Гибель Пильняка

Гибель Пильняка: Из очерков о расстрелянных Сталиным советских писателях

Самая большая потеря для художественной литературы в результате сталинских репрессий – Пильняк (фон Вогау), Борис Андреевич (1894–1938). Писатель, в 1926 году открыто обвинивший И. В. Сталина в убийстве М. В. Фрунзе, тогдашнего народного комиссара по военным и морским делам, то есть министра обороны СССР. Писатель, имевший такое влияние, что уже в конце 1920-х годов вышел сборник статей о его творчестве под названием «Пильняковщина», где учёные люди пытались объяснить себе большой литературный успех Пильняка. Писатель, возглавлявший одно из объединений советских писателей, то есть, проще говоря, - большой советский литературный начальник. Писатель, свободно разъезжавший по западным странам и вполне по-советски критиковавший Запад. Писатель, написавший сугубо советский, даже очень сталинский, роман об инженерах-вредителях (которые на самом деле, конечно, никакими вредителями не были). Писатель, наиболее выразительно, даже натуралистически, описавший чудовищный голод в большевистской России в 1921–1922 гг.
Он выработал уникальный язык, прямо называя своими учителями в таком искажении литературного русского языка известных декадентов А. Белого и А. Ремизова. За это искажение языка его очень не любил М. Горький, однако, надо признать, что искажение классических норм языка – очень популярный литературный приём. Вообще, художественная литература всегда есть более или менее серьёзное искажение языка с целью достижения выразительности, популярности и успеха.
Нелюбовь М. Горького, клевета на И. В. Сталина, декадентско-символический душок – всего этого было вполне достаточно, по тогдашним меркам, для расстрела Б. А. Пильняка. При этом, И. В. Сталин, возможно, хорошо понимал большое литературное значение Пильняка, поэтому перед расправой дал ему возможность много ездить на Запад, надеясь, что Пильняк там и останется, и не придётся вождю СССР расправляться со столь талантливым человеком. Пильняк не пожелал воспользоваться такой милостью правителя – вернулся на родину. Говорят, сильно пил. Запьёшь тут, в предчувствии собственной казни!
Возможно, на расстреле Пильняка сказалось то, что он был немцем из Коломны. Фон Вогау (настоящая фамилия писателя) – очень известные в дореволюционной России богатейшие немецкие капиталисты. Многоэтажный дворец семьи фон Вогау в центре Москвы на Воронцовом Поле был разгромлен толпой русских погромщиков-патриотов в 1914 году, в начале первой мировой войны, и вплоть до 1922 года стоял, сожжённый и осквернённый, как символ российско-немецкой вражды. Сейчас там размещается Физико-химический институт Академии Наук.
В оправдании такого, мягко говоря, несколько грубого, обращения русского народа с этим зданием в 1914 году можно сказать, что в том же году толпа немцев на берлинском вокзале забила до смерти самого министра народного просвещения Российской империи Л. А. Кассо (1865–1914). Между прочим, ничего неизвестно о гибели людей при разгроме русскими особняка на Воронцовом Поле в 1914 году – москвичи оказались гуманнее берлинцев. Да и сам наиболее известный из фон Вогау – писатель Пильняк – не собирался бежать из России, из своей любимой, воспетой им Коломны. Кроме грузина И. В. Сталина ему, русскому немцу, здесь, на его родине, на русской земле, ничто не угрожало.
Если порассуждать – большое здание, дворец в центре столицы, восемь лет, с 1914-го до 1922 года стоит совершенно разгромленное, сожжённое, наверное, там поселились бродяги, тёмный люд, всё было загажено, а власти – царские, керенские, ленинские – ноль внимания! Очевидно, власти (на то они и власти!) и рады были бы всё привести в порядок, но не было уже в то время ни у царя, ни, тем более, у А. Ф. Керенского, ни у В. И. Ленина ни денег, ни людей, ни сил на ремонт этого дворца.
То есть развал, чудовищный развал страны произошёл не при В. И. Ленине (1917–1922), не при эфемерном правлении болтливого адвокатишки А. Ф. Керенского (май-октябрь 1917 года), а ещё при законном правителе России, самодержце, царе Николае Кровавом фон Голштейне, в 1914–1917 гг. – чудовищная, невиданная ещё в истории России война, первая мировая, империалистическая, германская. За эти три года погибло два миллиона русских солдат, четыре миллиона стало калеками, голод всё сильнее терзал и тыл, и фронт. Тут уж было не до порядка, и не до зданий – всё рушилось и гибло, рушилось и гибло, и в тылу, и на фронте.
Из впечатлений Б. А. Пильняка о тогдашнем Западе запомнились два эпизода.
Англия. Советский писатель допытывается у английского профессора, знатока литературы, как он относится к такому извращенцу и по совместительству писателю как Оскар Уайльд. Полный игнор – бедный герр английский профессор делает вид, что ничего не слышит, поспешно переходит на другую тему. Ещё раз переспрашиваем – тот же полнейший игнор (о, Англия, где твоя вежливость – грубияны, грубияны и грубияны!) – во владении английского короля это, такие разговоры даже, запрещены навсегда, навечно. Между тем, советский писатель Б. А. Пильняк спокойно публикует в СССР описание этой странной и даже смехотворной сцены.
И где было больше свободы слова – в сталинском СССР или в королевской, якобы, свободной Англии? Ну да, О. Уайльд – пидарас, преступник, извращенец. И в СССР он тоже считался бы преступником. Но в его художественных произведениях, всем известных и весьма талантливых, никаких извращений нет, почему бы двум искушённым в литературе, почтенным господам и товарищам не побеседовать об этом … Дикари английские!
Второй эпизод. США. Владелец одной из крупнейших голливудских киностудий весьма любезно беседует с советским писателем-коммунистом. Всё прекрасно и очень свободно. И тут советский человек интересуется, не может ли мистер капиталист познакомить его, писателя, со знаменитым на весь мир разбойником, чикагским гангстером и королём бутлегеров Аль Капоне. Довольно странный вопрос для почтенного капиталиста, казалось бы. Наверное, кинобосс возмутился? Как можно? Он, законопослушный гражданин США, и какой-то убийца?
Ничего подобного. Президент киностудии дружески хлопает по плечу нашего писателя, своего нового советского друга, – окей, БОрис, ноу проблем. Снимает трубку – хеллоу, это Чикаго? Хеллоу, Аль, мой новый друг коммунист мистер Пильняк жаждет знакомства с тобой. Спокойно отвечает по телефону американский разбойник своему хорошему другу из киноворотил – я, мол, рад бы, да занят очень (наверное, кого-то в бетон закатывал в это время!), как-нибудь позже. Вот как делается бизнес в Америке – через кровавых разбойников, иначе никакого американского кина не будет! Дикари америкосовские!
Впрочем, надо прямо сказать - вполне возможно, что дело здесь не чисто, возможно, нашего наивного советского простака в Америке просто-напросто разыграли. Много в то время писали о связи американского кинобизнеса с мафией – вот и подговорил какой-то из американских писателей-шутников Пильняка спросить кинобосса о друзьях-разбойниках. Шутка была отработана – давящийся от смеха босс позвонил своему помощнику и этот шутник сыграл по телефону роль Аль Капоне. То-то повеселились американцы над советским простофилей!