Двуликий янус

Утро  в этот день  выдалось на редкость погожее. Мягкими, еле слышными  шагами на порог пространственно-временного континуума прокралась весна. Каждой клеткой чувствовалось нетерпеливое  желание всего живого  к  пробуждению  после мрачного  "ледникового анабиоза". Воздух,  пропитанный тёплыми испарениями,  нежно обволакивал сознание потоками лёгкого дурмана. С небес бурно  низвергался    каскад солнечных лучей, которые с двойной силой   озорными  брызгами отскакивали  от поверхности снежного покрова и били  в глаза, ослепляя своим сиянием вышедших из душных тёмных офисов  разномастных клерков.  Сотканная из звуков весенней капели, щебета птиц и лёгких дуновений ветра  симфония  довершала мозаику чувственных ощущений.

Казалось всё вокруг готовилось к глубокому обновлению, словно художник достав чистый лист бумаги, тщательно и неторопливо подбирает краски, мимолётными  движениями талантливой руки делает наброски, оставляя на холсте  еле заметные лёгкие штрихи, готовясь создать невиданный доселе  шедевр.

Как обычно,  под влиянием весеннего настроения,  мысли, будто  тараканы при внезапно включённом свете, разбежались в разные  уголки подсознания, влекомые его сырым и душным мраком, оставляя голову пустой как барабан.

Неотступно влекло только одно  желание: пойти в  парк, найти себе  успевшее  высохнуть и нагреться под  лучами солнца пристанище,   присесть поудобнее  и слегка  зажмурившись от яркого света, предаться  праздным  размышлениям о сути бытия.

Но к сожалению, этим мечтам так и суждено было остаться несбыточными. Внезапно, как гром среди ясного неба в кармане чёрного драпового полупальто начальника управления уголовного розыска города Бережной  подполковника  полиции Бориса   Ватермана раздался пронзительный звонок служебного телефона. На дисплее мобильного,   словно приговор душевному спокойствию, высветились две строчные буквы "ДЧ", что не могло обозначать ничего иного, кроме как "дежурная часть".

- С некоторым невольным чувством ненависти к выбранной профессии, и высказанными про себя далеко не литературными проклятиями,   Ватерман нажал на кнопку соединения...
- Да, слушаю.
- Оперативный дежурный Сочнев, - представился звонивший. Товарищ подполковник,  поступило сообщение от уборщицы жилищной конторы Матвеевой об обнаружении ею обезглавленного  трупа неустановленного мужчины.
- Где? - коротко спросил Ватерман.
- Улица Юбилейная, дом тринадцать,  первый подъезд, на первом этаже под лестничным пролётом.  Следственно-оперативная группа уже там,  производит осмотр. Начальник отдал распоряжение отозвать вас из отпуска и направить на место для организации работы по  раскрытию.
- Я понял, выезжаю.
Всё, весь отпуск "коту под хвост". Надо же этакому  случиться именно сейчас - с негодованием бубнил про себя раздосадованный Ватерман, направляясь к своему припаркованному  неподалёку автомобилю.

Тревога и огорчение,  словно разъярённые   стаффордширские терьеры, терзающие  зазевавшегося хромого  кота, раздражали  и без того расстроенные нервы.
Приблизительно через двадцать минут он был у названного дежурным адреса. С трудом припарковавшись между двумя дорогими машинами, не торопясь вышел и направился к первому подъезду дома.

Двор представлял из себя нечто среднее между строительной площадкой  и автосалоном. Первое, что бросилось в глаза - это   захламлённость  мусором оставшимся  после работ по  ремонту фасада. Стены девятиэтажки    словно обильной щетиной обросли строительными лесами. Кроме того всё  свободное пространство придомовой территории, включая  детскую площадку,  заснеженные тротуары, места, где по определению  летом должны цвести  и благоухать бутоны прекрасных тюльпанов, лилий и гладиолусов,  были заставлены множеством автомобилей разных "пород" и расцветок, напоминавших  пойманную   и выброшенную на снег  рыбу.

Эта картина производила на Бориса далеко не самое благоприятное впечатление, подстать пейзажам грязных переулков Петербурга, которые так любил рисовать в  воображении читателей Достоевский .

Отмеряя широкими шагами дистанцию, перепрыгивая через успевшие появиться на проталинах лужи,  полицейскому никак  не удавалось  отделаться от душившей его тревоги с примешанным к ней предчувствием  не совсем приятной  встречи с представителями средств массовой информации, которые никак не упустят возможность задать неудобные вопросы. Ещё бы,  ведь  для Бережного убийство, да ещё с отсечением головы отнюдь не рядовое преступление, от которого можно отмахнуться.  Придётся ни одну ночь спокойного безмятежного сна  променять на рабочий кабинет и бескрайние оперативные просторы.
 
 Весь непродолжительный отрезок пути от  стоянки  до дверей подъезда мозг сыщика посредством химических и психологических процессов вышел из глубокого отпускного оцепенения и набирая свои  обычные рабочие обороты, запустил процесс  судорожного   анализа окружающей обстановки,  примечая все возможные детали, способные пролить хоть какой-то свет на происшествие.

Внутри ещё теплилась небольшая надежда, что сейчас в ходе доклада  сотрудников, он услышит, о том что личность убийцы установлена, что по  месту   жительства  выехала группа  для  его задержания. После этого  он даст необходимые распоряжения, отрапортует начальнику и продолжит безмятежно нежится на весеннем солнышке в городском парке, смакуя оставшиеся   дни своего отпуска.

Но этот слабый огонёк  был беспощадно растоптан тяжёлым форменным докладом подоспевшего к нему  начальника отделения  по раскрытию преступлений против личности майором Сергиенко, трудившимся здесь со своей бригадой "оперов".
- Здравия желаю, Борис Семёнович!
- Здравствуй, Николай! Докладывай, что наработали.
- Сегодня в девять утра, работница ЖЭУ Матвеева при уборке подъезда под лестничным пролётом напротив двери ведущей в подвальное помещение  обнаружила труп неустановленного мужчины с отсечённой от тела головой. По данному сообщению дежурным   направлен наряд патрульно-постовой службы, старший которого подтвердил  информацию и остался охранять место происшествия. Мы прибыли вместе с районной следственно-оперативной группой.
- Кто со следственного комитета?
- Они втроём прибыли: начальник отдела Костюков, старший следователь Мечин и прокурор-криминалист Хвиюридзе.
- Что за  Хвиюридзе?
- Откуда-то перевёлся, вроде  из Симферополя.
- Понятно.
- Медик осматривал?
- Да, помимо отсечения головы, зафиксированы множественные рвано-ушибленные раны и гематомы  по всему телу. Причина и время наступления смерти будут известны завтра, после вскрытия.
- Что ещё?
- На убитом надета   роба и ватник с синими вставками, характерная  для вахтовиков на стройках. Ни документов, ни телефона,  никаких других предметов в карманах одежды, а также в непосредственной близости к месту обнаружения трупа нами не установлено. Есть одно примечательное обстоятельство: кроме незначительного количества впитавшейся в капюшон ватника  крови, её следов больше нигде не обнаружено. Есть предположение, что убийство совершено  в другом месте, а сюда его принесли после, когда основное количество  крови уже вытекло из раны. Данную версию, как основную  мы сейчас и отрабатываем. Издалека его нести  по освещённой  улице  навряд ли бы кто решился, возможно, что мужчину убили в одной из квартир этого дома, отрезали голову, а после перетащили тело в подъезд.  Сейчас мои ребята проводят поквартирный обход, устанавливают жильцов на предмет судимостей,  психических заболеваний, а также ищут возможных свидетелей и очевидцев. Несколько местных оперативников я   разослал по строительным объектам с  описанием  примет для установления личности убитого. Участковые обходят раннее судимых.

- Ясно, понял,- многозначительно вздохнул Ватерман и на несколько секунд остановился перед  деревянной тёмно-коричневой   облупившейся  дверью подъезда. О чём-то  на мгновение задумавшись,  вошёл внутрь.

Внутри подъезда царствовал полумрак. Ноздри заполнила и ударила по обонятельным рецепторам смесь  запахов  испражнений и уже начавшего распространяться приторного  духа  разлагающегося трупа.

