Исповедь некроманта

Глава 1. Похищение жреца.

По небу бежали тяжелые вытянутые облака, поэтому ожидать зрелищного заката не стоило. И украшения любой пустыни - огромных золотистых барханов тоже нету. Зато вдоволь камня. Каменистые площадки, похожие на мостовые шумных торговых городов, с песчаными дорожками между ними. Поднимающиеся высоко над пустынной землей валуны песчаника. За долгие века сухой ветер превратил их в изъеденные трещинками и прожилками столбы. После какие-то забытые племена, испытывая восхищение или страх, выточили в камне лики своих богов, а может великих предков.
Столь же удивительными выглядели арки, стены и мосты, которые неизвестные зодчие сложили из обломков идолов. Сейчас они бесполезно чернели над безжалостным песком. Народ, что когда-то процветал в этом негостеприимном регионе, давно уже истреблен в стычках с более воинственными соседями. Однако память о нем сохранилась благодаря этим никому не нужным шедеврам архитектуры, а кроме них каждый опытный путешественник помнил о нескольких убежищах, чье уникальное строение и сегодня давало возможность укрыться от стихий.
В одном из таких полуразвалившихся фортов двое переходящих пустыню путников пережидали день, перед тем как ночью двинуться в дорогу. Крышу зала подпирали колонны с вырезанными лицами. Их узкие глаза могли бы заметить, что костер, разложенный под отверстием в крыше, почти не дымит. А мясистые каменные уши подметили бы, что люди стараются не шуметь, хотя услышать их здесь вроде бы некому.
Один из путников, помоложе, двигающийся легко и раскованно вышел наружу через проем, уже пару веков не знавший дверей. Взгляд лазутчика ощупал окрестности, и не найдя ничего подозрительного задержался на отлично сохраненной каменной стеле. Отметив по направлению и длине тени час, парень вернулся под крышу.
Он знаком предложил спутнику продолжать трапезу и присел в полумраке между колоннами.
- Пока мы здесь отлеживаемся, меня заинтересовал один вопрос. С советом кантонов ты договорился, выкупил себя из-под власти империи. А лично мне интересна твоя история. Как ты собственно дошел до жизни такой, что наша гильдия по заказу эльфов вытаскивает тебя, знаменитого мага из имперских дворцов? Глупость, жадность, жажда власти, все это всегда меня интересовало.
Агент замолчал, и его собеседник, поняв, что от него ждут ответа, перестал жевать.
- Мальчишка! Я «дошел до такой жизни», потому что мои изыскания превзошли все то что, удавалось людям. Тебе не понять ничего из того, за что я выкупил свою жизнь.
- И, заметь, сидя между чанами и ретортами, ты не успел научиться делу следопыта. Так что не ссорься зря со своим проводником.
- Что же тебе нужно знать, презренный?
- Ха, не обидно. В Шале ты успеешь вдоволь посостязаться с лесниками в высокомерии. А на меня это уже не действует. Расскажи для начала, из какой ты страны и как связался с имперцами. Люблю послушать байки о том, что случилось до моего рождения.
- Так слушай, и если хватит ума, попробуй что-то понять, - сказал спутник шпиона, худощавый старец, в темной одежде.
Он взял длинными белыми пальцами последний кусок вяленого мяса, и, доедая его, собрался с мыслями. В арке выхода из форта краснело чуть видимое за облаками заходящее солнце. Темнело. Через хитроумные, совсем незаметные глазу, вентиляционные отверстия в стенах у самой крыши по диагонали к полу стремились белые лучи света. Коричневые и живучие, подобно прочим жителям пустыни, корни кустарников, росших над занесенным песком фортом, опутывали колонны как кровеносные сосуды. Подножия колонн опоясывал все тот же песок, образуя на полу море из желтых волн, которые однажды поглотят это жилище без жителей. В волнах среди разных предметов выделялись своей броской белизной кости, в том числе великолепно отполированный человеческий череп.
- Меня зовут Джозеф и я некромант. Возможно лучший, кто когда-либо был посвящен в Темное таинство.
- Это я и так знаю, говори про то, как оступился, как сплоховал, ближе к реальности, старик.
- Я родился в Джералисе, столице страны Джа. Нас братьями и друзьями с детства готовили служению Культу. Ведь жречество было самой влиятельной кастой и фактически правительством в нашем государстве. А эта сила должна сохраниться и приумножиться. Культ в свою очередь поддерживал единство и благоденствие когда–то объединенных легендарным героем Джералисом земель. Я был рад, что моей жизненной стезей стало изучение законов взаимосвязи жизни и смерти – некромантия.
- Сколько пафоса, а? Если вы там такие умные, то почему же прошляпили страну?
- Примерно за сто лет до моего рождения все территории Джа завоевала империя и превратила их в собственную провинцию. Что особенно задевало молодых патриотов – фактически наша родина была присоединена к уже существовавшей провинции, населенной орками – префектуре Сайерат, хотя обе управлялись отдельными наместниками. Я не понимал своих зрелых и пожилых сородичей, считавших, что в подчинении власти империи нет ничего дурного, не мог постичь их стремление тихо жить без борьбы и протеста. Аргумент что раз они вырастили нас, молодежь, сильными и здоровыми людьми, жить в Джа можно – был для меня пустым звуком. Оказалось, таких молодых и горячих как я нашлось довольно много.
- Знаешь, меня клонит в сон от таких речей. Ошибки юности и так далее.
- Не перебивай. В то лето, когда мне исполнилось двадцать три года, меня составе посольства направили в, столицу империи. Нам поручили ходатайствовать о возвращении нескольких ранее захваченных по подозрению в мятеже жрецов. Все задуманное свершилось, так как нам содействовала тогдашняя супруга императора, расположения которой мне удалось добиться.
- Вот. Я же знал, что будет интересно. Какой экзотикой впечатлил царицу?
- Не твое дело, ловкач. Наглый взгляд твой своим холодом напоминает мне взор прислужников-нежити. Пусть Сабину называли жестокой и развратной, как многих из землевладельческого сословия империи, она часть воспоминаний моей юности. Вскоре став главой посольской миссии я обосновался в Люксксане и провел здесь без малого шесть лет. За это время погибла и сама Сабина, ее в приступе гнева заколол кинжалом император. По его приказу покончил с собой дипломатический советник императорского двора, мой учитель в мире политики. Однажды после опустошительного пожара поджог был приписан приверженцам Культа, это вызвало массовые казни, и отношение Джа к владычеству империи стало ухудшаться.
Но эти трагические события не произвели на меня должного впечатления, я был поражен великолепием города. Более всего меня потрясало могущество империи: сюда покоренные народы, склонившись перед силой легионов, свозили дань из товаров, рабов, невероятных знаний. Если бы меня спросили: в чем для тебя счастье и где для тебя Создатель, я бы ответил – здесь, в царственном городе Люксксане.

Глава 2. Речной дорогой.

Шпион и Джозеф с наступлением темноты продолжили путь в эльфийские кантоны.
