Иисус Христос и христианство. Окончание

 
 … Отношения к "внешним", в Новом Завете регулировались совсем по другому. Отсюда и Его фразы: "Кто с мечом придёт, тот от меча и погибнет". Или: "Кто не с нами - тот против нас"!
  Иначе говоря, Иисус Христос не был идеалистом, а допускал насилие, как форму сопротивления агрессии извне.
  К сожалению, многие верующие, и богословы в том числе, вот уже две тысячи лет не могут совместить и внятно объяснить, как можно жить в мире наполненном злом по христианским принципам. Отсюда и возникают ситуации, о которых писал и Лев Толстой:
 
  "Я понял, что Христос нисколько не велит подставлять щеку и отдавать кафтан для того, чтобы страдать, а велит не противиться злу и говорит, что при этом придется, может быть, и страдать. Точно так же, как отец, отправляющий своего сына в далекое путешествие, не приказывает сыну - недосыпать ночей, недоедать, мокнуть и зябнуть, если он скажет ему: "Ты иди дорогой, и если придется тебе и мокнуть и зябнуть, ты все-таки иди". Христос не говорит: подставляйте щеки, страдайте, а он говорит: не противьтесь злу, и, что бы с вами ни было, не противьтесь злу. Слова эти: не противься злу или злому, понятые в их прямом значении, были для меня истинно ключом, открывшим мне все. И мне стало удивительно, как мог я так навыворот понимать ясные, определенные слова. Вам сказано: зуб за зуб, а я говорю: не противься злу или злому и, чтобы с тобой ни делали злые, терпи, отдавай, но не противься злу или злым..."
 
  Мне кажется, эти слова Льва Толстого, рассчитаны на подлинно верующих и реализация всего сказанного возможна только в далеком будущем.
  Очевидно, что Иисус Назарянин, сознавал исполнение его Заветов как процесс, который приближает человека к обожению, но который остаётся процессом, а не риторическим требованием всем стать такими, как Учитель. Свои Заветы, он говорил для "своих" и потому, с иным настроением говорил о "дальних" и иначе относился к тем, кто не понимал или сознательно отталкивал Его Самого, его учеников и само учение. Очевидно, что фарисеев и членов Синедриона, осудивших Иисуса из Назарета на смертные мучения, он не мог и не хотел сравнивать со своими последователями. О них, Он говорил уже с креста страданий: "Не ведают, что творят".
  Можно и нужно стремиться к исполнению Заветов как закона, однако надо понимать, что докуда существуют грешники, будут и праведники и что никогда не будет времени, в котором все станут похожими на Бога. Именно поэтому Иисус Христос говорил: "Царствие моё не от мира сего", прекрасно понимая, что идеал недостижим, но стремление к нему - и есть смысл жизни христианина!
  Из этого непонимания факта времени и места, в которых жил и проповедовал Иисус Христос и произошло не только столкновение реальности с официальным православием, которое всё "причёсывало под одну гребёнку", создавая то "символическое" пространство в церкви, в котором и пребывает сегодняшнее официозное православие.
 
  В заключение, приведу очередную цитату из работ Льва Толстого, который тоже понимал это и противился такому отношению православия к Христовым Заветам, к смешению "Нового и Старого Заветов:
 
