Микко

  В 1992 я познакомился с предпринимателем Микко. У него в городе была своя автошкола, заправка и что-то ещё. Мне тогда было 31, ему около 70. Был он мало похож на типичного финна. Подвижный, кареглазый брюнет. Выделялся даже не столько темпераментом, сколько манерами. Говорил громко, эмоционально жестикулировал и не желал держать руки, как принято здесь, в наручниках. Кроме этого был очень общителен и до неприличия любопытен. Многим наверняка показался бы белой вороной, но если по мне, так он был скорее черной вороной среди белых. Жил Микко в большом бревенчатом тереме на отдельном острове. Машину оставлял на берегу, а до острова добирался на пароме с лебёдкой. Почему такой непоседа купил себе остров, было для меня загадкой.
  В тот год мы совершили несколько совместных рейсов в Россию. Я был в качестве переводчика. Микко говорил, что для бизнеса у него есть Финляндия, а русские проекты - это чистое хобби. В основном это были церковные дела. Микко помогал в организации строительства двух церквей в Карелии и Ленобласти. В машине он любил слушать "русскую музыку". Например белого эмигранта Виктора Клименко. "Стаканчики граненые упали со стола, За злой язык красавица бросила меня..." - на ломанном русском пела на кассете "недобитая контра". Русского Микко почти не знал, но у него наворачивались слёзы от этой цыганщины. Я заметил, что хоть и прожил 90% своей жизни в Советском союзе, но в нём, в коренном финне, русского куда больше, чем во мне. На это Микко оторвался на миг от дороги, оценивающе посмотрел на меня и начал излагать свою удивительную историю.    
  Имя Микко он получил от деда Михаила, который был laukkuryssa (странствующий русский торговец). Он был смешанных славяно-цыганских кровей и ездил на крытой телеге по финским деревням со своим гешефтом. В основном это был Карельский перешеек, юго-восточная окраина Великого княжества Финляндского. На одном из хуторов Михаил, не застав хозяина, совершил заранее оговоренную сделку с его дочерью. 18-летняя Сузанна была сражена нездешней красотой бродячего торговца и не раздумывая согласилась на первое в своей жизни свидание. Оно завершилось тем же вечером страстными объятиями и потерей девственности в стогу сена на краю ближайшего поля. После чего Михаил отдельными словами и жестами предложил ей бросить отчий дом и составить компанию ему, лихому бродяге. В то время Сузанна была безрассудна настолько, что не мешкая собрала узел, взяла заработанные поденной работой 30 марок, подперла дверь дома метлой и отправились странствовать. А через 1,5 года вернулась домой с чернявым младенцем, отцом Микко. Как эти двое общалась без языка история умалчивает. Но самое удивительное то, что бабушка Сузанна никогда не вспоминала своего возлюбленного плохим словом. Она сделала всё, чтобы Михаил остался не позором, а частью их финского рода.    
  Отец Микко вырос под Kakisalmi (Приозерск) и был крещен как православный. Главным образом потому, что ближайшей к их хутору была православная церковь. Поэтому и Микко, родившийся в военное время, тоже был крещен в их  семейной церкви. Но по настоящему верующим Микко сделала личная трагедия и последовавшее за ней чудо. 
  В 28.07.1956 его дочь Ирма возвращалась на автобусе из летнего лагеря. В то время мосты только строили и попадались еще места с паромной переправой. В один из тех редких дней, когда Микко забирал Ирму прямо с парома, стояла ненастная осенняя погода. Дул штормовой ветер, по небу неслись свинцовые тучи. Микко видел как к противоположному берегу подкатил желтый автобус Koivuranta и заехал на паром. На середине пролива от порыва ветра паром вдруг накренился, автобус поехал и стал медленно погружаться в чёрную воду. Микко стоял на берегу с раскрытым ртом и беспомощно смотрел как тонет его дочь, а с нею 14 школьников.            
  Тяжело далась Микко потеря дочери. Как будто придавило к земле, опустились плечи, стал он сутулиться. Часто видел Ирму во снах. Один раз услышал как она зовет его из темной холодной комнаты. Он, преодолевая страх, вошел и попытался нащупать её там руками. Но не смог. И как будто из этой темноты вдруг появилось решение. Он построит часовню.   
  Микко приглядел подходящий холм, договорился с городом, нашел строителей-добровольцев и занялся своим любимым делом, стройкой. По мере продвижения замысла он заметил, что куда-то ушла сутулость и стало легче дышать. После того как была сделана крыша, настало время заливать пол. Но не рассчитал с цементом, надо было поднять еще на 5 см. Объявили технический перерыв на пару часов. Микко съездил в магазин и вернулся к часовне. На мокром ещё цементе он обнаружил следы маленьких босых ног. Они шли от порога к тому месту, где он планировал сделать алтарь, но обратно не возвращались. Первой мыслью было, что это мальчишки. Но выпрыгнуть через окно было бы невозможно, да и снаружи никаких следов не было. Приехали строители, все планы вдруг поменялись. Микко сказал, что на сегодня шабаш. Он не будет заливать следы, а завтра они положат двойные лаги и на них сверху пол.      
  "Вот так, благодаря Ирме, я и стал набожным активистом" - подытожил свой рассказ Микко. В темноте показались многоэтажки Приморского района. Мы подъезжали к большому городу.
............