 От дверей подъезда до первой ступени массивной бетонной лестницы,  отделявшей холл от квартир первого этажа в беспорядке лежали результаты трудов судебного медэксперта: использованные резиновые перчатки, а также  изрядно  пропитанные кровью ватные тампоны и салфетки. В центре лестничной  площадки, которая уходила  вглубь коридорного тоннеля, размещавшего в своей утробе два ряда  квартир, стоял знакомый Ватерману следователь Мечин и крепко сжав  в руках папку, торопливо заполнял протокол осмотра места происшествия.  Тут же с фотоаппаратом на перевес сновал в беспорядочном движении, то и дело освещая тёмные уголки холла яркими вспышками, эксперт-криминалист. Позади   следователя, с лицами, выражавшими глубочайшую озабоченность  переговаривались  между собой, судя по серьёзному виду и  нахмуренным бровям, о чём то очень важном,  начальник городского  отдела следственного комитета Костюков Виталий Игоревич  и облачённый в тёмно-синюю форменную куртку, с фуражкой на голове, начальник районного отдела полиции Мишин Александр Владимирович.
- Здравия желаю, - Борис Семёнович! - сразу устремился к вошедшему  Мишин.
- Здравствуйте! - ответил ему рукопожатием Борис.
- Приветствую вас! - присоединился к ним Костюков.  Что не дают отдохнуть? - обронил он    дежурную фразу.
- Да, кому то спокойно не спится, когда я в отпуске, - улыбаясь ответил Ватерман, -  доброе утро испорчено  совсем даже  недобрыми людьми, или судя по зверскому почерку убийства, "нелюдями"?
Обменявшись со всеми присутствующими приветствиями, Борис опустился на "корточки" и включив свой светодиодный фонарь,  "гуськом" стал подлезать под лестницу, чтобы рассмотреть труп.

Приблизившись на достаточное расстояние его взору открылась небольшая ниша под лестничным маршем, замусоренная различным бытовым хламом. Сверху этого хлама  на спине, словно мешок лежал обезглавленный труп. Вся одежда,  в которой он находился до обнаружения была расстёгнута и задрана, штаны приспущены: свидетельство работы всё того же    медика. Тело было испещрено ранами и малиново-синими кровоподтёками, словно  перед смертью беднягу  бросали  под бульдозер. На левом плече сыщик заметил татуировку в виде скорпиона, на ребре правой ладони сине-зелёными буквами была наколота  надпись "За вас!"

Следов крови, кроме как на капюшоне куртки, действительно вокруг  не было. Однако, кое-где на  поверхности покрытых грязной известью   стен, сыщик заметил несколько небольших,  неправильной формы полос тёмно-бурого цвета, которые  он приказал  эксперту зафиксировать и изъять.  Покончив с осмотром,  Ватерман  вылез из под лестницы и вышел из подъезда, чтобы  вдохнуть в лёгкие  свежего  воздуха. Не смотря на то, что трупный запах     стал за время службы привычным,  сыщик не хотел более чем это необходимо отравлять им свой организм.

Вслед за ним вышли Костюков с Мишиным, через некоторое время к ним подбежал Сергиенко.
 
- Борис Семёнович, при поквартирном установлено, что на первом этаже,  в этом же подъезде  снимает квартиру некто Пошляков Сергей, раннее неоднократно судимый, в том числе за причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть потерпевшего. Кроме того,  вчера весь вечер и всю ночь из квартиры,  которую он снимает,  соседи слышали шум  пьянки и драки.
- Его нашли?
- Пока нет, говорят, что днём он работает где-то на стройке, так что пока ищем.
- Хозяина, у которого Пошляков арендует жильё установили?
- Ещё нет.
- Как установите, тащите его сюда, вместе с ключами, наверняка у него есть  дубликат. Необходимо провести тщательный обыск в квартире.

- Так..., уже  что-то, за что можно ухватиться. Даже если этот Пошляков и не причастен к убийству, быть может он или  кто-то из его гостей вполне могли что-то видеть или слышать, - умозаключил Костюков.
- Очень даже возможно, - подтвердил Мишин.

За время пока они находились внутри дома, погода успела изрядно испортиться, небо отгородилось  тёмно-свинцовым занавесом, сверху посыпалась ледяная крупа.

- Весна закончилась, не успев начаться, - подумал про себя Ватерман и  протяжно  вздохнул. Вероятно это получилось у него несколько громче, чем следует, так как и Мишин,  и Костюков посмотрели на него с некоторым удивлением.

- Борис Семёнович! - тяжело дыша подбежал к ним Сергеенко, - оперативники    сообщают, что на  строящейся школе, сегодня   не вышел на работу один из рабочих, некто Тимирязев Павел Иванович, вахтовик. Его описание, а также  одежда и татуировки  полностью совпадают с приметами неопознанного трупа. Сейчас ребята уже опрашивают бригадира. Пока известно, что вчера после смены Тимирязев, как обычно, в ожидании служебного  автобуса пил с мужиками водку, при чём умудрился изрядно набраться. После,  его довезли до остановки, расположенной прямо за этим домом, где он вышел и направился  в общежитие. Провожать его никто при этом  не стал, так как все утверждают, что на ногах он стоял крепко, только слегка покачивался.  Хозяина квартиры, что снимает Пошляков,  мы через жилищную контору установили, связались, примерно через двадцать минут, должен быть здесь.

- Ладно, подождём. Интересно какие тайны от нас может скрывать господин Пошляков в своём временном пристанище? - с некоторым нетерпением произнёс Борис Семёнович. От вновь открывшихся обстоятельств у него  стал заметен  свойственный всем охотникам почуявшим добычу, а также игрокам в покер,  получившим выигрышную комбинацию карт,  звериный огонёк в глазах.

Через какое-то  время, когда Ватерман уже успел порядком продрогнуть, появился и сам владелец  квартиры.
- Разрешите представиться: Семёнов Юрий Богданович. Мне позвонили, сказали, что я зачем-то срочно понадобился здесь. Что случилось?
- Произошло преступление, убийство, - поспешил объясниться с Семёновым покончивший с осмотром, и присоединившийся к остальным,  следователь Мечин, -  нам стало известно, что вы сдаёте в аренду свою квартиру гражданину Пошлякову. Вчера из квартиры доносились шум гулянки и драки, поэтому у нас имеются основания для  осмотра, если вы конечно не возражаете?
- Что вы, я не против, пожалуйста, пойдёмте, согласился Семёнов.
После этого непродолжительного разговора,   вся процессия, состоявшая большей частью из контролёров из числа руководителей и в меньшей из числа сотрудников, на чьи плечи должно было  лечь  бремя обыска  помещения, прошли в  квартиру.

Внутри жилище представляло из себя, что и должно представлять помещение, в котором длительное время  проживают изрядно пьющие люди. То есть,  это был самый что не на есть классический  притон,  загроможденный сотнями пустых  бутылок, разной поломанной мебелью и мусором, источавший из каждого своего уголка тошнотворную вонь.
- Борис Семёнович, мы кое-что нашли, -  вполголоса,  с явно нескрываемой радостью  поспешил доложить  Сергиенко начальнику, спустя короткий промежуток времени - пойдёмте.

Они прошли в ванную комнату, где один из оперативников доставал из под чугунной, жёлто-коричневой, обильно покрытой ржавчиной  ванны,  одну за другой окровавленные тряпки, в   последнюю из которых был завернут небольшой складной нож, измятый спичечный коробок и чёрный кнопочный  мобильник.

Подошедший Семёнов, только охал и разводил руками.
- Ну надо же, надо же! Я ведь даже предположить не мог, что здесь такое могло случиться.
- Так, всё изымайте. Направляйте кровь на групповую принадлежность, срочно - распорядился Костюков, обращаясь к Мечину и Хвиюридзе.
В ходе дальнейшего обыска было изъято ещё множество разных вещей со следами, хотя бы самую малость напоминавшими вещества биологического происхождения, а также все колюще-режущие предметы.

Через некоторое время на мобильный телефон Сергеенко поступил звонок, ему сообщили, что Пошлякова нашли в "усмерть" пьяного на одной из остановок общественного транспорта, задержали и доставили в  отдел полиции по Октябрьскому району.

- Ну что пора нам познакомиться с этим головорезом, да не мешало бы узнать к тому же, где всё таки голова? - не без искорки чёрного юмора в интонации произнёс Мишин.
- Да уж, совсем не мешало бы, согласился Ватерман, - я думаю, что нам сейчас от него  мало что получится добиться, судя по его состоянию, не лучше ли пока съездить на стройку лично  поговорить с его коллегами? Пожалуй я  так  и сделаю.

Борис Семёнович подошёл к Сергиенко, и в тайне от окружающих что-то шепнул ему на ухо, затем вышел из квартиры.