Очевидность погони заставила их поискать транспорт для увеличения скорости. По сведениям агента, пустыню рассекал надвое поток могучей Долгой реки. Поэтому, он ни с кем не совещаясь, повернул свой крошечный отряд на запад. Ориентиром на карте, выученной наизусть перед миссией, было обозначено Колючее Дерево.
Постепенно под ногами путников стали частыми гостями каменистые долины с едва проходимыми тропинками. Потратив два часа, чтоб найти его на местности, некромант и агент открыли для себя жуткое зрелище: дерево без листьев, с темной почти безжизненной корой, в которой только пристальный взгляд мог различить естественную древесную желтизну. Тучный ствол представлял собой огромное затвердевшее вьющееся растение с ветвями, закрученными вокруг. И ствол и ветви были щедро защищены шипами и колючками, среди которых виднелись зеленые иголки. Хотя само дерево жило, его подножие с цепкими корнями украшали атрибуты тех, кто давно сгинул: треугольный шит, большой, совсем не выщербленный меч, рукоять сломанного ножа, бронзовая походная фляга. Чуть поодаль из-за камней высунулись человеческие ребра и очередной череп.
После нескольких часов упорного движения в новом направлении пешком дорога тропа привела к причалу. Там после долгого ожидания все собравшиеся за это время путники погрузились на ладью перевозчиков. Для наших усталых странников переход по воде был уже избыточным впечатлением, и они дремали бы тихо всю дорогу, если бы не один эпизод.
Среди путешественников отплывших на ладье, были некий эльфийский следопыт, его дочка и крупная золотистая собака неопределённой породы. Такая большая и яркая собака, несомненно, бросалась в глаза, а возможно действительно занимала порядком места на палубе. Во всяком случае, у троицы быстро нашелся недоброжелатель.
Уродливый коротышка чернорабочий, чрезвычайно толстый. С одетым поверх коричневых растянутых одежд черным парусиновым поясом, сшитым для большей длины из двух, который, тем не менее, еле обтягивал брюхо. Даже видно было, что крючки застежек постоянно отрываются и дошиваются. Так вот, он прицепился к проводникам с тем, что якобы из-за их собаки ему не хватает места на корабле. В этом деле он нашел себе последователей и вскоре еще один голодранец начал традиционную песню о том, что животным нельзя находится среди людей. Хотя дочь следопыта сразу же, как запахло жареным, отошла с четвероногим другом далеко к борту.
Шпион всегда считал, что люди, которые так говорят хуже самих животных и не смог удержаться, чтоб не обратить публику против двоих злыдней. Он прислушался к перепалке и бросил несколько фраз. Вроде того, что на заявление низкорослого оборвыша, что если страшная скотина его загрызет, имперские власти тут же бросят хозяев в острог, высказался, что за это, пожалуй, не будет наказания, разве что небольшая, но почетная награда. Окружающие начали посмеиваться и перестали воспринимать оборванца всерьез. Сам он побоялся даже метнуть в сторону некроманта и разведчика злой взгляд.
После такой разрядки дорога показалась быстрой и легкой и уже спустя полдня наши герои сошли на сушу.
Оба беглеца оказались довольно сухопутными крысами, поэтому после плавания желудок и голова требовали отдыха на твердой земле. Долгая река в этом месте разливалась неглубокой отмелью, через которую ладьи тащили волоком. По такому случаю на берегу располагался удивительный лагерь, в котором останавливались перевозчики, чтобы подкрепиться добычей охотников и выторговать что-либо в лавках. Лагерь постоянно подвергался атакам песчаных бурь, и его обитатели выстроили вокруг своеобразную защиту – чрезвычайно гибкие и устойчивые высокие мачты, с чем бы вы думали? С парусами. Каждую мачту из соединенных просмоленными канатами трех-четырех коленец ближе к земле удерживали точно паутина, десятки перекладин, беспорядочно, скорее, по наитию, чем по чертежу связанных веревками между собой. На вершине такого сооружения располагался парус, конечно не настоящий как на корабле, а больше похожий на раскрытые крылья дракона, причем потрепанного не одной битвой.
Между этими столбами размещались палатки и шатры, похожие на кленовые листья: один край всегда крепился у самой почвы навстречу ветру, а остальные как лучи звезды расходились каждый к своему шесту.
Агент выложил несколько серебряных монет за аренду одного такого пустовавшего укрытия. Приценился к висевшим в охотных рядах глухарям и отправился наловить рыбы, наказав некроманту не загулять в его отсутствие.
После ужина, Джозеф, показавший себя мастером по разделке голавлей, продолжил свон повествование.
Джозеф сильно увлекся рассказом и начал отмечать на песке перед собой вехи событий.
- Моя дипломатическая карьера, казавшаяся такой радужной, резко прервалась. Это случилось когда земли Джералиса открыто выказали неповиновение наместнику Империи.
Не дожидаясь объявления войны, я возвращался назад с теми товарищами, которых успел предупредить. На родине, у границы, нас встретил гонец, доставивший поручение. Мы повернули в Джалео – торговый город на побережье, благодаря которому наш народ поддерживал связь с внешним миром и участвовал в политике, союзах, религиозных концессиях, предпринимательстве и исследованиях земель в обход планов империи.
По распоряжению глав Культа мне предстояло оказаться в самом центре восстания, более того, мне самому поручили возглавлять силы повстанцев на побережье, защитить Джалео – территорию стратегического значения.
Именно защитить, потому что, вращаясь среди придворных имперцев, мы с товарищами из посольской группы узнавали сведения о культуре, науке, магии, военном деле, которые позже, в шифрованном виде представлялись в Джералис. Поэтому мы знали, что явное неподчинение призовет на наши земли карательный поход легионов.
- А ты мог бы сгодиться и в моей гильдии, долговязый, - заметил агент, - валяй дальше.
Джозеф сердито взглянул на него и, начертив какой-то значок, продолжал.
- Прибыв в Джалео, я собрал адептов Культа, которые были назначены мне в помощники. Среди них пребывали мои соратники по делам в Империи, джалейские колдуны и несколько сильных некромантов из других районов. Я расспросил их обо всех новостях и, прежде всего о том, что известно о наступательном плане имперцев.
Культисты знали, что армия, направленная против них насчитывала три легиона, не менее двадцати когорт составили вспомогательные войска и конные отряды неизвестной численности. Командование по воле императора принял высокочтимый солдатами полководец – Скайан, герой завоевательных операций Люксксана на юго-западе континента. Его авторитет и вассальные обязательства перед Империей привели под знамена дружины из подвластных провинций. Для самого императора назначение Скайана командующим карательной кампанией стало еще и тонким политическим ходом – он сосредотачивал крупные военные силы в руках человека, которых не имел знатного происхождения и не претендовал на верховную власть.
Это имперский полководец рассказал мне лично сам.
- Интригует, конечно, только времени у нас предостаточно, так что не забегай вперед, - перебил Джозефа агент.
Люксксанский ученый укоризненно покачал головой.
- Ты просто неотесанный бесстыдник. Ну да ладно. Подтвердив свою славу стратега, Скайан выдвинулся маршем к Джалео.
