Яшка из Сухума

Были времена, когда мы каждый отпуск проводили на Черноморском побережье – в Сочи. «Прикупа» не знали, потому не жили в этом славном городе, а просто приезжали отдохнуть, конечно, предварительно объехав всю родню в Москве, Саратове и в Грозном, оставив на попечение бабушкам их внуков.

Отдых был расписан по дням и часам. Сразу по приезде закупали путёвки на экскурсии на каждый день до самого отъезда. Объездили всё побережье «всесоюзной здравницы»: Геленджик, Туапсе, Гагры, Пицунду; посетили тисосамшитовую рощу в Сочи, побывали в Хосте, Новом Афоне, Батуми, на озере Рица…

Пляжу как-то времени уделялось не очень. Зато впечатлений – море! Запомнилась поездка в Сухуми. Там я познакомился с Яшкой.

Мы быстро сошлись с ним, нашли общий язык, непринуждённо обменивались репликами. Он выразительно жестикулировал, пытаясь быть более убедительным.

– Мужчина! Отойдите от клетки! – всполошилась экскурсовод. – Нельзя так близко подходить: он может укусить!

Я пожал плечами, понимая, что обращаются ко мне, откланялся Яшке, он ответил мне таким же элегантным поклоном. Обменявшись белозубыми улыбками, оба сделали по два шага назад: я – к общей группе экскурсантов, он – в глубину клетки, где его ждали самка и детёныш.

Яшка был макакой. Мы находились в Сухумском обезьяньем питомнике. Экскурсовод, милая молодая женщина, объяснила, что мой новый знакомый работает в Научно-исследовательском институте экспериментальной патологии и терапии (она указала рукой в сторону здания НИИ, расположенного на склоне горы). Но ему тоже необходимо общение, поэтому в этот день Яшка вместе со своей семьёй здесь – в питомнике.

Экскурсия закончилась, и я помахал Яшке рукой на прощанье: «Пока, Яшка, до встречи!» Тот ответил жестом, понятным только нам двоим.

Отпуск подошёл к концу, надо было возвращаться.

К железнодорожной кассе не пробиться. Решили добираться до Краснодара автобусом, а там – точно уедем.

В тот день в Джубге, как позже писали газеты, пронёсся смерч, принесший человеческие жертвы. На газетных фотографиях мы узнали палатку и автомобиль пострадавших: видели их из окна автобуса, проезжая мимо. Оказалось, что смерч проследовал по этому участку минут на пятнадцать позже нашего автобуса!

Буду неправ, если не расскажу, как нам удалось добраться до места назначения. Расскажу: оно того стоит! Может, другого случая и не представится…

В Краснодаре с большим трудом удалось приобрести билеты на фирменный поезд «Москва-Баку». Правда, только в плацкартный вагон, хотя «по штату» мне положен купированный. Но что выбирать? Дай-то бог уехать!

Повезло с проводником. Молодой парень из бакинской поездной бригады встретил нас по-кавказски приветливо:

– Мест нет ни одного, – сказал он, изучив наши проездные документы, – но за «червонец» я могу устроить лучшие места!

Фортуна, что называется, благоволила. Мы с женой расположились во втором от купе проводника плацкартном отсеке. Здесь же посчастливилось разместиться доценту Дагестанского университета. Он ехал в Махачкалу, представился Магомедом.

– Постель будете брать? – спросил проводник. – Сдавайте по рублю, – и, получив деньги, выдал по одной простыне.

Попросили чай. Наш проводник принёс большой алюминиевый чайник, какие бывают в солдатской столовой, и водрузил его на столик купе.

– Заварки нет. Кипяток есть в девятом вагоне. Скажите, что от Али, – пояснил: – Там проводник – мой друг, даст вам кипятку…

– Я схожу, – прервал общее замешательство Магомед и взялся за чайник.

– Это в той стороне, – указал жестом Али, – через два вагона…

Как только Магомед вернулся с кипятком, и моя жена достала из чемодана пачку чая (мы прикупили по случаю  несколько пачек в Краснодаре), – появился Али.

– Меня угостите? – протянул большую фаянсовую чашку с коричневыми разводами, взглядом гипнотизируя при этом чайную пачку. – Сыпьте в чайник, крепче будет! – глаза проводника светились нездоровым огнём. – Заваркой поделитесь, – почти умолял он, – я друга угощу…

Как тут откажешь? Выделили ему полпачки чая.

Покончив с чайной церемонией, начали готовиться ко сну. Здесь ждал сюрприз: передний туалет был без двери и завешен простынёй – Али оборудовал для себя душевую;  задний – вообще не работал.