За время пока они находились внутри, труп успели увезти работники спец.мед перевозки - мрачные спутники  усопших к отправному пункту их длительного  путешествия в царствие мёртвых.

По дороге к машине,  Сергиенко нагнал начальника, они оба сели в автомобиль и поехали в направлении к стройке, где работал Тимирязев.
По приезду сотрудники прошли через широкие оббитые металлической  сеткой ворота на территорию, после чего, перепрыгивая оттаявшие грязные лужи, направились в сторожку, которая со слов попавшихся на пути рабочих служила и " прорабской",  и кассой и административным помещением  для строительного начальства.

Зайдя внутрь этого небольшого вагончика Ватерман поздоровался с присутствующими двумя мужчинами, одетыми в строительные робы, те ответили вошедшим тем же.
- Мы сотрудники уголовного розыска. Вы наверное уже знаете, что за несчастье случилось.
- Как не знать, знаем, уже с утра объяснительные пишем - ответил коренастый мужчина средних лет, судя по важному  виду являвшийся кем-то из начальства.
- Ватерман Борис Семёнович - начальник управления уголовного розыска, протянул ему руку подполковник.
- Захаров Иван - бригадир - ответил рукопожатием мужчина.
- Я не буду  долго задерживать, вас и так наверное уже порядком замучили расспросами. Подскажите, Павел был конфликтным человеком?
- Да нет, что вы, тихий, слегка даже забитый какой-то. Его все так и называли "Тихоней".
- А он часто выпивал?
- Да нет,  как придётся, деньги - то в последнее время по два месяца задерживать стали, так не то что на водку, на продукты не всегда хватало.
- У вас есть списки всех работников?
- Нет. Это вам в кадры нужно.  У  них контора в другом месте находится, там где потеплее, да посветлее.
- Понятно. А почему деньги не платили людям.
- Так здесь история-то долгая. Мы по договору субподряда работаем с фирмой "Агрохолдинг", я всех деталей не знаю, но там какие-то проблемы возникли с оплатой и поэтому образовалась задолженность, но сейчас она уже  ликвидируется, правда небольшими частями. Прокуратура с ОБЭП  даже проверку  по данному факту проводили, кстати первым заявление как раз Тимирязев и  написал.
- Ясно. А были у Тимирязева друзья?
- Нет, уж больно он какой-то нелюдимый был.
- А враги.
- И подавно не было.
- А как насчёт семьи?
- Да жена с девчушкой лет семи в Челябинске остались. Он в дочке души не чаял, как какая копейка перепадала, так сразу, какой-нибудь им гостинец отсылал. Больно бедно жили, как я понял. Не от хорошей жизни на вахту сюда за тридевять земель приехал.
- А лет, то ему сколько было.
- Где-то, лет 40 приблизительно.
- 1980 года рождения, - вмешался в разговор Николай.
- Ну, спасибо за содержательную беседу, больше вопросов у меня нет.
Ватерман с Сергиенко попрощались и вышли.
- Коля, запроси списки работников, в том числе  уволенных, включая руководство, сторожей, вообщем всех и подними материал по заявлению о  невыплате заработной платы, хотелось бы  посмотреть, какое там принято решение.
 
Что-то мне больно интересно, почему убийца, если конечно Пошляков и есть убийца, в чём я пока сильно сомневаюсь,  избавляется от головы, а от тряпок и ножа нет. Да, ещё, нужно узнать контактные данные семьи, как-то  сообщить надо, да и опознание проводить придётся. Хотя опознание можно с кем-то со стройки провести. Ну ты сам тут распорядись. Я  в контору, а ты дуй  за документами.
- Понял, есть, Борис Семёнович!

Ватерман сел в машину и поехал в управление. Проезжая  площадь Ленина, в самом центре города,    он заметил, как один из сотрудников дорожно-патрульной службы,  дежуривший  на перекрёстке, сразу за площадью,  махнул ему жезлом, требуя остановиться. Только сейчас он понял, что вследствие  погружения в глубину размышлений он забыл включить  ближний свет фар.
- Старший инспектор ДПС Прозоров, предоставьте пожалуйста ваши документы. Нарушаем! Знаете, что ехали без ближнего света.
- Борис вытащил из наплечной кожаной сумки  служебное удостоверение.
-  Извини капитан, задумался.
- Понял товарищ подполковник, счастливой дороги.
Да,  не было бы удостоверения, потерял бы пол-часа драгоценного времени, да ещё бы протокол составили, ведь сам всегда моргаю всем встречным водителям, кто без света едет, а тут вляпался, - с сожалением отметил про себя Ватерман.

Приблизительно через пол-часа он был  у себя. Из кабинета Борис позвонил начальнику управления генерал-майору Клочкову, доложил  о проделанной работе и разработанных  версиях совершённого преступления, а также полученной за день информации.

Время близилось к вечеру. Снаружи заметно потемнело,  из открытого окна слышались многочисленные шаги прохожих, с характерным хрустом ломавших своей обувью подмёрзший к ночи снежно-ледяной настил.
 
Вот уже и люди расходятся с работы по домам. В таких случаях Борис Семёнович ловил себя на  некотором сожалении о своём выборе  службы  в уголовном розыске. В то время как сотрудники других подразделений направлялись  по своим уютным "гнёздам", спешили в тёплые объятия жён и детей, для оперативников основные мероприятия, как правило,  только начинались.
 
Но если на одной чаше весов всегда громоздились холод и ночная лихорадка засад, погонь, слежек, задержаний и обысков,  то на другой, которая как-правило всегда перевешивала - азарт противостояния с преступником  и слава от очередного раскрытого резонансного дела,  о котором ещё долго после этого   судачит  всколыхнувшийся в страхе перед жестокостью и дерзостью мерзавцев   город.

Ватерман сел в кресло и принялся ждать звонка от Сергиенко. Как ему показалось время тянулось вечно. Он позвонил жене и, выслушав, всё, что она думает о его работе пожелал ей и ребятишкам спокойной ночи. После, спустился на первый этаж управления, зашёл в спортивный зал, где в это время занимались сотрудники СОБР.
- Здравия желаю, Борис Семёнович! Никак из отпуска отозвали, - обратился к нему двухметровый детина, с косой  саженью  в плечах, командир отряда, полковник  Фёдоров.
- Приветствую Алексей Николаевич! Как поживается бывшим коллегам в новом качестве сотрудников  "Росгвардии"?
- Да так не плохо, зарплата выше, проблем меньше, только вот армейщины раз в десять больше стало, уставщины, по несколько  раз на дню построения. Достали уже!
- Ну, как ни как,  к высокому званию офицеров вооружённых сил готовитесь.
- Да уж. Одного того понять не могу, почему, когда в системе МВД были, никаких привилегий не было, а теперь всё тебе пожалуйста, статус, военная ипотека, пайки почти  по пол-вагона на каждого, зарплаты выше, а обязанностей как будто  меньше.

- Когда у хозяина свора породистых собак, он их всех холит и лелеет, а каждая новая  для него становится  вдвойне любимее. Но всегда в своре находится старая, всем надоевшая, облезлая дворняга, которая старается перед хозяином больше остальных, охраняет   его и самого  и  дом его, но ничего кроме пинка под рёбра за своё усердие не получает. В то время как  остальные псы  от жира лоснятся,   ей безродной жалкие крохи достаются. Так с голодухи  неравен час, угораздит бедолагу  голую кость стянуть с хозяйской  кухни, так её    кипятком ошпарят,   камнями да палками изобьют, на цепь ржавую посадят,  да приговаривать будут:  не воруй, не воруй оборотень облезлый .

Так вот и с нами: армия, прокуратура, МЧС, теперь вот и Росгвардия - породистые, а полиция всего лишь дворняга безродная.
- Ну Борис Семёнович, ты скажешь тоже, - расхохотался великан Фёдоров, - умеешь  всё объяснить наглядными примерами. Ты когда в спортзал то придёшь?  В  парах бы постояли, а то кроме тебя никто толком боксировать не может.
- Да как-нибудь загляну, готовься пока, - улыбнулся Ватерман и махнув рукой вышел из спортзала.
Как раз в этот момент в кармане раздался долгожданный звонок от Николая.
- Ну что,  как дела?
- В строительную контору я съездил, подготовил запрос, списки  работников будут готовы завтра.
- Жене Тимирязева позвонили, сообщили?
- Да, я сам звонил, но пока только  сказал, что точно ничего не известно, так как тело не опознано. Только я думаю,  это её мало успокоило, минуту в трубку молчала, потом разрыдалась в истерике, телефон  бросила, ну я  перезванивать не стал, подождать думаю  надо.
- Ты прав. Как там клиент?
- Клиент очухивается, собираюсь ехать в Октябрьский работать с ним. За вами заехать?
- Обязательно.
- Через двадцать минут буду.
-Всё хорошо, жду.