Войско, которое якобы было под моим командованием, начало разбегаться по мере приближения имперцев. Повстанцы всячески стремились избежать сражения с легионами. Самое страшное, что и я не верил в возможность победы в битве. В отличие от моих соплеменников, напуганных слухами о силе приближающихся армий, мне точно было известно жестокое военной мастерство Империи. И я уповал только на милость и прощение со стороны Скайана, если мне удастся убедить своих сторонников прекратить сопротивление.
Исход войны счел уже решенным и с отрядом помощников до осады Джалео отступил в город Тивред. Жители приняли меня подобающе важному лицу Культа, хотя не оказали никакой помощи, относясь как беглецу, кроме как предоставив в распоряжение нескольких посыльных. Этих гонцов я сразу же отправил в столицу, с донесением о боевых действиях. Там же сообщал что укрепился в Тивреде и спрашивал, намерен ли Культ начать мирные переговоры. Также заявлял, что если Джао решит продолжать войну, я начну наступление, как только мне будет дана армия, способная сразится с имперцами. Таким образом, я снимал с себя ответственность за кампанию при Джалео.
А отвечать было за что. Скайан как по учебнику выполнил все известные мне этапы карательного похода. Его солдаты захватили расположенный близ Джалео город Джабру, сожгли его вместе с прилегающими деревнями. Население немедленно продали в рабство. Жители Тивреда ждали от меня действий.
После этого легионы Скайана передвинулись к Джалео, где укрылись все те повстанцы, которые еще не сложили оружие. Мне как командующему пришлось под моральным давлением соплеменников вернуться в город вместе со штабом.
Мы сразу же приняли решение оставить врагу порт и пригороды, и начали развертывать оборону центральной части Джалео, выстроенной на береговых скалах. Исторически сложилось так, что всякий крупный град Джао закладывался на защищенной природой земле и позже поднимался ввысь крепостью. Таким образом ожидать нападения можно было только с севера, остальные стороны обрушивались в море пропастями и ущельями. Силами жителей я заградил стенами северные подходы к городу.
- Герой, просто герой. Достаточно, пора отдыхать.

Глава 3. Лотион.

К середине следующего дня беглецы добрались в один из любимейших городов шпиона. Лотион – выросшее из аванпоста на нейтральной земле между людьми и эльфами прибежище авантюристов. Скупка краденого, грошовая любовь, превышающее спрос предложение кинжалов убийц, вот что привлекало сюда чокнутых, толстосумов, мизантропов и полукровок всех мастей. Здесь можно за один день спустить в игорном доме свою долю от грабежа податного каравана и с отчаянья бросить нелепую жизнь в водоворот случайной драки. Затем получить кошель золота от озабоченной аристократки, пропивать свою юность в одиночку, наплевав на всех и вся, и в итоге упасть в вонючую грязь переулка с перерезанным горлом.
Здесь, как и в других значимых и анархичных городах, находился отдельный представитель следопытской гильдии. Конечно, никаких лавок с аршинными надписями на вывеске. Шпион сейчас даже не подозревал, как именно окопался Гер Пюнт. Хотя это не страшно, найдем. На то и разведчики, чтоб искать.
На перекрестке перед самым носом Джозефа проскрипела здоровенная грузовая повозка. Такие давно должны вымереть, хотя бы по причине превосходства колес со спицами над сколоченными из досок. Значит мы на правильном пути. Агент увлек некроманта в самый бедный квартал Лотиона.
Дешевый оружейный магазин, перед которым на бревнах сидят, передавая по кругу бутылку с диким амбре, разжалованные за жадность и ротозейство стражники, телохранители, сторожа.
Подумав, что не стоит оставлять колоритного спутника как объект насмешек пьяных интеллектуалов, шпион взял Джозефа с собой на переговоры с хозяином.
После десяти минут пространных разговоров о технологиях оружейник понял, что перед ним совсем нищие клиенты. Оставив за себя сына, он предложил некроманту еще раз изучить ассортимент булав и повел лазутчика в захламленный угол склада. Здесь шпион нашел что хотел. Кожаная кираса, покрой которой стал серийным, когда его отец был мальчиком. Двуручный меч, от которого толку не добьется даже опытный коновал. Ничего, тупость лезвия и ржавчину слегка скроем, намотав рогожку. В довершение образа наивного и недалекого искателя легкого заработка агент снял с головы яркую повязку следопыта и руками замаслил вызывающую шевелюру в деревенскую прическу.
Джозев, увидев преображение, хмыкнул. На нем самом мечник решил сэкономить: почему бы в компании со шкафом не странствовать дряхлому чудаковатому магу?
Через некоторое время жители центра города получили возможность наблюдать, как двое праздных бродяг шляются по их светлым улицам. Парень-боец то стучался в двери особняка, то заговаривал с распорядителем харчевни или борделя. Мансер о чем-то глубокомысленно молчал. Совсем негаданно один щуплый малорослый человек в купеческих одеждах, выйдя из ратуши и увидев наемника, остановился.
- Здорово.
- Гер, я никак не ожидал тебя встретить. Ты здесь, в Лотионе?
Джозеф отошел в сторонку.
- Как видишь. Какие-то трудности?
- Нужно перекантоваться денька три. Хочу выйти вместе с караваном на Лалала.
- Могу устроить. Скажем так, побудешь это время вышибалой в моем заведении. После я тебя выгоню. А тот тип сойдет за шарлатана.
- Нормальный ход. А чем ты сейчас занимаешься?
- Устраиваю званые вечера.
- И что, это приносит деньги?
- Еще какие. Долговязый это груз или тело?
- Я его малость конвоирую.
- Тогда идем, расскажу по дороге.
Гер Пюнт зачем-то пошел к дверям бакалейной лавки напротив дома городского совета. Солдат удачи приподнял бровь на секунду и последовал за ним. Маг поплелся следом.
За окном бакалеи мелькнуло движение. Две женщины, в годах и молодая, со свертками в руках, бросились спасать своего шефа от громилы.
- Здравствуйте, дамы, - предупредил наемник бомбардировку покупками, - я ваш новый охранник.
- Да, я подумал дать старому другу шанс реабилитироваться. Посмотрим на его поведение.
- Ты что, его знаешь? – спросила девица.
Пюнт вежливо урегулировал этот риторический вопрос, и пятерка продолжила путь по адресу. Дорогой делец объяснил секрет успеха.
- Понимаешь, сейчас провинции утрачивают свою культуру. Везде насаждаются имперские порядки. А нравы там сейчас агрессивные. Хотя, ты же сам идешь из Люксксана.
- Я там не задерживался.
- Империя, лалальские эльфы, некромант… политика?
- Есть немного.
- С тобой нужно разговаривать, держа в руках клещи. Таким образом, сейчас в высшем свете появилась привычка... ладно, в так называемом местном высшем свете. Впрочем, он везде не высок. Значит, привычка делить гостей на важных и менее важных. Те, кто менее важен, на приемах испытывают некоторые неудобства. Им наливают другое вино, к ним не спешат подойти рабы. Часто их вообще не приглашают.
- И? – с нажимом произнес мечник.
- Как ты понимаешь Лотиан город со своей спецификой. До недавних пор это создавало проблему для деловых кругов.
- До недавних?
- Потом на сцене появился я.
- А, ясно.
