Любите ли вы Маяковского? Рассказ. Окончание

Окончание. начало http://proza.ru/2025/09/07/1236


ПРОШЛОЕ - ЭТО ТАК БОЛЬНО

Ну, почему ей так не везет! Почему именно этот малахольный  змеелов поселился рядом? Однако, что толку задаваться бесполезными вопросами? Тася встала и побрела на кухню прибирать следы соседского нашествия. Кое-как заткнула разбитое окно подушкой, убрала осколки разбитой банки, и опять вымыла пол.

Пережитое волнение начисто прогнало сон. Тася достала из холодильника бутылку водки, налила рюмочку, подумала, заменила рюмку стаканом и выпила в три приема, заедая ледяной напиток ядреными чесночными котлетами, но голова на удивление оставалась ясной.  Она сидела за кухонным столом, машинально щелкая выключателем настольной лампы. Свет то вспыхивал ярким маячком, то гас, погружая кухню во мрак. А и ладно, думала Тася, можно жить без любви. Другие же живут — и ничего, не жалуются. Надо просто жить, ничего не загадывая, ничего не требуя. Значит, такая у меня судьба. И всё! С понедельника начинаю новую жизнь. Тихую размеренную, никого не жду, никого не ищу. Хватит людей смешить!

Тася взяла подружку-гитару и тихо запела:

запомни мой образ, когда в полутьме целую твое лицо,
запомни мой голос и след на стекле от выдоха хрупких слов,
смотрящим на то, как в костра дым и чад врезаются мотыльки,
горячим, горящим, влюблённым в тебя — запомни меня таким,
и если когда-то, спустя десять зим, ты встретишь меня в толпе,
найдешь меня серым, безликим, пустым, ушедшим в чужую тень,
схвати меня крепко, сожми воротник, встряхни меня за плечо,
скажи, что я трус, неудачник и псих, брани меня горячо,
заставь меня вспомнить ночной океан, рассветы, ромашки, джаз,
прижми свои губы к холодным губам,
заставь меня
вспомнить
нас.

Кто-то за окном деликатно постучал. Тася вытащила подушку. Неугомонный сосед  помахал бутылкой и смущенно пробормотал:

- Я подумал... вы мне сигналите... ну... лампой мигаете...вы перенервничали... а я вроде виноват... слышу вы не спите... вот и подумал, что вам сейчас... рюмка ликера не помешает... - он замолчал.

- Мне уже не помешал стакан водки, - кивнула Тася доброжелательно, - но вы заходите! Да можно прямо в окно. Не стесняйтесь!

Пока сосед неуклюже карабкался в окно, Тася достала рюмки, вазочку с орешками, нарезала сыр. Сосед наполнил рюмки, выпили, закусили.

- А вы зачем дома гада держите? - не удержалась Тася.

- Да не то, чтобы держу. Я его подобрал у реки, раненого. Кто-то бил — не добил. Пришлось лечить. Вылечил на свою голову! Теперь паршивец так и норовит удрать из аквариума.

- Вы добрый доктор Айболит?

- Нет, что вы! Я филолог. Занимаюсь поэзией серебряного века.

- Филолог?!  - Тася насмешливо хмыкнула.

- Вы не любите филологов? - удивился сосед.

- Вам показалось, - Тася махнула рукой, - не обращайте внимания.

Но настроение у нее опять упало. Много чего срослось в этом падении: и тоска по незадавшейся любви, и усталое одиночество, и малахольный сосед со своим гадом, и три рюмки ликера, упавшие на водку с котлетами. Словом, было от чего завестись, и Тася завелась. Она посмотрела на соседа, задумчиво жующего кусочек сыра. Ишь, сидит, скучает, веселите его в два часа ночи! Приличные мужики дома под боком у жены спят, а этот всё приключения ищет.

ЗАСТАВЬ МЕНЯ ВСПОМНИТЬ НАС

Она уже забыла, что сосед примчался сначала спасать её, а во второй раз как раз наоборот, её, Тасю, развеселить, утешить, поддержать. Но Тася отбросила всю ерунду про спасение — сам упустил гада, сам  и виноват! Нечего кого попало в дом тащить. Усмехнувшись, она спросила, вложив в голос всю накопившуюся желчь:

- Вы, наверное, не женаты, потому что все бабы — стервы. Да?

Сосед изумленно вскинул брови и осторожно ответил:

- Вы правы, все бабы — действительно, стервы. Но утешает в этой ситуации только одно: к счастью, не все женщины — бабы.

- Какая глубокая мысль! - съехидничала Тася.

- К сожалению, не моя. Раневской.

Сосед словно не замечал её язвительности, пытаясь перевести не очень приятный разговор в шутку.

- А вот я -  одна, - заявила Тася горделиво, и даже прихлопнула ладонью по столу, -  и это очень хорошо, я вам скажу. Одиночество для современного человека — это благо, это награда, которую не каждый заслуживает.

«Господи, что я несу! - тут же подумала она. - Надо сменить тему».

- А у вас была первая любовь? Или вы только змеями интересуетесь?

Сосед усмехнулся:

- Конечно была. А у кого её не было?  Любите Маяковского? - он кивнул на томик, сиротливо лежавший на углу стола.