Как и обещал Николай заехал за начальником в управление меньше чем через двадцать минут. Ватерман спустился и выйдя  из здания, сразу же окунулся  во мрак вечернего города.
- Не говорили ещё с ним?
- Так, немного. Рассказывает, что не помнит ничего, что вчера было, трудный клиент попался. Даже если сознаться захочет,  не вспомнит ничего толком, в показаниях сбиваться будет. Придётся привязываться вещественными доказательствами, да свидетельскими показаниями.  Признание не даст ничего, любой адвокат, даже бесплатный,  в пол-минуты явку с повинной из доказухи  выбьет.

- Голову надо искать, голову, подытожил цепь рассуждений Николая,  Борис Семёнович.
- Абсолютно справедливо, голова бы всё расставила на свои места.
- Здорово ты сказал, - усмехнулся Ватерман.
Они ехали по  городу. Освещённые фонарями улицы казались поблекшими и узкими. На стенах магазинов  яркими  иллюминирующими улыбками смотрели сверху вниз рекламные персонажи,  беззаботные и счастливые  в своей нарисованной иллюзорной жизни.
Машины одна за другой в несколько рядов куда-то торопились, раздражённо обгоняя и сигналя друг другу.
Борис проследил за тем, что они проехали перекрёсток на котором его сегодня остановили сотрудники ГИБДД, после чего свернули  во дворы и через несколько минут уже въезжали в ворота отдела полиции Октябрьского района.
Припарковавшись, они вышли и направились к входу. После чего зашли внутрь и оказались в просторном холле,  отгороженном от лестницы, ведущей на верхние этажи металлическим турникетом, прямо примыкавшем к окошку помещения дежурной части.
Сергиенко постучал в это окошко.
- С управления уголовного розыска! - сообщил он дежурному и сунул удостоверение  в распахнувшийся стеклопластиковый проём.
Турникет запищал, просигнализировав зелёной стрелкой разрешение пересечь оберегаемую им границу.
Они поднялись на второй этаж, где их в это время уже встречал Мишин со своим заместителем. После формального приветствия все четверо зашли в один из кабинетов.

В помещении кабинета располагалось трое сотрудников, двое из которых были из отдела Сергиенко, один - местный. В центре,  на стуле,  в окружении  полицейских сидел человек, лет сорока пяти, пятидесяти, с заплывшими от многодневного пьянства и побоев глазами, взлохмаченными слипшимися волосами,  источая от себя характерный дрожжевой запах разлагающихся от перенасыщения спиртным внутренностей.
- Господин Пошляков, как я полагаю? - спросил Борис Семёнович.
- Пошляков Сергей Виленович, 1977 года рождения - представился сидящий.
- А выглядишь ты немного старше.
- Это от большого ума и тяжёлой жизни.
- Тогда понятно.
- Ну так что Сергей Виленович, что можешь нам рассказать про вчерашний день?
- Про день всё могу рассказать, а вот про ночь, сложнее, как обухом топора по голове вдарили ничего не помню, наверное водку палёную "кикимора" притащила откуда-то.
- Какая "кикимора"?
- Да Валюха Киримова, отделочница наша,  мы её "кикиморой" зовём.
- А кто ещё у тебя дома был? - влез в разговор Мишин.
- Да  "требуха", ну Требухов Вадим, я,  да "кикимора",  больше никого.  Во всяком случае никого больше кого бы я помнил.
- А Тимирязев  во сколько к вам пришёл? - решил подловить Пошлякова  Сергиенко.
- Пашка, то!
Такой реакции  полицейские от Пошлякова не ожидали и  с удивлением  переглянулись между собой.
- Да, Пашка, - продолжил Николай.
- Так я же говорю, что только Вадика с Валькой помню, может быть и приходил кто ещё,  после того как  я "выпал".
- А дрался то с "кикиморой"? - с иронией спросил Мишин.
- Ну  начальник скажешь тоже, я баб не бью, ну только  иногда, когда свистят много и не по делу. Нет, это мы с "требухой"  "кикимору" не поделили. Ну "слово за слово - кочергой по столу", я поучил его немного,  как со старшими разговаривать надо.
- Судя по твоему лицу, ученик у тебя способный оказался.
- Да нет, это я на унитаз лбом налетел. С фарватера сбился.
- С фарватера сбился.  Ледокол - Челюскин, не больше не меньше...- усмехнулся Сергиенко.
- Что случилось то? Объясните толком, а то как малолетку - "первохода" водите вокруг да около - не вытерпел опрашиваемый.
- Ничего особенного, сдушегубничал кто-то вчера в подъезде дома твоего, да помимо прочего ещё и головёшку убиенному "отвинтил".  Вот  сидим и  кумекаем все вместе: уж не ты ли это? - прищурившись, прямо "в лоб" спросил у Пошлякова Ватерман.
- Да вы что!? Я  подраться могу, когда за дело,  даже привалить могу в пылу драки, с кем не бывает, но чтобы головы резать. На это не подписывайте.
- Так ты же говоришь, что не помнишь ничего, - продолжил Сергиенко..
- Да такое разве забудешь? Неужели Павлика завалили?
- Его самого... Ты говоришь не мог завалить, а "Требуха"? - снова вступил в разговор Мишин.
- Нет... Тот тем более. Мы как-то летом с ним курицу на даче в Рассказихе "дюзнули" так он даже ей башку свернуть не смог, самому пришлось.
- А как Тимирязев мог в подъезде твоём очутиться, ты раньше общался с ним? -  спросил Сергиенко.
- Этого я не знаю, я его некогда бы к себе не позвал. Я человек сидевший, ни к  чёрной, ни к   красной масти не приписан, мужиком сидел. А про Павлика слухи плохие ходили, что он ребятишек насильничал, правда доказать не смогли, мальчонка помер  тогда.  Но  в нашенской среде в доказательствах нужды не имеется. Я бы его даже на порог не пустил.
- А познакомился с ним где?
- Так,  до того как его на стройку школы перевели,  он с нами на объекте работал разнорабочим.
- На "полиграф" согласен?
- На кого?
- На опрос с использованием детектора лжи.
- Конечно.
- Так, напиши полные данные своих корешей вчерашних и сиди вспоминай, что ещё вчера было.
- Николай, - позвал Борис Семёнович,  Сергиенко за дверь, - пока свозите его  в поликлинику, возьмите кровь для сравнительного исследования, изымите одежду, что на нём. Не забудьте сделать  смывы с рук и срезы ногтей для экспертизы и на допрос к следователю.  Про тряпки и нож не говорите пока  ничего, запасём в качестве козыря.
- Понял Борис Семёнович.  Думаю, что  врёт он. Я справки наводил по его делу:  он  человека до смерти табуретом забил, только лишь за то, что тот его козлом назвал. Так он в полном отказе был, до самого суда на пятьдесят первой, так и уехал на зону. От звонка до звонка отсидел,  с администрацией   не сотрудничал никогда.
- Всё может быть. Да, ещё, срочно установите местонахождение   Требухова и Киримовой. Их тоже необходимо доставить  на допрос. Поговори с Мечиным, чтобы по-возможности задерживал всех троих по девяносто первой.  Я  думаю, впоследствии,  и   суд в аресте не откажет. Главное успеть  провести   идентификацию  следов на изъятых у Пошлякова вещах  с кровью Тимирязева,  хотя бы пока по групповой принадлежности, а уж потом на ДНК.
 Когда закроют, позаботься, чтобы  в изоляторе их раздельно содержали, общаться не давай.
А я пока поеду в контору, нужно кое-какие поручения дать, да  дело на Тимирязева найти,  про которое нам Пошляков только что рассказывал.
Видишь как оказалось - убиенный то наш  не такой кристально чистый, успел криминалом  наследить. Да ещё грязненько так наследил.
Ватерман вернулся в кабинет, взял со стола свои  кожаные перчатки и сумку, небрежно брошенные им до этого, попрощался с присутствующими и вышел.
Во дворе отдела его уже ждала машина дежурной части управления. Приблизительно через пятнадцать минут, он  был в своём рабочем кабинете.
Отдав сотрудникам управления распоряжение о наведении справок в отношении Тимирязева, Борис вспомнил, что за целый день  ни разу не ел. Посему решив перекусить и  воспользовавшись моментом  пока опера найдут нужную информацию, он наскоро накинул  пальто и спустившись из управления,  направился прямиком в расположенное неподалёку кафе "Парадиз".
Зайдя в кафе  заказал себе ужин, и, решив, что за руль уже сегодня не сядет попросил официанта принести ему сто  грамм коньяка.
Да очень странное дело вырисовывается, - размышлял сыщик, - версии сыпятся одна за другой от банальной  пьяной бытовухи до кровной мести. Да, не поведать тебе уже  никогда  "Тихоня", кто мог на тебя  зуб точить и на мокрое дело сподобился.  И с невыплатой заработной платы тоже разобраться надо.
 