- Видишь ли, широкопрофильные специалисты не могли выйти на клиентов и поговорить о делах.
- О делах?
- О делах. Вот тогда мне в голову пришла идея…
- А почему ты не боишься мне ее рассказывать?
- Потому что ты, несчастное перекати-поле, никогда не остепенишься. Одним словом, я организую приемы, куда есть доступ всем, кто располагает рекомендацией. И получаю отчисления.
- А заодно в курсе любой планируемой аферы. Свои стены, свои уши.
- Пролаза!
- Комбинатор!
- Так рад тебя встретить. В итоге дело очень похоже на форумы приморских городов, где слева от дебатов можно купить информацию, а справа заказать смерть.
- Жаль имперцы сожгли те города. Вот времена были.
Следопыты замолчали, вспоминая эпизоды бурливой юности.

Глава 4. Постановка.

Гер разместился на бывшем постоялом дворе. Это здание на краю рыночной площади городские власти прошлый год продали с аукциона. Каждый вечер внутри теперь собирались прощелыги самых разных пошибов. Делец упорно именовал свое заведение клубом. А снаружи фасад украшали картинки из лотионской жизни.
Гер отправил помощниц с покупками вперед и похвалился фешенебельными владениями. Не забывая делать вид, что перед ним слуги.
На широкой мраморной лестнице в целых пять ступенек, что, по словам хозяина гостиницы очень престижно, о чем-то спорили трое глухонемых. Стоящий спиной к персоналу мужчина доказывал что-то своему спокойному круглолицему собеседнику. При этом его руки порхали как взбесившиеся бабочки. Женщина вглядывалась в лица разговаривавших и, время от времени, вставляла свои реплики. Языка жестов наёмник не знал, а если бы и знал, то на такой скорости ничего б не понял. Наконец толстый самоуверенный мужик, обвешанный поклажей, будто он собрался съезжать, широко улыбнулся и закивал.
Не давая досмотреть происходящее, Гер потащил спутников за угол, где у него недорого, опять же если верить на слово, арендовали место палаточные торговцы. Пока тот разъяснял, что таким образом не только зашибает деньги, но и решает проблему снеди для постояльцев, путники его покинули. Мечник подошел к горластому типу, который с деревянного ящика толкал речь.
- Если вам много приходится ходить пешком, вы знаете что такое мозоли!
- Как же, знаем, - проворчал агент.
- Хотите избавиться от них раз и навсегда? - задержал драматическую паузу оратор.
- Продолжай.
Человечек соскочил с коробки и вытащил склянки.
- Приобретайте препарат…
- Чтоб тебя, - сплюнул наемник.
Джозефа пленила блошиная россыпь. На расстеленных циновках в коробочках лежали книги, свитки, амулеты. Кроме них еще несколько картин и ваз. Заведовали всем этим великолепием, по-видимому, принадлежавшим философу пропойце, также пропитого вида нищий с женой. Плотоядно ухмыльнувшись, как волокита в дворике женской гимназии, некромант принялся перебирать монографии. Досталось и тем авторам, с которыми он уже был знаком, и новичкам – авансом.
Оттащить его от развала шпиону удалось только сделав покупку записной книжки в антикварном переплете. Тут же и Гер Пюнт разыскал подчиненных, выдал по первое число и загнал в здание.
Время ужина прошло, и в большой зале начали собираться гости.
- Вон тот верзила, да нет, это другой мой охранник, левее смотри. В имперских поножах. Начальник гарнизона паладин Ниибаль. Дальше. Протиратели штанов из магистратуры. Паладинов адъютант. На породистую собаку похож, да? Это представители теневой части города. Беседуют с судьей. При судье супруга. Вот глава таможни. Рядом с контрабандистом первой величины. Представитель учреждения сферы законного оборота зелий скучает под лалальским пейзажем. Из незаконных сегодня никто пока не пришел. С кем бы его свести? Кого-то еще не хватает. А, первый сноб, сын лотианского казначея Эмонт-младший изволит запаздывать. Наверно считает, что появление позже всех придаст весу и своеобразия его персоне. Сейчас как часы явится.
Пюнт сделал театральный жест в сторону главного входа и начал отсчитывать секунды. На десятой хлыщ в куртуазных одеждах распахнул двери, пропуская господина Эмонта-младшего со свитой.
- Золотой мальчик сегодня в сопровождении леди Хенивар, нового своего увлечения. Все, я пошел к гостям. Тебе пора поговорить об обязанностях с тем типом возле конторки. У которого физиономия, как у эльфийского лорда, глядящего с башни на крестьян. Это мой старший лакей.
Гер Пюнт прошелся по зале, присел в стоящее в нише кресло и отдал несколько приказаний неизвестному за стеной.
Наконец-то появилась возможность отдохнуть от зазвеневшего в ушах голоса соратника. Шпион преградил путь слуге, разносившему закуски, и набрал перекусить. Закусывая, отыскал глазами мансера. Тот спорил с торговцем зельями. Разговор определенно шел о подлинности картины на стене. Стряхнув крошки с ладоней, мечник напустил на себя дурость и подошел к шефу.
- Какие будут указания? - спросил наемник у величественного мажордома.
- Для начала избавься от этого дрына, - Карлайл указал на меч, - в комнате охраны возьмешь копье.
- Слушаюсь.
- Затем. Сегодня будет «бой в клетке». Не ясно? Займись ее установкой.
Шпион оставил Джозефа слоняться среди гостей, уповая на его навыки дипломата, а сам вник в организацию вечера. «Битва в клетке» оказалась обычным трюкачеством. Наемник и второй охранник собрали в центре холла куб из тростниковых решеток, и туда забрался ярмарочный артист. Пюнт объявил, что это великий воин, которого ни кому не удается задеть клинком. Проявить себя в битве хозяин вечера предложил верховному имперскому командованию. Паладин, собрав вокруг себя аудиторию респектабельных торговцев и духовенства, толковал о либерализме.
- Почему говорят, что Империя подавляет оппозицию в провинциях? Лично я готов ежедневно выслушивать недовольных. Я так скажу. Если кто хочет высказаться о политике Императора – смело приходите в крепость. При себе иметь веревку, мешок и похоронные деньги.
К мечу Ниибаль и не притронулся, испугавшись очернить репутацию неудачей. Махать оружием пришлось его адъютанту. Он долго пытался достать комедианта, отделенного прутьями. Вдоволь потешив публику ужимками и прыжками, искусник позволил пустить себе кровь, и на этом официальная программа приема закончилась. Гости вернулись к шушуканью по вопросам, ради которых они сюда и пришли. Шпион разобрал порубленную клетку, разыскал Джозефа за вечерней трапезой. Тот уже успел смолотить ужин, поэтому, когда есть начал проводник, с готовностью продолжил свой рассказ. Подробности он сверял с блокнотом.
Из рассказа наемник узнал, что Скайан осадил город, а Джозеф старался не предпринимать никаких решительных действий, чтобы не ожесточить имперцев против себя. Имперцы твердо намерились взять город, а джалейцы – защитить его. Прошла неделя. С началом первого штурма лучники осыпали стены градом стрел, вспомогательные пехотинцы, выполняя запланированный маневр, начали подымать огромный земляной вал с доступной стороны стены.