Устроившись на верхней полке головой к проходу, я пытался уснуть. Вдруг нечто необычное предстало пред моим взором. Али, приняв душ, шёл по проходу в одной простыне поверх трусов, перекинутой через плечо.

– Время деньги собирать, – подмигнул он мне доверительно, как близкому знакомому. Ах, да – чай вместе пили!

В этом своём облачении проводник напоминал какой-то персонаж из восточной сказки. «Али-Бабай!» – мысленно окрестил его я и повернулся лицом к стенке.

Доехали благополучно, всё утряслось. Но я почему-то по сей день часто вспоминаю эти две встречи – с Яшкой и «Али-Бабаем»! И понимаю: сколько в нас общего! Может, напрасно поговаривают, что Дарвин ошибся?..

Больше ни с Али, ни с проводниками, на него похожими, встречаться не доводилось. Жизненные обстоятельства изменились, стало не до ежегодных разъездов. Но о нашей с Яшкой договорённости ещё раз встретиться я помнил и понимал, что слово надо держать.

Попасть в Сухумский питомник удалось лет через пять. Экскурсия была продолжительной, наша группа передвигалась от клетки к клетке; кто-то пытался покормить обезьян, просовывая между металлическими прутьями морковь, кто-то задавал вопросы, экскурсовод отвечала…

Вдруг она стала прощаться.

«Как же так, экскурсия закончена?» – не поверил я и подошёл к экскурсоводу.

– Извините, это всё? – женщина подняла на меня усталый холодный взгляд и, утвердительно кивнув, развела руки в стороны.

– Но я ехал сюда ради одной только встречи! Пять лет назад мы познакомились здесь с Яшкой… Мы договорились… Я обещал ему вернуться…

Глаза женщины потеплели, а губы подёрнулись грустной улыбкой. Она поняла меня.

– У нашего Яшки случилась беда. В прошлом году хулиганы забрались ночью в его клетку. Яшка кинулся защищать своё семейство, получил ножевое ранение. Той ночью был убит его сын. После такого стресса Яшка впал в глубокую депрессию, стал агрессивен. Теперь его из института не выпускают…

Женщина так и сказала: «Яшка потерял сына» – сказала как о человеческом детёныше! Но ведь и реакция на агрессию, и эмоции у… (хочется назвать Якова уважительно, по отчеству, жаль, оно мне не известно). И эмоции у этого существа человеческие!

Пока шли к выходу из питомника, экскурсовод рассказала мне о том, чем занимается Яшка в НИИ.

Институт был центром изучения приматологии и научной базой по борьбе с онкологическими заболеваниями; здесь были созданы первые в мире модели ряда вирусов и испытаны полиомиелитные, коревые и гепатитные вакцины, проверялись новые антибиотики и лекарства…

Я слушал вдохновенный рассказ нашего экскурсовода – научного сотрудника НИИ – и восхищался тем, что ко всем этим достижениям науки имеет мой знакомец Яшка.

На прощанье я попросил Людмилу Николаевну передать Яшке привет и мои пожелания скорейшего выздоровления, а также надежду на встречу с ним.

Возможность встретиться появилась, когда Сухум был уже заграничным городом. Отдыхая в Сочи, увидел яркую афишу, приглашавшую посетить Адлерский питомник обезьян.

– Уж не тот ли это Сухумский питомник? – поинтересовался я у женщины, продававшей билеты на экскурсию.

– Он самый, – подтвердила женщина. – Перебрались в Адлер, когда началась война между Абхазией и Грузией. Вам сколько билетов?

– А Яшка здесь? – спросил я.

– Какой Яшка?

– Обезьяна из института.

– Нет, обезьян перевезти не удалось. Зато у нас есть две мартышки-космонавтки! Тиша и Даша – в 98-м побывали в космосе. Так сколько вам билетов?

– Спасибо, не надо… Раз уж Яшку не увижу.

Отказавшись от экскурсии, я брёл по городу, расстроившись на полном серьёзе; вспоминал нашу давнюю встречу с Яшкой, внёсшем весомый вклад в науку, о его нелёгкой, трагической судьбе; искренне сожалел о не выполненном мною обещании… Вызвала улыбку мысль о возможном родстве Яшки с космонавтками Тишей и Дашей. Впрочем, какое здесь может быть сомнение: конечно, они родственники!

«Обезьяны, видимо, если судить по сухумскому Яшке, больше стремятся к сохранению родственных связей, чем некоторые людские особи, – подумал я. – И ответственней к этому подходят. Иначе как могло случиться: жили вместе, жили дружно, в одной стране – и люди, и обезьяны! И вдруг ничего этого не стало – ни страны, ни дружбы!»

Я до сих пор не могу этого понять.

02.10.2020