Через некоторое время официант принёс коньяк, Борис налив немного в рюмку и залпом выпил, закусив долькой лимона. Мучившая его всю вторую половину дня мигрень стала понемногу растворяться в разлившемся по организму тепле.
С жадностью голодного льва он разделался с бифштексом средней прожарки,  разом махнул остатки коньяка, расплатился и немного отяжелевший от съеденного, вернулся в управление, где его уже ждал Сергиенко.
- Мы нашли  Киримову и Требухова. Они слово в слово повторили показания Пошлякова.  Также получили результаты исследования крови убитого и следов,  изъятых с вещей, обнаруженных нами при обыске. Экспертизой установлено, что  вещество с ножа и тряпок является кровью человека, по групповой принадлежности относится ко второй  с положительным резус-фактором, что идентично крови Тимирязева.

Мечин задержал всех троих на сорок восемь часов, будет ходатайствовать перед судом об избрании меры пресечения в виде содержания под стражей, необходимые распоряжения о раздельном содержании я дал.
- Ну что думаешь Николай, - спросил у подчинённого Ватерман.
- Честно говоря, даже не знаю, всё указывает на то, что убийство совершили товарищи из нашей компании. Судя по повреждениям на теле Тимирязева, кто-то один этого бы сделать никак не смог, чтобы другие при этом ничего не заметили. Но уж больно они всё складно рассказывают, да и зачем такие неопровержимые доказательства под ванну пихать,  это же всё равно, что явку с повинной написать, только без смягчающих.

- То-то и оно,  и я того же мнения. А как ты думаешь, мог кто-нибудь эти вещи Пошлякову подкинуть? Голову то сразу бы заметили, а вот тряпки с ножом можно в кармане спокойно занести. И сделать это мог тот, кто в хату   вхож.

- Да, но вот  только пьянчужки наши,  все втроём утверждают, что кроме них в квартире никого не было, ни вечером, ни ночью к ним никто не заходил. До поры только Пошляков уснул, Требухов гораздо позже спать пошёл,  а Киримова до самого утра "колобродила". Как она сама утверждает: ей только один стакан налей, сутками может гулять, хоть бочку спиртного  внутрь вкачай, не может уснуть, особенность организма  такая.
А Тимирязев, судя по характерному запаху, исходившему от трупа в момент обнаружения,  убит был   не позже семнадцати - восемнадцати часов вечера.
- Ну это ещё вскрытие покажет. А так,  ты абсолютно прав, что-то здесь никак  не клеится.
- Разрешите, товарищ подполковник? В кабинет буквально  ввалился оперуполномоченный  Зыков,  недавно переведённый   в управление, невысокий коренастый молодой человек.
- Докладывай, что выяснил, - обратился к вошедшему Ватерман.
В связи с недавним переводом, Кирилл со всем присущим новичкам рвением,  начал свой подробный форменный  доклад.
- Я проверил  потерпевшего  по всем информационным базам. Значит так:  Тимирязев Павел Иванович 11 марта 1980 года рождения, уроженец села Подарка Челябинской области, зарегистрирован в городе Челябинске. Неоднократно привлекался за административные правонарушения, в основном за распитие спиртного в общественных местах, как у нас так и по месту жительства. Раннее не судим. Однако, в 2007 году привлекался в качестве подозреваемого  по п. в, г ч. 2  и п. а ч. 3 статьи 132 Уголовного кодекса,  то есть за  насильственные действия сексуального характера, совершённые с особой жестокостью в отношении несовершеннолетнего,  повлёкшие по неосторожности смерть потерпевшего. 
 - Есть номер дела по которому он привлекался? - уточнил Борис Семёнович.
- Так точно: уголовное дело № 49641, возбужденное 26 мая 2007 года, по признакам состава преступления, предусмотренного частями  второй и третьей статьи 132 УК РФ как я уже сказал. Дело возбуждено и находилось в производстве следственного отдела следственного комитета  г. Бережной, до настоящего времени числится не раскрытым.
- Так хорошо, значит у нас дело.
 Вообщем ладно,  время за полночь, а как говориться - "утро вечера мудренее".  Всё равно нам сегодня  материалы  уже  не поднять. Давай Николай поручи, чтобы завтра его  нашли. Очень интересно будет посмотреть, а сейчас всем по домам,  спать. 
 Николай, добросишь меня?
 - Да, конечно, Борис Семёнович.
Быстро собравшись, и выйдя наружу,  они пересекли границу,  отделявшую тепло служебного  помещения  от  уличной прохлады, и сразу будто нырнули  в тишину  опустевшего  ночного  города. Усевшись поудобнее в прогретую  машину,   Ватерман погрузился в размышления, но  уже через несколько перекрёстков оказался возле дома, так и не успев закончить цепь начатых рассуждений.  Ещё через минуту он был  в постели, рядом с дорогой  ему   женщиной, от которой как всегда непередаваемо приятно веяло  букетом неповторимых ароматов его любимых духов,  тепла и домашнего уюта.  Подумав о том, как же всё таки сильно он любит свою семью, подполковник Ватерман  безмятежно   заснул крепким сном.

Наступил очередной  "отпускной-рабочий" день начальника управления уголовного розыска.
Ватерман собрал своих заместителей и начальников отделов на планёрку и с усиленным рвением,  включив свой горячий темперамент на повышенных тонах раздавал им указания.

- Николай твоя задача, связаться с управлением по борьбе с экономическими преступлениями и поднять материалы проверки или уголовного дела, если таковое имеется, по факту невыплаты заработной платы,  и тщательно его изучить. Кроме того поручи сегодня же истребовать  все списки работников подрядных и субподрядных организаций, где трудился Тимирязев, всех проверить по имеющимся оперативным учётам. Опросите каждого, кто мог иметь хоть какое-то даже самое ничтожное  отношение к потерпевшему при жизни, начиная с начальников и заканчивая собутыльниками. Запросите характеризующие данные по месту жительства в Челябинске, узнайте, чем он занимался там, какие отношения были в семье, ну вообщем выясните  всё что только сможете, вечером доклад.
- Владимир Александрович, обратился он к одному из своих заместителей, твоя задача провести работу в условиях изолятора временного содержания с нашими задержанными  клиентами, их данные возьмёшь у Сергиенко, кроме того подготовь задания на проведение биллинга средств мобильной связи в пределах места происшествия,  на момент совершения преступления.
Я пока поеду в следственный комитет к Костюкову попробую поднять дело, по которому господин  Тимирязев засветиться успел.