Каменщики Джалео потребовали от культистов защиты, ведь под огнем лучников и пращников работа на стене абсолютно невозможна. Храбрость их воодушевила Джозефа, и некромант заставил себя принять меры по спасению города.
Из защитников города он поднял отряд нежити. Зомби выстроились на стене и приняли на себя огонь. В соседстве с мертвецами трудились строители. Им удалось поднять стену на значительную высоту и сделать защиту в виде бруствера на будущее. Скайан обнаружил это и отдал приказ пехоте прекратить бесполезное возведение насыпи.
Полководец пока что не стремился к прямому столкновению. Вместо этого его конница патрулировала окрестности города, перехватывая лазутчиков, что украдкой доставляли продовольствие и воду осажденным.
Джозефу удалось убедить самых активных горожан сделать отчаянный шаг. Поднявшись на ту часть стены, к которой ближе всего стояли вражеские отряды, они выплескивали в сторону солдат воду из сосудов. Узнав о таком пренебрежении к нуждам, Скайан отменил и указание кавалеристам. Некромант же глубокой ночью отправил посланцев к горцам и рыбакам. Они передали его просьбу о помощи с едой и питьем. Специально поднятые мертвецы забрали из тайников поклажу и неслышно проползли мимо имперских лагерей.
Прошла еще неделя и генерал начал готовить армию к серьезному штурму. Когда Джозеф узнал об этом от дозорных, он забеспокоился о своей жизни. Собрав самых доблестных горожан, маг просил их покинуть город вместе. Те возмутились. Тогда тогда убеждал их, что отсутствие в городе руководителей восстания сделает имперцев более милосердными к побежденным. Многочасовые споры прервались сигналом о начале штурма.
Скайан направил легионы к центральным воротам. Вспомогательные пехотинцы тащили изготовленное за время осады стенобитное орудие – таран. Батальоны лучников не позволяли защитникам города обстреливать наступающих пехотинцев со стены. Ничто не помешало имперцам сосредоточиться у стен. Под ударами окованного металлом тарана городские ворота предательски задрожали.
Созвав всю оставшуюся целой и дееспособной нежить, Джозеф послал темные творения к тарану. Мертвецы перелезали через бруствер, прыгали на таран, облепляли его ударную часть. Таким образом, орудие не могло наносить жесткие удары по воротам. Это дало защитникам время. Несколько десятков мертвяков вышли из боковых ворот и заковыляли к расположившимся на возвышенности стрелкам. Их появление вызвало только небольшой переполох: конники Скайана сбивали неупокойников с ног, заставляли лошадей дробить их кости. Через десять минут контратаку разметали, и только ветераны-легионеры забавлялись охотой на нежить. Они метали дротики, прибивая мёртвых к земле или повозкам, а затем рубили усопших на куски.
Все же нейтрализация тарана прошла успешно. Горожане метко стреляли из луков по храбрецам, пытающимся стряхнуть с орудия диверсантов, вцепившихся в бревно воистину мертвой хваткой. Проломить ворота, а тем более стену в таких условиях стало сложно. Скайан, потеряв хваленое терпение, послал на штурм солдат с лестницами. Вспомогательные пехотинцы подтягивались к стене с мостками, которые они готовились подать прорвавшимся наверх легионерам.
Защитники подняли к брустверу котлы кипящего масла. Жрецы под началом приготовили Джозефа чаны едкого зелья, используемого в темном искусстве некромантии. Все это было вылито на наступающих воинов. Искусные стрелки выпускали горящие стрелы. Обожженные маслом солдаты вспыхнули. Ядовитый отвар, хотя его было и немного, устрашил даже ветеранов. Солдаты решили, что со стен на них льется не обычное масло, с которым имперцы сталкивались ранее, а что-то неизвестное и жуткое. Такой отпор вогнал легионы в смятение. Когда на крики израненных и измученных солдат подоспело подкрепление, некромант поднял зомби из погибших легионеров. Бывшие товарищи напали на имперских воинов. Наступление замедлилось, дух солдат падал. В итоге Скайан сдался и велел прекратить штурм.
- Эй, парень, - появился в дверях столовой комнаты охранник, - твоя очередь нести вахту.

Глава 5. Любовь и прочие неприятности

Второй день в Лотионе прошел спокойно. Гер где-то раздобыл столичную певичку. Все что потребовалось от лазутчика – подготовить возвышение сцены. Что он и сделал при помощи Фалько. За время очередного дежурства наемник сдружился со вторым охранником. Вечером публика валом валила посмотреть на формы певицы. Никаких потасовок и скандалов. Поэтому, когда гости разбрелись по залу обсуждать достоинства и недостатки фигуры артистки, агент расслабился.
Он решил дослушать рассказ спутника. Мансера наемник нашел на кухне гостиницы. Сидя под решетчатым окном, в раму которого вставлены настоящие стекла, Джозеф продолжил историю.
И все же город Джалео пал. Спустя шесть недель с начала осады горожане начали перебегать в имперский лагерь. Один из них, ожидая награды, добился аудиенции у генерала. Перебежчик рассказал Скайану, что горожане обессилены и недосыпают, так как каждую ночь стерегут стену от нападения. А выучки к этому у джалейцев нет. Скайан не доверял полностью перебежчику, предложившему атаковать на рассвете, когда часовым будет нестерпимо хотеться спать. Поэтому злополучного горожанина повели со штурмующим отрядом. Сын полководца, Сиигильд возглавил сотню ветеранов пятого легиона, а паладин Зиискель – десятого. Забравшиеся по живой пирамиде воины перерезали стражам глотки.
Утро встретило джалейцев зрелищем имперского лагеря на главной площади города. Почти все войска прошли через распахнутые ворота. И теперь уютно хозяйничали вокруг палаток, ожидая пробуждения Джалео. В тот же день горожане начали расплачиваться за сопротивление. Солдаты зарезали каждого, кого захватили на улицах. И истощив силы, вернулись в шатры. На другой день убили тех, кого застали в домах. А на следующий – вообще всех, кого нашли в канавах, подвалах и сараях. Впрочем, молодых женщин и маленьких детей во второй и третий день щадили. Прочего же народу погибло сорок тысяч человек.
Город сначала подвергся полному разграблению, а затем разрушению. Прославленные стены саперы обвалили в подкоп и засыпали грунтом.
По приказу генерала солдаты искали Джозефа среди мертвых и живых. И два дня не могли найти. Это время некромант с сорока соплеменниками скрывался в глубоких пещерах прибрежных скал. На третий день одна из женщин поднялась наверх в нетерпении узнать, что сталось с ее семьей. Она сдалась патрулю и на допросе выдала местонахождение предводителя. Тогда в грот спустился Зиискель, давний друг и собутыльник Джозефа. Паладин объяснил, что генерал сохранит волшебнику жизнь, ведь судить его должно Императору. Услышав это, скрывающееся в гроте горожане взялись за оружие. И Зиискелю пришлось отступить к своим. Следующие часы разгоряченные джалейцы спорили. И решили покончить с собой. Всем сразу. Джозеф предложил более эффективный способ, когда один человек закалывает стоящего в строю через определенный интервал товарища. Так можно быть уверенным в смерти, а не ранении. И выбрал того, что начнет процесс. В итоге последними остались сам мансер и один паренек.
