды, заметил Вилор,  –  но как проверить это?
–  Мой муж стал подвержен фантазиям, вот уж никогда не думала, –  отвечала ему Эля со своим здоровым женским скептицизмом.
Вилор не стал спорить с женой просто потому, что он никогда не спорил с ней, и их совместная жизнь, возможно, поэтому плавно подходила к своему девятилетнему юбилею.

    Зимин, видя такое её настроение, один поднялся на вершину большей пирамиды и полюбовался открывающимися с неё видами на Сейдозеро и окрестности…
Они пустились в обратный путь. Прошли вновь той широкой дорогой, сложенной неизвестным образом и чем то похожей на взлётную полосу для реактивных истребителей. Потом Вилор решил чуть изменить маршрут, сверившись по карте, с целью немного сократить их путь. Они повернули в сторону от озера, намереваясь обойти его с юга и пошли вдоль долгих и разнообразных каменистых кряжей, похожих на сказочных персонажей.
Так они шли часа два и решили устроить небольшой привал возле большого утёса, внезапно перегородившему их узенькую тропинку. Наскоро перекусив остатками своей скудной провизии, Зимин встал на ноги и подошёл к утёсу поближе.

–  Эля смотри, тут какой-то лаз, похоже тут пещера.
В основании утёса, справа, заросшее цепляющимися корнями в камень, кустарниками было видно небольшое углубление.
Вилор достал свой охотничий нож и срезал несколько веток, чтобы подобраться к лазу поближе. Эта выемка в скале оказалась расширяющейся в глубину и темнота не позволяла рассмотреть, что находится далее: то ли это нора какого то медведя или действительно пещера.
Элина подошла к нему, обняла и сказала:
–  Послушай, Вилор, мне страшно, пойдём лучше домой, нам ещё так долго идти. Там неизвестно что находится, мои нервы полностью обнажены, я чувствую жуткое напряжение идущее изнутри этого утёса.
Зимин же пока вообще ничего не чувствовал, он попробовал было успокоить жену, сказав ей, что всё это пустые женские страхи, может и пещерка то совсем небольшая, и он обязательно должен её проверить:
– Послушай, милая, я не могу просто так пройти мимо этого лаза. Может быть подобного случая мне никогда не представится. У меня просто творческий подъём появился при виде этой пещерки.
Достав из рюкзака верёвку, он обвязал ею себя и сказал жене:
–  Я далеко не пойду, если пещера глубокая, то не оставлю тебя надолго, сразу вернусь.

  Он взял фонарик, и, согнувшись на четвереньках пополз внутрь этого лаза. Так переместившись всего метра на три-четыре в глубину, Вилор с удивлением обнаружил, что может уже встать в полный рост. Он сделал ещё несколько шагов, и тут нечто заставило его остановиться.

   Это действительно была пещера, которая внезапно расширилась, и насколько она глубока, было не определить. Вокруг него стояла полная тишина, как только смолкли его собственные  шаги по каменистой сыпи дна пещеры. В этой тишине вдруг появилось нечто зловещее, весь энтузиазм Вилора вмиг куда то пропал.
Теперь он ощутил внутри себя самого странное беспокойство, которое зародилось внутри живота и быстро вошло в его сердце, превратившись внутри его в беспричинный страх. Такой жути он никогда не испытывал в своей жизни. Он не был трусом и много раз смотрел в лицо смерти, как своей, так и чужой.
Причины страха, по крайней мере, видимой причины, не было, а страх был, был  внутри его груди и он стал почти мгновенно переходить в ужас. Этот ужас стал быстро подниматься к его голове и моментально захватил всё его существо.
Зимин не мог даже пошевелить пальцем, он застыл, как вкопанный, его просто парализовало этим ужасом, и он сам стал им. С этим наступившим ужасом он перестал воспринимать, что происходит.

Напряжение, наконец достигло пика, тело не выдержало и упало без сознания на дно пещеры.