  "...И потому ошибка, сделанная церковью в признании Ветхого Завета таким же боговдохновенным писанием, как и Новый Завет, самым очевидным образом отражается на том, что признав это на словах, церковь на деле не признает этого и впала в такие противоречия, из которых бы она никогда не вышла, если бы считала для себя сколько-нибудь обязательным здравый смысл.
  Из этих исследований ясно стало, что все известное и лучшее захвачено церковью в канонических книгах. Мало того, как бы для того, чтобы поправить свою неизбежную при проведении этой черты ошибку, церковь приняла некоторые предания из книг апокрифических.
  Все, что можно было сделать, сделано отлично, но при этом отделении, церковь погрешила тем, что желая сильнее отринуть непризнанное ею и придать больше веса тому, что она признала, она положила огулом на все признанное печать непогрешимости.
Все - от духа святого, и всякое слово истинно в Библии, и этим она погубила и повредила все то, что приняла.
Приняв в этой полосе преданий и белое, и светлое, и серое, т.е. более или менее чистое учение, наложив на все печать непогрешимости, она лишила сама себя права соединять, исключать, объяснять принятое, что составляло ее обязанность и чего она не делала и не делает.
Все свято: и чудеса, и Деяния Апостольские, и советы Павла о вине и стомахе, и бред Апокалипсиса и т.п!
Так что после 1800 лет существования этих книг, они лежат перед нами в том же грубом, нескладном, исполненном бессмыслиц и противоречий в виде, в каком они были приняты многие столетия назад!
 Допустив, что каждое слово Писания - святая истина, церковь старалась сводить, уяснять, развязывать противоречия, чтобы понимать их; и сделала все, что может сделать в этом смысле, т.е. дала наибольший смысл тому, что бессмысленно.
Но первая ошибка была роковая - признав все «святое» истиной, надо было оправдать это все, закрывать глаза, скрывать, подтасовывать, впадать в противоречия и - увы! - часто говорить неправду. Приняв все на словах, церковь должна была на деле отказаться от книг.
Таковы - вполне Апокалипсис и отчасти Деяния Апостолов, часто не только не имеющие ничего поучительного, но прямо соблазнительное.
  Очевидно, что чудеса писались Лукою для утверждения в вере, и, вероятно, были люди, утверждавшиеся в вере этим чтением.
Но теперь нельзя найти более кощунственной книги, более подрывающей веру. Может быть, нужна свеча там, где мрак. Но если есть свет, то его нечего освещать свечкой: он и так будет виден. Христовы чудеса - это свечи, которые приносят к свету, чтобы осветить его. Есть свет, то он и так виден, а нет света, то светит только поднесенная свечка."

  Лев Толстой, был одним из тех смелых богословов, которые понимали значение свободы духа в подлинном христианстве, и своим примером, писатель подтверждал слова Иисуса Назарянина: "Дух дышит где хочет".
  И поэтому, невзирая на запреты официозной Церкви, неудовлетворённый православием изувеченным фарисейским "преданием", он сам пытался разобраться в том, "что есть истина". Поэтому, он и был ошельмован "охранителями" официозного православия и отлучён от Церкви, которая уже перестала следовать Христу и стала "слугой Кесаря".
 
  ...Толстой, во многом похож на неистового Лютера, который в дремучие годы Средневековья, не побоялся выступить с критикой погрязшей в сребролюбии и авторитарном догматизме католической Церкви.
  Так же как он, Толстой стал предвестником Реформации русского православия, однако к несчастью, Революция своими декретами отменила религию вообще, что и стало завершающим актом драмы, ставшей следствием захвата Церкви Христовой "преданием старцев", превративших Новый Завет Иисуса Христа в "служение Кесарю".
  Но Толстой не был врагом церкви, а был подлинным защитником человеческого духа и религиозных начал в нём:
 
  "Человек без религии, т. е. без какого-либо отношения к миру, так же невозможен, как человек без сердца. Он может не знать, что у него есть религия, как может человек не знать того, что у него есть сердце; но как без религии, так и без сердца человек о не может существовать..."
  "...Нравственность не может быть независима от религии, потому что она не только есть последствие религии, т. е. того отношения, в котором человек признает себя к миру, но она включена уже, impliquee, в религии..."
  Л. Толстой "Религия и нравственность".
 