- Ух ты! Это ведь математика? Смертельная наука! – воскликнул шпион.
- Тише, юноша, слушай дальше. Ему я легко внушил, что не могу позволить себе запятнать руки кровью соотечественника. И мы сдались имперцам.
- Ладно, старик, детское время закончилось, тебе пора на боковую. А я иду караулить наш вертел.
А на следующее утро начался переполох. В город пожаловал иерарх Кук. Значительный придворный и попечитель имперских школ в провинциях. Посмотрев на местную школу и на горожан, сановник решил собрать отцов города, чтобы сделать им от имени Империи внушение.
Когда провинившиеся градоначальники засуетились с дарами, Кук посветлел лицом. А после того, как перед местным алтарем Светлейшей богини в его честь закололи козла – совсем оттаял.
- Очень хорошо. Я рад, что лотионцы готовы идти навстречу. Ограничимся тем, что я почитаю вам что-либо из своих «Поучений».
Ассамблею решили провести на постоялом дворе Гера Пюнта. Помимо завсегдатаев там собрались все мало-мальски влиятельные лотионцы. На балкончиках под потолком разместились лучники сопровождавшего сановника отряда. Улицу перегородил отдельный тяжелый эскорт-эскадрон во главе с паладином. А в помещении из центра залы наемника и Фалько оттеснили ветераны-алебардщики.
Иерарха плотной стеной окружили секретари, последователи и просто ценители умной мысли.
Слуги начали обносить гостей вином и снедью. Кук подозвал первого секретаря.
- Ксерокс, достань экземпляр трактата и открой на третьей главе.
Гости встревожились. Люди приняли скучный серьезный вид и отмахивались от лакеев с вином.
- Об умеренности. Потребляя какое-то благо, спрашиваем ли мы себя – а есть ли в этом потребность?
Тут даже Ниибаль прекратил есть.
- Едите ли вы, спите ли вы – все это нужно делать в объеме, требуемом потребностью. Слушать музыку, смотреть на картины или говорить с друзьями и многое другое – можно измерить эти потребности? Конечно можно! А делая что-то сверх потребности вы лишь впустую растрачиваете время и средства. Которые легко можно применить на благо Империи.
Паладин тосковал с куском окорока в руке.
- Учитель, а как быть, если видишь, что твой господин неумерен в комфорте и наслаждениях? – задал вопрос один из последователей Кука.
- Хороший вопрос, - улыбнулся заранее заготовленной реплике иерарх.
- Кому, как не облеченному властью больше других необходимо знать все тяготы жизни неправедной? Ведь наши вожди страдают, и жизней не щадят, пробуя на самих себе вредные для народа излишества.
Начальник гарнизона воодушевился и продолжил есть мясо.
- Только человек высокого полета, с огромной силой воли и чувством ответственности за народ может поступать так, как ты описываешь, ученик.
- Так, что это на полях? Ах да, заметка для новой книги. Мм... «Переходя дорогу, убедитесь в отсутствии приближающихся повозок». Хорошо. Ну-с, продолжим.
- И кратко об уме. Что сделает глупый человек, если на него надавят силой? Огрызнется и воспротивится. Как поступит умный человек? Промолчит и подчинится. Значит ум в покорности. Умный человек всегда уступит. Ум есть способность приспосабливаться. Будьте же смиренными подданными нашего Императора, да продлится его правление. А глупость не принесет вам ничего кроме беды.
По возвращении из уборной лазутчик был перехвачен леди Хенивар.
- А ты как тут оказался, парень? Я со всеми здесь знакома, а тебя не знаю.
- Да я так, миледи, околачиваюсь по коридорам с копьем, не более того.
- Нет, мне любопытно. Ты один из лазутчиков Гера Пюнта? – Хенивар запустила руку в свои волосы.
- Этим я не занимаюсь.
- Да сказал бы сразу, что из его банды, как будто я не знаю, чем Пюнт занимается. Я бы и отстала.
- Но ведь это будет неправдой.
- У, какие мы загадочные, – леди расплющила пойманную вошку между ногтями.
Утром к шпиону явился мажордом Карлайл и объявил, что господин Пюнт требует к себе мерзавца.
- Так ты расплатился за мою доброту? – бушевал Гер.
Лазутчик молчал, ничего не понимая.
- Карлайл застал тебя вчера с леди Хенивар. Ты понимаешь, что это неуважение к семье Эмонтов?
Довольный мажордом осклабился.
- Да еще в такой животной позе! Оскорбить уважаемого человека под моей крышей! – хозяин гостиницы швырнул на пол поднос, с которого завтракал.
- Виноват, если на то пошло.
Серебряный поднос продолжал музыкально звенеть.
- О чем ты думал? А если об этом узнают в городе?
Наемник промолчал.
- Головач! Вышвырни этого… хама за ворота, - приказал делец Фалько.
Второй охранник подумал, и кивнул хозяину своей крупной, подарившей несмываемое прозвище головой.
- И того дистрофика приблудного тоже долой.

Глава 6. Вопросы наследственности.

В той части Лотиона куда сходятся торговые пути расположено много лавочек. День-деньской они бегают вслед за тенью. Каждый прохладный участок давно посчитан, и хозяева зорко следят, чтоб никто не расположился у их стены или дерева. В одну из палаток, перед тем как отправиться прочь с караваном, заглянули шпион и некромант. Пока Джозеф, ничего не подозревая, разглядывал товары, лазутчик нашарил в дорожном мешке какой-то предмет. Улучив момент, когда наберется длинная очередь покупателей, он метнул в стену перцовую гранату. Через пару мгновений одна горожанка чихнула. Затем еще и еще. В очереди засмеялись. Следом к ней подключился другой покупатель. Буквально через минуту людям стало не до смеха. Атмосфера приобрела нестерпимую остроту.
После того как все, даже хозяин с подмастерьем, выбежали на улицу, шпион, прижимая к носу тряпицу, собрал необходимое снаряжение. С ворованными съестными припасами, парой грубых темных балахонов и прочим снаряжением он прокрался наружу через черный ход. Подоспевшего стражника окружили потерпевшие и свидетели. Особняком от них очень натурально кашлял и тер слезящиеся глаза Джозеф.
- С ума сошел? Предупреждать нужно.
- Тогда этот трюк не будет выглядеть естественно. Ладно, проехали.
- Ладно? Это ты одолжение что ли мне делаешь, мальчишка?
- Вот именно. Держи.
Агент поделился с магом захваченными вещами. Переодевшись, они побежали к караванной остановке.
Пассажиры и поклажа доставлялись к повозкам по деревянной платформе. На лестнице стояли две горожанки, проводившие своих мужей. Они остановились, чтобы обсудить личную жизнь одной из своих знакомых. Агент после пятнадцати секунд заминки устал их ждать и буркнул ругательство. Мещанки поджали губы и, бросив взгляд на грубияна, убрались с дороги.