- Терпеть не могу!

Тася схватила книгу, открыла на первой попавшейся странице и нарочито противным голосом начала читать:

Меня сейчас узнать не могли бы:
жилистая громадина
стонет,
корчится.
Что может хотеться этакой глыбе?
А глыбе многое хочется!

Сосед осторожно забрал у нее томик, закрыл, бережно отложил в сторону. Тася дернулась было схватить книгу, но он удержал ее руки своими, как оказалось, сильными руками и, глядя ей в глаза, произнес:

Ведь для себя не важно
и то, что бронзовый,
и то, что сердце — холодной железкою.
Ночью хочется звон свой
спрятать в мягкое,
в женское.
И вот,
громадный,
горблюсь в окне,
плавлю лбом стекло окошечное.
Будет любовь или нет?
Какая —
большая или крошечная?

Что-то очень знакомое прозвучало и в этом глуховатом голосе, и в этой интонации. До боли знакомое.

НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!

- Не может быть, - пробормотала Тася, таращась во все глаза на соседа, пытаясь разглядеть в нем черты юного студента, - так не бывает!

- Бывает! - улыбнулся сосед. - А ты не очень изменилась, всё такая же красивая. Хотя я тоже сомневался, учитывая наши сложные отношения... Но когда увидел тебя на туалетном столике во всей, как говорится, красе, - он закашлялся, - да ещё с Маяковским, все сомнения пропали. Только моя женщина могла в минуту опасности спасать не себя, а Маяковского!

- а мне, - продолжил он, помолчав,
ни один не радостен звон,
кроме звона твоего любимого имени.

Тася растерянно молчала, но после этих слов соседа робкая улыбка тронула её губы.

- Вот! Уже лучше! Процесс пошёл. Теперь вспоминаем: Бульвар Гагарина, дождь, акация во дворе. Ну, акацию-то ты помнишь?

Тася кивнула. Ещё бы она не помнила! Но разве не она повторяла, как заклинание: «прошлое — это прекрасно, моя Мари, только с собой ни за что его не бери». И вот это оплаканное, измучившее её прошлое сидит в её кухне. И что с этим делать! Всё начинать с начала, с нуля? А где же взять на это силы? Господи, как же она любила мальчишку, с золотой непокорной прядью волос! А этого усталого немолодого мужчину она не знает. И любить его ей совсем не хочется. Что общего у неё с ним? Только одна ночь  да Маяковский. И самое главное — он её не искал! Он её предал! А теперь свалился на голову. Здрасте!  Она вся подобралась и спросила:

- Вас как зовут?

Голос ледяной,  ни капельки тепла.

- Тима...Тимофей Павлович, - сосед явно удивлён такой резкой сменой настроения.

- А меня — Анастасия Владимировна.

- Я  не забыл, - сосед неуверенно улыбается, но Тася сверлит его холодным взглядом, не отвечая на улыбку. Все-таки годы работы в серпентарии даром не прошли.

- Вот что, Тимофей Павлович, за помощь, конечно,  спасибо! И за ликер — тоже. Но уже  поздно, пора вам... К Степке и Бегемотику.  Я сейчас открою дверь, давайте прощаться.

Сосед понимающе покачал головой.

- Я искал тебя, Тася. Я, действительно, искал тебя. И каждую весну сторожил этот дурацкий киоск с мороженым в надежде, что ты придешь. А ты  всё не приходила. Но я всё-таки нашел тебя..

Тася удивлённо вскинула брови.

- Да, не удивляйся. Нашёл, но оказалось, слишком поздно. Соседка — не помню, как её зовут — хромая, с палочкой...

- Тётя Надя, - Тасин взгляд потеплел.

- Точно, тётя Надя! Она сказала мне, что ты вышла замуж и уехала. Что мне оставалось делать?

- Не знаю, - прошептала Тася.

- А я знал. Я не переставал искать тебя, Тася. Я не забывал тебя, Тася. Ты, пожалуй, самое счастливое моё воспоминание.

«Очень похоже на признание в любви», - подумала Тася, и сердце её дрогнуло. А сосед, прищурившись, усмехнулся:

- А что ж ты думаешь, Тася? Я в твоих соседях случайно появился? Думаешь, зачем я арендовал этот дом на полгода, всё время попадаюсь тебе на глаза? Но ты почему-то  встретила меня в штыки. И никак не шла на контакт. Что мне оставалось делать? Спасибо Стёпке!

- Так это ты специально мне своего гада подбросил? - взвилась Тася.
Нет-нет! Степка, паршивец, сам сбежал. Но, согласись, очень удачно.

Он замолчал, глядя Тасе в глаза. И было в его взгляде что-то такое, от чего у Таси перехватило дыхание, как тогда, в юности. А сосед снова заговорил:

- Кроме любви твоей мне нету солнца... Видишь, нас опять соединил Маяковский.

И наконец Тася улыбнулась так, как улыбаются только счастливые женщины, не знающие одиночества, кивнула и спросила:

- Мы же выпустим Степку на волю?  Отвезем его в лес, да?

- И от этого «мы» у филолога Тимофея радостно забилось сердце.


Стихи Владимира Маяковского и Джио Россо.