Сразу после планёрки Борис уехал в следственное управление следственного комитета, где его  ждал Костюков.
- Ну что Борис Семёнович, настояли на задержании сразу троих подозреваемых, а у самого уверенности в том, что они виновны  нет? Справедливости ради стоит отметить, что меня тоже кое-что смущает, уж больно всё складно получается с этими  обнаруженными нами неоспоримыми вещественными доказательствами.
- Ну Виталий Игоревич, во-первых задержали вы их не по моему настоянию, а на основании закона, а именно пункта  3 части первой статьи 91 Уголовно-процессуального кодекса в связи с обнаружением в жилище  подозреваемого в совершении преступления  явных следов  преступления, а во-вторых, по такому  преступлению, как убийство по мелочам размениваться никак нельзя, если есть зацепка нужно за неё хвататься и распутывать клубок.
- Да абсолютно согласен. Я поднял дело Васильева.
- Какого Васильева?
- Убитого мальчика, про которого вы спрашивали.
- Так дело возбуждено по убийству?
- Нет возбуждено оно по насильственным действиям, просто впоследствии переквалифицировано на пункт "к" части второй статьи 105 Уголовного кодекса, то есть  убийство, сопряжённое с изнасилованием или насильственными действиями сексуального характера.  Там санкция пожёстче -  пожизненное лишение свободы либо смертная казнь, на которую у нас как известно вето.
- Какая разница в жёсткости санкции, когда урод, который всё это совершил до сих пор на свободе гуляет.
- А  здесь вот загвоздочка небольшая, процентов на девяносто девять, что урод этот сейчас в морге без головы на холодном металлическом столе лежит.
- Почему вы так считаете?
А вы дело почитайте и  сами поймёте. Одна лишь ошибка молодого следователя, который, как  следует отметить,  сразу после этого уволился и впоследствии спился, покинув сей мир  в совершенной безызвестности,  стоила успехов  всего  расследования.
- А если  вкратце.
- Дело уже в суд направлено  было, но ни  следователь, ни его  начальник,  ни  прокурор, утверждавшие обвинительное заключение,  увидеть не сумели, что  вещественные доказательства, на которых строилось всё обвинение были изъяты в ходе осмотра места происшествия  на следующий же день, но мало того, что без понятых, так ещё и вписаны в протокол на неделю позже, совершенно другим цветом чернил. Они не сумели увидеть, а адвокат, назовём его условно адвокат  "дьявола" сумел. В результате все доказательства признаны не допустимыми, а гражданин Тимирязев получил оправдательный приговор. Такая вот сказка с совсем даже несчастливым концом. Ну ладно,  я вас оставлю ненадолго пока дело читаете, а сам минут на тридцать, сорок отлучусь,  совещание с областью через пять минут по видео-конференц связи.
- Да спасибо, Виталий Игоревич,  весьма вам  признателен.
С тех пор как ушёл Костюков, прошла  половина часа, затем  час и  ещё один, а Ватерман всё  читал и читал дело, снова и снова,  внимательно, боясь что-либо пропустить, как будто хотел убедиться в чём-то.
Наконец, вернулся Костюков.
- Как вы ещё здесь?
- Да очень дельце занимательное. Жил себе, жил парнишка пяти лет отроду, пусть безотцовщина, пусть в нищете с пьющей родительницей, матерью её назвать язык не поворачивается, а тут дяденька возле песочницы добренький появляется, шоколадом кормит, с собой уводит, обещает пистолет  подарить пластмассовый. Уходит он с дяденькой и  предстоит ему -  Васильеву Мишеньке пройти  девять кругов ада, мучений и  издевательств,  ради удовлетворения дьявольской похоти изверга, пока господь его маленького к себе не прибирает. А родительница,  лишь на четвёртые сутки,  проспавшись с похмелья великого,  спохватывается и в милицию бежит.  Поднимаются тут витязи права охраняющие, берут извращенца на цепи садят железные. Но затесался среди витязей олух царя небесного,  у которого вместо мозгов  опилки в голове,  да испохабил всё, что только можно было. А у злодея адвокат подобрался, сам из себя ничего не представляющий, хлипенький, жидковолосый, всю правоохранительную систему возненавидевший, в детстве часто обижаемый, поэтому с отличием юридический факультет закончивший, со стремлением отомстить за обиды детские всему человечеству. Адвокат этот дурость следователя нашего,  как подарок судьбы принимает,  да дело под основание  разваливает, видимо при этом тоже какое-то удовлетворение получает.
- Борис Семёнович, вы сказки писать не пробовали? - засмеялся Костюков, - я  с делом знакомился, но таких подробностей, нигде не вычитывал.
- Со сказками вы прямо в точку попали, обязательно попробую, а насчёт подробностей, так у меня воображение гипертрофированное. Я за время службы уголовные дела между строк читать выучился. Ну не буду задерживать, поеду. Ватерман накинул пальто, пожал руку Костюкову и вышел.
По дороге он зашёл в кафе, заказал комплексный обед и, перекусив, возвратился в управление.
- Ну что, есть новости? - вызвал он к себе Сергиенко.
- Румянец на щеках и блеск в глазах подчинённого выдавали в нём  нечто многообещающее.
Борис Семёнович, я получил списки работников строительной организации "Ювента", где  на протяжении двенадцати лет трудился наш Тимирязев. Вместе с уволенными за последний год,  получилось двести семнадцать человек. Вербуют людей  по всей России, но в основном из Челябинской и Ленинградской областей. Работают в этой сфере почти двадцать лет. Учредитель некто Константинов Алексей Николаевич, зарегистрирован и постоянно проживает в Москве. Теперь внимание ...,  исполнительный директор, он же соучредитель - наш добрый знакомый "лендлорд" и любитель  маргиналов  Юрий Богданович Семёнов.
- Так, так, так Николай не части, давай по порядку.
- Господин Семёнов- бывший глава администрации Ленинского района города Бережной, около семи лет назад  отправлен в отставку за махинации с муниципальным жильём. Грубо говоря,  отмёл несколько приличных квартир себе и своей многочисленной родне. В результате чего несколько семей, стоявших не один год в очередях  и которым собственно и полагалось данное жильё,  просто навсего получили отказ. По данному факту  возбуждено уголовное дело, которое даже удалось довести до суда, но собственник муниципального жилищного фонда - администрация города Бережной в лице его мэра, неожиданно для всех отказывается  от всяческих претензий к казнокраду и заявляет, что ущерб от его действий составил, буквально говоря, ноль рублей и ноль копеек, а нет ущерба нет и дела, что послужило основанием для его полного оправдания и прекращения уголовного преследования. Понятно, что Семёнову с подмоченной репутацией назад в администрацию путь был заказан. Но не беда, наш герой не унывал, да и кусок народного  пирога в бытность "паном головой" ухватил он препорядочный  и следы его на ковровых дорожках мэрии  совсем даже не собирались остывать.  Так и оказался он соучредителем "Ювенты" с пятидесятипроцентным пакетом активов. А дальше дело техники: заявился на торгах на электронном аукционе в порядке 44 Федерального закона, предложил наиболее низкую, в кавычках,  цену и естественно   выиграл почти семьдесят  процентов государственных строительных контрактов в городе. Куски пожирнее для себя оставил, а на объекты,  что похуже, перезаключился  с субподрядчиками.
Свои же квартирки  вахтовикам, завербованным по всей России матушке, сдавать стал в найм,  с арендной платой  почти в  пятьдесят процентов от их заработка. Правда договора со всеми, как положено, заключены были  и надлежащим образом подписаны.
- Ну и что из этого выходит?
- Ну пока, только то, что имеется связь между  Семёновым  Тимирязевым и Пошляковым.
- Да ведь кто такой Тимирязев, а кто Семёнов. С таким штатом работников они могли друг о друге даже не догадываться.
- А вот тут-то  как раз недостающий элемент и появляется. Семёнов, как человек предприимчивый и до денег охотливый, решает, что вахтовики за три, четыре месяца с голоду без зарплаты не помрут. А тем временем денежки их он с умом вполне сможет  прокрутить, да приличный барыш при этом заработать.  И вкладывается в одно весьма сомнительное дело.  Дельце это дурно попахивает, но доход обещает великий. В этот самый момент и появляется правдолюб Тимирязев со своим заявлением в прокуратуру, как его  бедолагу капиталисты обижают и  плату за его труд титанический уже больше трёх месяцев не выплачивают. Стоит отметить, что с заявлением из всей многочисленной строительной братией он только один и обращается. Прокуратура направляет материал процессуальной проверки  в Ленинский   отдел следственного комитета, где из него в тяжелейших муках рождается уголовное дело. И всё бы ничего и дело перспективное, да только неожиданно Тимирязев меняет свои показания на прямо противоположные и заявляет на очередном допросе, что заработную плату ему задержали  не на   три,  а   всего лишь на полтора  месяца, о чём он в силу своей болезненности и забывчивости вспомнить до этого никак не мог. А как известно,  состав преступления по статье 145 со значком 1 образуется при невыплате  свыше двух месяцев. Так как больше заявителей не нашлось,  дело прекратили, а Семёнов понёс всего лишь административную ответственность.
И опять бы Юрию Богдановичу сухим из воды выйти, да  в дамки прыгнуть, да вот только Тимирязев оказался  корыстолюбивым, и стал со своего работодателя вымогать небольшие суммы денег, раз за разом увеличивая их размер, угрожая вернуться к своим старым показаниям, да ещё нескольким товарищам своим  в прокуратуру дорогу показать. И плюнуть бы Семёнову на вымогателя, ведь санкция по статье 145.1 смешная. Только очень уж не по себе ему стало, что  раскроется то самое дело,  в которое им деньги  вложены, а там уже санкция ого-го какая, да и куш  немалый  потерять может, да ещё братве задолжать. И пришлось платить Тимирязеву до самой смерти его, благо, что смерть близкой оказалась.
- Ты хочешь сказать, мотив?
- Самый, что ни на есть прямой.
- Откуда же ты такую кладезь информации добыл?
- Да прямо из уголовного дела, которое вы мне поднять поручили. А все недостающие элементы, мои ребята у сотрудников Ленинского отдела выведали, а чего недоставало, так мир не без добрых людей...
- Молодцы!!! Ничего не скажешь. Так тут совсем другая картина вырисовывается.
- Так точно, товарищ подполковник! Нужно этого Семёнова как следует тряхнуть.
- Нет, здесь шашкой рановато махать, нужно обставиться хорошенько, справки кое какие навести.
Всё, что ты мне поведал  всего лишь информация, без  веских доказательств. Ну расскажешь ты Семёнову  обо всём, что узнал, он калач тёртый, в глаза тебе лишь рассмеётся, да адвокатика посерьёзнее себе наймёт, следы начнёт запутывать . Это тебе не детективный роман, где стоит только сыщику свою версию преступнику рассказать, как он либо сознаётся во всём, либо сбежать пытается,  да ещё при этом  таких дел натворить успевает, что уж больше и доказывать ничего не приходится. Нет здесь фактуру добывать надо.
Я сейчас на вскрытие к Лебедеву в бюро судебно-медицинской экспертизы  собираюсь, а ты постарайся, что рассказал мне  хоть в малой мере на бумаге закрепить, а дальше видно будет.