Самая большая повозка вмещала львиную долю грузов и начальство погонщиков. Колесные оси крепились на вертикальных втулках, что позволяло быстро поворачивать. Причём передняя каретка была присоединена к упряжи, а задняя – на гибкой сцепке к передней. На подушках в кузове сидел ветхий старичок с загорелым, дубленым лицом. Рослая женщина с волнистыми волосами запрягала последнего из четырех гуму. Эти экзотические для здешних мест животные, вдвое крупнее рыцарской лошади, щеголяли блестящей черной шерстью и нетерпеливо били копытом оземь.
- Во имя Создателя, господин, позволь двум недостойным присоединиться к странствию.
- Паломники? – старик окинул взглядом власяницы - Ну что ж, это даже к лучшему. Когда пассажирам наскучит распевать песни и травить скабрезные анекдоты у вечернего костра, они с удовольствием послушают вашу доктрину.
- Вписывать их, Дед? - уточнил высунувшийся из-за борта приказчик.
- Платить вам есть чем?
- Творец посылает своим почитателям только насущное.
- Хорошо, договоримся. Найди пилигримам место, Селадор. Дочь, проверь, все ли готовы.
Еще через час повозки цепочкой потянулись из города в долину. Караван сопровождали наемники, миниатюрная орочья ала. Всего четыре всадника на гигантских варанах. Кроме того, в двух передних и двух замыкающих каретах помимо возчиков за дорогой следили наблюдатели-стрелки.
Дорога из Лотиона пошла гладко, разбойного люда не наблюдалось. Этот путь считался оживленным, и погонщики едва успевали приветствовать другие караваны. Возчики встречных поездов с завистью смотрели на повозки запряженные гуму, которых дочь Деда пригнала из загадочной Мондолии.
На вечернем привале пилигрим решил навестить статную погонщицу, что прилегла на лужайке.
- Тебе не скучно одной?
- Нет.
- Ты серьезно? Не может быть.
- Однажды мы везли двоих парней. На стоянке в Соугле они стали приставать ко мне и попробовали запугать. Знаешь, иногда караван проходит через тот город. Всякий раз я навещаю их могилы.
- Понял, вопросов больше не имею.
Странник направился отыскивать попутчика. Некромант нашелся на поляне, где изучал степную флору. По просьбе шпиона Джозеф продолжил свою историю.
Узнав от друга-паладина, что пленного некроманта генерал отошлет императору, маг обеспокоился. В такой ситуации его жизнь должна сократиться ровно до дороги, триумфального марша за колесницей правителя и нелепого представления на очередных играх. Поэтому Джозеф попросил Зиискеля представить его Скайану. Доглие минуты он прождал, раздумывая, удастся ли реализовать задумку. Наконец паладин вернулся с доброй вестью. Полководец согласился на встречу и отослал всех офицеров кроме сына из шатра.
На первый взгляд генерал показался волшебнику простым люксксанским крестьянином. Да собственно он всегда им и был. Хотя походы и власть придали Скайану облик бывалого воина и командира, на неподвижном лице щурились очень хитрые глаза. А обритая в соответствии с уставом круглая голова и широкий нос могли бы принадлежать любому земледельцу центральных провинций.
Сын его напротив выглядел аристократом. Скайан, получив за службу обширные земли, в том числе те, на которых батрачили его предки, укрепил свое положение среди военной элиты империи взяв жену из семьи потомственных полководцев. Супруга с младенчества умела привечать знатных, отталкивать слабых и в долгие годы походов генерала скрашивала досуг тем, укрепляла положение фамилии политическими маневрами. Все эти хитрости немало занимали подрастающего Сиигельда. Прожив в дальнем отцовском поместье до шестнадцати лет, юноша узнал азы планирования интриг и научился держать себя с достоинством в любом окружении. Поэтому сейчас он с интересом разглядывал знаменитого сановника из протектората и думал, какие выгоды можно извлечь из его смерти.
Джозефу в очередной раз пришло на помощь знание государственного устройства и политического климата империи. Некромант заявил, что в дни, когда город захватили солдаты Скайана, гибель множества людей вызвала выброс ментальной энергии. Будучи некромантом, он это ощутил, и смог непроизвольно заглянуть в будущее. Там Джозеф увидел Люксан, переживший народный бунт и приветствующий Скайана как нового Императора. Для особо одаренных маг подытожил, что предсказывает генералу венок правителя.
Сиигильд сразу же ухватился за такую идею, ему очень льстило из офицера произвестись сразу в императорские наследники. Командир убедил отца затянуть с отправкой пленного в составе трофеев.
Дальнейшие события подтвердили прогноз Джозефа. Через две недели от гонца, прискакавшего верхом в лагерь, имперцы узнали о перевороте. Оказывается во время разрушения Джалео Люксксан лихорадило не менее сильно. Заговорщики расправились с императором и его сторонниками. Затем революционеры несколько дней награждали себя за подвиг невиданной даже для империи роскошью и безнаказанностью. В итоге временщиков выдворили из дворца новые восставшие. Сейчас легионы, сохранившие относительную дисциплину, заочно выбрали Скайана императором.
Некромант остановил рассказ на том, что Скайан отправился в Люксан принимать присягу правительства и армейского командования. Мага как человека, принесшего удачу, генерал освободил, распорядился выдать одежду имперского образца и включить в состав переводчиков. Вопреки «предсказанию» Джозефа он в столицу не повез, а отдал в распоряжение сына, которому поручил подавить последний очаг восстания. Историю о падении неприступной столице-крепости некромант отложил на следующий раз.
Вечером второго дня пути дозорный в голове каравана заметил двух всадников на дальней сопке. Через час, когда это повторилось второй раз, Дед дал указания вожаку орков ехать параллельно дороге на расстоянии полета стрелы от повозок.
В последовавшей за этими событиями засаде защитники каравана потеряли двоих. Разбойников же убили четырех, а остальных погнали в степь вовремя налетевшие орки. Одному из рвавшихся в герои пассажиров угодила в горло стрела с широким лезвием. Да еще другой нашелся под повозкой, где вовсю причитал над раздробленной ступней. Орки вернулись в неполном составе: бездыханного товарища перебросили через седло варана. Утром человек с раненой ногой затих и умер. После этого подозрительных движений на маршруте не наблюдалось. Еще двое суток пути позволили поезду без происшествий добраться до Лалала.

Глава 7. Плащи и кинжалы.

Близ города караван замедлил ход и свернул к торговой чети. Только там эльфы позволяли находиться низшему сброду. На мосту, ведущему к каменному амфитеатру, на котором располагались лавки, приезжих встречали два паренька. Один из них поднял руку, сложил кисть наподобие гусиного клюва, и, покрякивая им, издал гукающие тюленьи звуки. Второй, со странным деформированным черепом, грозно глянул на возчиков и прочел мораль.
- Ты осторожней езди! Собьешь.
Кто-то из пассажиров бросил убогим «контролерам» монетки. Минутой позже повозкам пришлось остановиться, чтобы пропустить весело напевающего прохожего с шаткой походкой и расстегнутым ремнем. Трогаться снова Дед не стал. Приехали. Простились. Миром-ладом разошлись.