  …Толстой обладал холодным умом учёного и горячим сердцем верующего человека. И это сочетание и по сию пору встречается очень редко и сегодня подменено философской логикой и способностями анализировать факты и явления.
  Отчасти, таким критиком религиозного чувства был английский философ и математик Бертран Рассел, будучи человеком правдивым и искренним, так же как Толстой, он не мог согласиться с подменой реальности в церковной идеологии, на некую символичность.
И разбирая историю, жизнь и догматы церкви, с точки зрения человеческой логики, Рассел написал книгу под названием "Почему я не христианин".
  Вот что он писал о религиозном фанатизме и нежелании понимать и принимать других и другие точки зрения:
 
  "...тот любопытный факт, что, чем сильнее были религиозные чувства и глубже догматические верования в течение того или иного периода истории, тем большей жестокостью был отмечен этот период и тем хуже оказывалось положение дел. В так называемые века веры, когда люди действительно верили в христианскую религию во всей её полноте, существовала инквизиция с её пытками; миллионы несчастных женщин были сожжены на кострах как ведьмы; и не было такого рода жестокости, которая не была бы пущена в ход против всех слоев населения во имя религии".
 
  Не отрицая значения Иисуса Христа, как нравственного учителя, Бертран Рассел выступал против косного догматизма и религиозного фанатизма, которые и сегодня является причиной многих жестокостей и кровопролитий:

  "Хорошему миру нужны знание, добросердечие и мужество; ему не нужны скорбное сожаление о прошлом или рабская скованность свободного разума словесами, пущенными в обиход в давно прошедшие времена невежественными людьми. Хорошему миру нужны бесстрашный взгляд и свободный разум. Ему нужна надежда на будущее, а не бесконечные оглядки на прошлое, которое уже умерло и, мы уверены, будет далеко превзойдено тем будущим, которое может быть создано нашим разумом".
 
  Но и Бертран Рассел, не свободен от непонимания подлинного значения сказанного Иисусом из Назарета и тем, как его процитировали современники и Евангелисты, уже не говоря о "предании", которое по сути извратило Его учение:
 
  "... Христос, как он изображен в Евангелиях, несомненно, верил в вечное наказание, и мы неоднократно находим места, в которых он исполнен мстительной злобы против людей, не желавших слушать его проповеди, отношение к инакомыслящим, которое отнюдь не является необычным у проповедников, но которое несколько умаляет величие такой исключительной личности, как Христос".
 
  Из этой цитаты, становится очевидным, что автор, так же не понимает инвективы Иисуса Христа против неверующих - алчных и жестоких эгоистов, противостоящих неподлинному христианству, Он не понимал, что подлинное христианство - это процесс борьбы за подлинную, добродетельную жизнь всего человечества, которая будет длиться вечно!
 
  ...Митрополит Антоний Сурожский, благодаря своему таланту проповедника и трудной личной судьбе, сформировался как проповедник и пастырь по христиански терпимый, "не судящий других", в том числе и "неверующих" праведников.
Поэтому, Владыка Антоний противостоял большинству казённо верующих, как последователь Иисуса Назарянина, а не как слуга "Кесаря", стараясь приблизить верующих к подлинному учению Христа.
  Он говорил, «что искренний правдивый, но неверующий» человек, порой, ближе к Царству небесному, чем тот, кто будучи фарисеем, утверждает, что он "слуга" Иисуса.
  Я приведу длинную цитату из одной проповеди Владыки Антония, которая показывает его понимание подлинного бессмертия души человеческой и значение любви и стойкости настоящего христианина, перед жизненными страданиями и разочарованиями:
 