Ватерман быстро собрался и вскоре уже был у своего старого знакомого судебно-медицинского эксперта Лебедева Романа Александровича, который как раз в это время собирался производить вскрытие трупа Тимирязева.
Помещение морга представляло собой нечто среднее между больничной палатой и скотобойней, во всяком случае, как это представлялось Борису. Высокие белые  потолки с яркими люминесцентными лампами, стены, покрытые синей  кафельной плиткой, несколько  шкафов с множеством ящиков, посередине широкий металлический стол с кровостоком, уходившим в отверстие канализационной трубы, прямо у окна чугунная старая ванна, и раковина со смесителем.   Воздух наполнен запахом мёртвых тел и формальдегида. Возле стола расположился Лебедев в синем медицинском халате, поверх которого был надет толстый дерматиновый фартук чёрного цвета, на голове колпак, лицо скрывала маска. Вокруг него  на столиках расположилась целая армия баночек, скляночек и разных инструментов, которые, если не знать их предназначения,  вполне могли сойти для столярных или плотницких работ.
- Ну что Борис Семёнович приступим, помолясь, - как всегда в своей шуточной манере обратился он к Ватерману.
Борис лишь улыбнулся в ответ.
Лебедев скальпелем сделал длинный разрез от шеи до самого паха, аккуратно обойдя пупок с левой стороны. Отогнув края брюшины, он засунул пальцы внутрь и с силой стал раздвигать его полости в разные стороны, словно открывая спортивную сумку. Ватерман невольно поморщился.
- Ну что Борис Семёнович, нашли уже убийцу? - как бы между прочим спросил Лебедев.
- Задержали троих подозреваемых, но пока ничего определённого сказать нельзя.
Медик взял долото с молотком  и стал ломать грудину, хрящи  затрещали словно  спелый арбуз. Выступившую из разрезов кровь медик аккуратно собрал обычной чайной ложкой в мерную колбу.  Добравшись до лёгких он воткнул в их правую часть иглу большого с прозрачными стенками  шприца, наполовину  наполненного водой.
- У нас кое какие сомнения насчёт места, где было совершено  убийство, - вопросительным тоном произнёс сыщик, обращаясь к Лебедеву, - вокруг трупа практически совсем не было крови, не смотря на отрезанную голову. Мы рассудили так, что труп после убийства откуда-то перенесён к месту обнаружения.
- Возможно да, возможно и нет, - без промедления ответил ему эксперт, - вот посмотрите, Борис Семёнович, видите на шее следы ампутации, какие-либо признаки сворачивания крови отсутствуют, что говорит о том, что голову ампутировали, как я полагаю,  у  трупа на стадии окоченения, что само по себе исключает обильное кровотечение, так как процессы жизнедеятельности уже были  прекращены.
Насчёт места я вам ничего не скажу, сыщик вы, а не я, но вот вашу версию, я по всей видимости, изрядно подпортил?
- Да уж, Роман Александрович, скорее говоря, разрушили очередной миф и заблуждение.
С момента начала вскрытия уже прошло больше двух часов. А Лебедев всё продолжал обследование внутренностей трупа, время от времени отрезая то скальпелем, то ножницами, небольшие кусочки органов и помещая их в приготовленные склянки и пробирки.
- Да, Борис Семёнович, пока ничего определённого вам сказать не могу. Множество травмированных органов, очевидно, пневмоторакс, но вот причина смерти, скорее всего в отсутствующей части этого безжизненного тела, то есть, в голове. Но более точно я смогу сказать после лабораторных исследований. Акт я пришлю вам уже завтра. А на сегодня я думаю уже можно и закругляться. Поужинать со мной не хотите. А то мне жена пирожков с печенью с собой положила, одному мне никак с ними не справиться.
- Благодарю от всей души, Роман Александрович, - засмеялся Борис, - но я, к сожалению,  вынужден отказаться, не голоден.
- Ну как хотите - с наигранным сожалением, отмывая мылом руки, произнёс Лебедев, выразив лёгкое недоумение на лице.
Ватерман быстро попрощался, и поспешно вышел, вдохнув с облегчением свежий  уличный  воздух.
Снаружи давно спустились сумерки, наступил вечер,  и Борис Семёнович поспешил в управление, чтобы подвести итоги прошедшего дня с коллегами.
Все были уже в сборе когда начальник уголовного розыска вошёл в зал для совещаний.
- Я полагаю,  все уже в курсе тех сведений, которые удалось раздобыть Сергиенко и его оперативникам. Кстати, Николай, если данные, что раздобыли твои ребята,  будут способствовать раскрытию убийства, то жду от тебя рапорт на их поощрение, а пока давайте по порядку.
Владимир Александрович, что у Вас?
- Проведённые мероприятия в условиях изолятора временного содержания ничего нового не дали. Задержанные остаются на своих официальных  показаниях.
Кроме того, по вашему указанию проведён биллинг и пеленг передающих устройств сотовой связи. В  результате проведённых технических мероприятий установлено, что в предполагаемый период времени совершения преступления, плюс, минус час, в секторе приёма  базовой станции "старком-телефония", расположенной на крыше дома 15 по улице Юбилейной, которая своим покрытием включает  место обнаружения трупа,   осуществлено  несколько сотен соединений. В настоящее время аналитики выясняют принадлежность абонентских номеров, установленных звонков.
- Разрешите добавить, товарищ подполковник, - вмешался в разговор Сергиенко.
- Слушаю тебя, Николай.
Мы выяснили, что Тимирязев пользовался телефоном с номером 9172856794. Как раз его-то мы и нашли дома у Пошлякова, правда на момент обнаружения   сим-карта в аппарате отсутствовала.  Среди установленных соединений, есть вышеуказанный  номер, причём  три из них  с разницей, приблизительно в сто - сто пятьдесят метров. Все  звонки входящие, продолжительность каждого десять, пятнадцать секунд. Звонили в  семнадцать часов девятнадцать минут, семнадцать, тридцать семь и восемнадцать ноль одну, больше этот номер в эфире  базовых станций нигде не появлялся. Мы запросили детализацию исходящих и входящих, все три соединения осуществлены с номером 9324531213, который зарегистрирован на имя, угадайте Борис Семёнович, кого..., на имя  Семёнова, - не став ждать ответа начальника, сам резолютировал Сергиенко. Я думаю не пора ли нам поближе познакомиться с Юрием Богдановичем?
- Да, я думаю, что уже пора, - согласился Ватерман, - только отложим это знакомство на завтра, когда будет готово заключение медицинской экспертизы. Пока Николай позаботься, о том чтобы  с утра были вынесены постановления на производство обысков по месту жительства Семёнова. Узнай есть ли у него гараж, дача, другое жильё. Обыска необходимо назначить и провести везде, где только он мог появляться, в том числе на его рабочем месте. Запросите детализацию его сотового телефона, а также информацию о соединениях в день убийства, с указанием местонахождения базовых станций, посредством которых он соединялся.
На этом всё,  планёрка закончена, всем спасибо за работу, все свободны.