На небольшой рыночной площади ранний проповедник, окруженный юными фанатиками, пытался в очередной раз, но по своему, преподать народу прописные истины. Паломник и некромант вписались в картину всеобщего поиска смысла бытия без труда.
Голубятня, где по данным пилигрима расположился местный агент Гильдии, нашлась в квартале нищих и воров. Шпион хватал за рукав проходивших мимо хулиганов, и с выражениями адепта непротивления злу насилием, выспросил, где обитает карманник-полуэльф. Пацаны дотошного странника избегали, но дорогу объяснили, прибавив, что Клод миссионеров не жалует и веру никакую не примет.
Хижина встретила паломника и некроманта подозрительной тишиной. Дом стоял на отшибе, и спросить, как дела, было не у кого. Джозефа агент отправил назад, прогуляться вдоль улицы и стал наблюдать. Когда через четверть часа лазутчик решился тронуть засов, из рощи неподалеку вышел человек в форме с нашитыми мечом и топором. Таким лалала дозволяли следить за порядком на привозе. Разминая затекшие конечности, тот заявил, что выслеживает преступников, и от помощи честного гражданина не откажется, и нет ли еще кого до кучи? На это пилигрим ответил согласием, а вот никого другого он не видел.
За дверью, в помещении, ничего говорящего о происшествии не обнаружилось. Посуда на столе. Ступеньки лестниц и слюда окон целы. Пятнадцать минут осмотра ничего не дали. Стражник предложил спуститься в подвал и, не дождавшись реакции агента, пошел первым. Идя следом, лазутчик с хрустом наступил на что-то под ковром. Потянутая на себя материя открыла дохлого голубя. «А дела наши скорбные становятся все интересней», подумал шпион. На лестнице пилигрим задержался только на секунду. Он тряхнул плечом так, что рукав хламиды накрыл кисть, а обратно рука вернулась с ножом лезвием вверх.
Фальшивый стражник дал знак, подняв два пальца до уровня лица. От теней подвала отделись пятеро закутанных в плащи с капюшонами. Один из них скользнул мимо лазутчика и захлопнул дверь.
- Так, где говоришь, твой товарищ? – ощерился патрульный.
Вместо ответа агент ударил его ножом в глазницу. Затем вытащил поясной кинжал и приготовился отразить атаку оставшихся противников. Нападающие вдруг буквально бросились бежать от странника. Выпущенное ими холодное оружие застукало в пол. Дверь открылась, и в проходе показался маг. Еще одна мантра поставила врагов на колени.
- Покрепче чем твоя вонючка будет? – Джозеф добивал засаду.
Лазутчик кивнул. Он стянул с кресла перед столом темный, видимо стражников плащ. К спинке был прикреплен искомый воришка. Пилигрим заглянул под стол. Лезвием кинжала он провел вдоль рамы, и клинок зажали тиски ловушки. Шпион нашарил и достал шкатулку, где хранились послания агентов Гильдии друг другу. Так, Клод ничего не успел оставить. Есть только рифмованный шифр о распределении сил.
Ипанца при троне.
Эргиус в дороге.
Гер в притоне.
Клод на огороде.
Почерк Мастера. Значит, на помощь рассчитывать не приходится. Светлокожий темноволосый полуэльф в кожаных штанах и безрукавке был мертв. Под ногтями фиолетовые полоски от иголок. Что ж, покойся с миром, Клод. Будем пробиваться сами. Тело лазутчик отволок в угольный шкаф. Погибших разведчиков хоронят без почестей.
В таверне нашелся свободный, относительно чистый уголок. Заказав служанке ужин, шпион повесил голову.
- Расскажи что ли, как жилось у имперцев.
- Не сахар, - ответил некромант.
Он продолжил историю, сверившись с ранее сделанными заметками из тетради. После отъезда Императора Скайана в Люксксан его сын возглавил войско. Новоявленный генерал взялся оправдать доверие и осадил столицу восставшей провинции. Прошло несколько дней, как расположился лагерь, и легионеры вызвали Джозефа к командующему. Сиигильд отдыхал в шатре, получая сеанс массажа от походных спутниц.
- Входи, вольный. Вот я подумал, зачем терять воинов зазря… что молчишь? Хорошо я подумал?
- Да, могущественнейший.
- Значит, одобряешь, - Сиигильд перевернулся на живот, - тогда сходи, переговори со своими, пусть сдаются. А? Одобряешь?
- Всем сердцем, мой господин.
- Вот и валяй.
С приземистого холма перед городской стеной некромант обратился к жителям Джералиса.
- К здравому смыслу взываю я. С кем вы сражаетесь? С Империей. С властелинами мира. Чего они требуют от нас? Дани, которую наши предки платили безропотно. Чем вы рискуете сейчас? Всем. Борьба за свободу – благородное дело. Но бунт без надежды на результат – глупая смерть. Подчинитесь, ибо все народы склонились перед Империей.
Народ безмолвствовал. Наконец, на краю стены началось шевеление. Взметнулись руки, и град камней накрыл холм. К упавшему магу прямо из распахнувшихся ворот бросились вооруженные сограждане. Солдаты сопровождения ощетинились копьями и успели вынести некроманта на плаще. Оторопевшие от такого куража легионеры не успели даже воспользоваться моментом для проникновения в город. Почти все рискнувшие храбрецы сумели вернуться за стены.
Город праздновал смерть предателя. На радостях даже отпустили из-под стражи родителей некроманта, и те торжественно от него отреклись. Воодушевленные жители отбивали один штурм за другим. Генерал вновь приказал воздержаться от атак. Вскоре Джозеф выздоровел и продолжил агитацию. Она все-таки имела некоторый успех. Состоятельные жители продавали свое имущество и, проглотив монеты с драгоценными камнями, бежали из Джералиса. Уйти далеко они не могли, так как Сиигильд выставил оцепление и организовал верховые патрули. Но осажденные об этом не знали. Прошло несколько недель, и близ столицы вырос палаточный пригород со своим хозяйством. Торговцев и слуг генерал пропустил беспрепятственно и ввел легкий налог.
Однажды один из орков иноземного легиона увидел, как беженец освобождается от спрятанного. За что злосчастный джералисец был тут же зарезан. Слух быстро распространился среди варваров. Когда генералу доложили о происшествии множество беженцев уже лежали на земле с распоротыми внутренностями. Хотя Сиигильд запретил подобную практику, прирожденным охотникам ничего не стоило регулярно отбивать жертву от стада и иметь устойчивый доход.
В один из дней легионеры вновь вытащили Джозефа из палатки. Сиигильд стоял на улице, ординарцы поправляли его броню.
- Взгляни на город.
В Джералисе пылал пожар. Люди отчаянно боролись с огнем. Генерал предложил надавить на их души именно в этот момент.
Голос некроманта достучался до дрогнувших сердец горожан. Маг упирал на то, что своими силами джералисцам не справится, и они сгорят заживо внутри своих стен. Имперцы же помогут сохранить столицу и так любимый всеми жителями Джа храм Жизни и Смерти. Солдаты, когда их пустили в город, методично вырезали население и разрушили все здания. Ненавистные стены обвалили.
Лазутчик, дожевав свою порцию, прервал рассказ.
- Угощайся, сегодня ты паек отработал.