Отключили горячую воду

Прихожу домой. Мама:
— Отключили горячую воду. Кастрюля на кухне.
Я говорю:
— Ок, мамуль!
Беру кастрюлю, захожу в ванную, раздеваюсь.
     … стою голый с намыленной головой щедро политой тёплым супом и совершенно не представляю себе что дальше-то делать. Вокруг меня клубится пар, пропахший свеклой и укропом. Запотевшее зеркало отражает не просто растерянное лицо, а квинтэссенцию экзистенциального кризиса, загнанного в рамки малогабаритной ванной комнаты. Заглядываю в кастрюлю — борщ! Что делать? Вылить борщ? Но это кощунство по отношению к маминым стараниям. Залезть в борщ? Перспектива плавать в теплом, красно-буром бульоне тоже не кажется особенно привлекательной. Остается только одно – действовать по обстоятельствам.
Первым побуждением было позвать на помощь. Маму, конечно. Но, во-первых, она, скорее всего, посоветует помыться борщом –чего уж там, чтобы добро не пропадало. Во-вторых, представлять маму, наблюдающую за голым сыном, фрагментарно покрытого кусочками капусты, свёклы, лука и специями, у которого в руках кастрюля борща,  – картина, достойная пера Босха, но не моей психики.
Поэтому я решил взять ситуацию под контроль самостоятельно. Нужно было оценить масштабы бедствия и разработать план эвакуации себя, голого и ошеломленного, из этого гастрономического тупика.
На полочке я узрел мыло. Обычное хозяйственное мыло. Никаких тебе ароматических масел, никаких экстрактов лаванды и сандала. Только суровая реальность. Ну что ж, мыло – это хотя бы что-то. С его помощью можно было попытаться смыть остатки борща и вернуться к подобию нормальной жизни.


Однако тут возникла небольшая проблема. Как смыть с себя этот…. гель, держа в руках кастрюлю с супом? Нельзя же ее просто так поставить на кафельный пол – негигиенично. Да и вдруг она перевернется? Борщ – субстанция коварная.
Тогда я решил использовать кастрюлю как временную подставку для мыла водрузив её в раковину для умывания. Поставив брусок мыла на крышку кастрюли, я начал намыливать себя. Процесс оказался довольно неудобным. Мыло постоянно норовило выскользнуть из рук или соскользнуть с крышки. Но я не сдавался. С упорством марафонца, ползущего к финишу, я наносил мыльную пену на свое тело.
Наконец, когда я был полностью покрыт слоем мыла и борща, я решился на самый ответственный шаг – смывание всего этого безобразия. Холодная вода обдала меня с головы до ног, заставляя вздрагивать и судорожно хвататься за кафельную стену. Мыло скользило по коже, смешиваясь с борщом и образуя причудливую разноцветную массу  красиво стекало, нехотя скрываясь в отверстии слива.
И вот, когда я уже почти смирился с тем, что навсегда останусь Человеком-Борщом, вода начала смывать последние следы этого кулинарного недоразумения. Я почувствовал, как отступает липкость, как возвращается ощущение чистоты и свежести.
Растеревшись полотенцем, я еще раз взглянул в зеркало. На меня смотрел бодрый, порозовевший от холодной воды (А, может, от свёклы?) человек, переживший борщевой апокалипсис. На лице читались усталость и недоумение, но в глазах светилась искорка победителя. Я выстоял. Я справился. Я пережил борщ.
— Ну что, помылся? – спросила мама, не вставая с дивана — тогда поешь. На плите в кастрюле — борщ.
— Помылся, – ответил я, стараясь сохранить серьезное выражение лица. – Даже лучше, чем с горячей водой.
И я, оставляя после себя легкий борщевой шлейф, пошел доедать остатки необычного «душевого геля». Ведь в конце концов, борщ – это не только суп. Это – философия "жизни древних русков!"*

*«Это „философия борща“ древних русков. Что-то на подобии „инь и янь“ в восточной религии. Только не урезанная, а полная версия. „Инь и янь“, кстати, корнями уходят в „философию борща“. Уже доказанный факт»  —  Сергей Вишневский «Новая вершина, или Маго-ядерный едренбатон!»