  "Апостол Павел в одном из Посланий говорит, что мы должны дорожить временем, потому что дни лукавы. И действительно, разве не обманывает нас время? Разве не проводим мы дни своей жизни так, будто наскоро, небрежно пишем черновик жизни, который когда-то перепишем начисто; будто мы только собираемся строить, только копим все то, что позднее составит красоту, гармонию и смысл?
Мы живем так из года в год, не делая в полноте, до конца, в совершенстве то, что могли бы сделать, потому что "еще есть время": это мы докончим позднее; это можно сделать потом; когда-нибудь мы напишем чистовик. Годы проходят, мы ничего не делаем, - не только потому, что приходит смерть и пожинает нас, но и потому, что на каждом этапе жизни мы становимся неспособными к тому, что могли сделать прежде. В зрелые годы мы не можем осуществить прекрасную и полную содержания юность, и в старости мы не можем явить Богу и миру то, чем мы могли быть в годы зрелости. Есть время для всякой вещи, но когда время ушло, какие-то вещи уже осуществить невозможно.
  Я не раз цитировал слова Виктора Гюго, который говорит, что есть огонь в глазах юноши и должен быть свет в глазах старика. Яркое горение затухает, наступает время светить, но когда настало время быть светом, уже невозможно сделать то, что могло быть сделано в дни горения. Дни лукавы, время обманчиво. И когда говорится, что мы должны помнить смерть, это говорится не для того, чтобы мы боялись жизни; это говорится для того, чтобы мы жили со всей напряженностью, какая могла бы у нас быть, если бы мы сознавали, что каждый миг - единственный для нас, и каждый момент, каждый миг нашей жизни должен быть совершенным, должен быть не спадом, а вершиной волны, не поражением, а победой. И когда я говорю о поражении и о победе, я не имею в виду внешний успех или его отсутствие. Я имею в виду внутреннее становление, возрастание, способность быть в совершенстве и в полноте всем, что мы есть в данный момент".
 
  Этот монолог, показывает нам подлинного христианина и понимание Владыкой Антонием драмы человеческого бытия.
  Но здесь, Владыка призывает подлинных христиан служить Богу и человечеству всеми силами нашей души!
  Недаром, Владыку Антония многие его последователи, называют "Апостолом любви" - в этом он похож на своего великого предшественника, на Иоанна Златоуста.
  Владыка его часто цитирует:
 
  "Иоанн Златоусты говорит: не бывайте ни в чем должны друг другу, кроме как в одном - в любви, потому что любви не отплатишь; на любовь можно только отозваться благодарностью и ответной любовью..."
 
  Эта цитата показывает, какое значение придавал сам Владыка, любви человеческой, как основы христианского учения - и Иоанн Златоуст, и Антоний Сурожский были подлинными последователями и продолжателями учения Иисуса Христа и потому, так привлекают нас их искренние слова и размышления над судьбами человека и мира!
    Тут, наверное уместно вспомнить высказывание Толстого:
"У Христа было много слуг, но мало последователей".
  Кстати, говоря, читая Евангелия мы понимаем, что многие из апостолов, долгое время были только такими слугами Христа и потому, пытались узнать кто и где будет восседать в Царствие небесном, не понимая гневных осуждений таких настроений Иисусом Христом.

  Владыка Антоний Сурожский, был одним из тех немногих "свободных духом", который всячески избегал смешения и подмены реальности на "символику"!
  Поэтому, его проповеди и рассказы о жизни Иисуса Христа привлекали так много слушателей, пробуждая в них веру и желание последовать по пути Учителя - Иисуса Христа.
  Владыка Антоний, всей своей жизнью доказывал свою веру в реально существовавшего Мессию и старался во всём быть похожим на своего Учителя.
Он был скромен и не тщеславен, вёл аскетический образ жизни и радовался возможности жить по Заветам Христа.
  Сегодня, когда мир впал в грех сребролюбия и алчности, он, живя бедно и тихо, старался не обременять других своими заботами и тяготами.

  ...Завершая это эссе, хотел бы подчеркнуть, что были, есть и будут подлинные христиане, которые мягко противостоят заблуждениям псевдоверующих и даже атеистов, старающихся вернуть свою жизнь и жизнь общества в древние времена полные насилия, неравенства и услаждения плоти!

 
   Февраль 2012 года. Лондон. Владимир Кабаков.
 
 
  Остальные произведения Владимира Кабакова можно прочитать на сайте "Русский Альбион": http://www.russian-albion.com/ru/vladimir-kabakov/  или в литературно-историческом журнале "Что есть Истина?": http://istina.russian-albion.com/ru/jurnal