Ватерман встал с кресла и направился в свой кабинет. Включив чайник и слушая его мягкий успокаивающий говор, он вспоминал картину развороченных  внутренностей Тимирязева.
Как же всё таки мудрено устроено тело человека. Казалось бы столько повреждений, каждое из которых могло бы послужить причиной смерти, а свою роковую роль сыграло только одно, которое до сих пор остаётся для нас неизвестным...

Утро следующего дня угрюмо и безрадостно опускалось мрачной хмурой пеленой на застывшие грязные улицы города. Казалось, природа совершенно забыла, о том что наступила весна. С неба сыпал снег, дороги, разбитые  машинами и  успевшие принять в распутицу волнообразную форму, были  схвачены морозом  в этом  самом  причудливом виде. Если бы не календарь, раскинувшийся на стене пейзажем зеленеющих полей, могло показаться, что на улице всецело господствует промозглый  ноябрь, с его непредсказуемыми холодами и кратковременными  оттепелями.

Всё что  запланировано за предыдущий день сотрудниками управления было  добросовестно исполнено. Заключение судебного медика поступило следователю с самого утра. Как и говорил Лебедев, накануне: все обнаруженные на теле следы телесных повреждений были нанесены прижизненно, но причиной смерти послужить не могли.

В кабинете Ватермана с самого его прихода на службу было  людно.   Сам Борис Семёнович, его заместитель Владимир Александрович Быстров,   Сергиенко,  Виталий Игоревич Костюков, следователь Мечин.

 Борис  по телефону  докладывал генералу о результатах проведённых мероприятий по раскрытию убийства. После доклада, он положил телефон в карман и повернулся к посетителям.
- Ну что, продолжим. Начальник настаивает на активизации работы, вся тяжесть общения с журналистами легла на его плечи. Требует ускорить процесс задержания Семёнова.
- Я считаю, что Киримову и Требухова  необходимо выпускать, избрав в отношении них меру пресечения в виде подписки о невыезде, - громко объявил Мечин собравшимся, - тем более, что открылись новые обстоятельства.
- Согласен, - подтвердил Костюков, всем троим ходатайствовать перед судом об аресте не стоит, но вот Пошлякова ещё нужно подержать. Так что готовь документы на него в суд, а этих отпускай под подписку.
- Николай, ты  группы распределил, кто к Семёнову поедет домой, кто на дачу? - спросил Ватерман у  Сергиенко.
- Так точно, готовы выезжать.
- Тогда тянуть некогда, отправляй обе  группы одновременно.  Я поеду с первой   к нему домой, а  ты возглавишь обыск на даче.
- Понял.
Сергиенко с Мечиным быстро вышли из кабинета, в готовности добросовестно исполнить только что полученные  указания.
Следом за ними собрались остальные и, возглавляемые Ватерманом, сев в автомобиль дежурной части, не теряя ни минуты поехали домой к директору "Ювенты".
Дом находился в пригороде, четырёхэтажный монолитный, отгороженный от любопытных взглядов зевак, массивной каменной стеной, высотой почти два с половиной метра.
Один из сотрудников нажал на кнопку домофона. Из динамика устройства раздался  дребезжащий голос:
- Слушаю вас.
- Мы из полиции, нам нужен хозяин квартиры.
- Мы полицию не вызывали, что вам нужно?
Сотрудник,  не зная, что на это ответить, в нерешительности повернулся к своим  оставшимся в машине спутникам.
Ватерман вышел из автомобиля и нажав на кнопку симплексной связи домофона громко сказал в микрофон:
- Я начальник управления уголовного розыска подполковник полиции Ватерман Борис Семёнович. Мне необходимо срочно увидеть Юрия Богдановича.
После этого послышался резкий металлический щелчок и  ворота распахнулись.
Служебный автомобиль, важно фыркнув,  въехал внутрь территории.
На пороге дома их встретил сам Семёнов,  провожавший как раз в это самое время какого-то солидного старичка и выглядевший довольно смущённым.
- Юрий Богданович, - обратился к нему Мечин, - как вам известно,  в принадлежащей вам квартире по адресу улица  Юбилейная дом тринадцать обнаружены предметы со следами крови потерпевшего, а также предполагаемое орудие преступления. В этой связи и на основании действующего законодательства имеется необходимость проведения обыска по месту вашего жительства, как непосредственно  в жилье, так и во всех хозяйственных  строениях. Перед началом обыска я предлагаю вам добровольно выдать вещи, имеющие значение для уголовного дела, а также предметы, вещества, оружие и боеприпасы, изъятые или ограниченные в гражданском  обороте. Если имеются какие-либо возражения или вопросы, можете указать их в протоколе обыска, ознакомьтесь пожалуйста с вашими правами.
После этого Мечин зачитал недоумевающему Семёнову постатейно его права  и дал расписаться в копии постановления на производство обыска.
- Но позвольте, господа, какие основания? Я несколько лет сдаю эту квартиру людям, которые имеют по несколько судимостей, разве я могу, знать, а тем более отвечать за то что они натворили?
- Юрий Богданович, не переживайте так, - вставил Ватерман, с некоторой издевкой, - мы поговорим с вами чуть позже в следственном кабинете, а пока будьте добры, пригласите кого-нибудь из ваших работников, которые до этого были чрезвычайно любезны с нами и продержали  у ворот почти десять минут, мы попросим их поприсутствовать  при обыске в качестве понятых.
У вас кто-нибудь есть сейчас на даче?
- Только сторож, может быть ещё уборщица, она раз в два дня приходит, чтоб прибраться..
- Дело в том, что там также в настоящее время проводится обыск.
При этих словах Семёнов побледнел.
Как часто вы там бываете?
- Каждые выходные.
- Ясно!
- Борис Семёнович, - чуть ли не бегом подбежал к нему оперуполномоченный Зыков, - похоже нашли.
- Что нашли? - удивился Семёнов.
- Прошу за мной, - пригласил его Ватерман в   указанном Зыковым направлении.
Они спустились в подвал и через дверь вышли в подземный гараж.
- Здесь, - победоносно возвестил Зыков.
Посреди гаража располагалась смотровая яма, по всей видимости довольно заброшенная и хозяином не востребованная. Яма была заложена массивными досками, отложенными в сторону сотрудниками, проводившими обыск.  Один из оперативников орудовал лопатой внутри этого углубления.
- Мы заметили, что в яме следы свежевырытой земли, ну и решили проверить, а здесь вот что, - продолжал ликовать Зыков, показывая на чёрный полиэтиленовый пакет.
Внутри этого мешка,  к ужасу присутствующих, была завёрнута  человеческая голова, с полной безмерного страдания  смертельной  гримасой, перекосившей  лицо.
- Ну вот, что и следовало доказать, - словно ожидая такой исход, провозгласил Мечин.
- Что это, да вы что, да этого не может быть, - заходился в истерике Семёнов, которому уже успели надеть на запястья  металлические браслеты.
- Продолжайте обыск, всё изымайте, с подозреваемого глаз не спускать, - отдал распоряжение Ватерман и поспешил отправиться в областное  управление для доклада начальнику...

Дальнейшая цепь  событий,  завертевшаяся вокруг обвиняемого в совершении убийства Семёнова Ю.Б., напоминала хронику пикирующего бомбардировщика. Со страшным гулом из под облаков, оставляя после себя след чёрного едкого дыма,  прямо об каменную твердь земли, разбрасывая вокруг  лишь жалкие обломки былого могущества.
 Экспертизой установлено, что кровь,  изъятая со  стен  подъезда, где был обнаружен труп Тимирязева, полностью совпала по признакам  ДНК со сравнительными образцами обвиняемого.
При обыске дачного дома найдены, ко всем другим его бедам, порядка  сотни  договоров  о пожизненной ренте с различными субъектами.  Проведённой проверкой установлено, что все с кем они были подписаны, либо  умерли, либо пропали без вести, а зарегистрированное на них жильё отошло в собственность той самой "Ювенты" или было оформлено на подставных лиц. 
Таким образом,  расследование показало, что Семёнов являлся   одним из организаторов  преступного сообщества чёрных риэлторов, на счету которых было  далеко не  одно убийство и  доведение до  смерти, спившихся собственников элитного жилья. Это и было у него  тем  самым   прибыльным делом, о котором упоминал Сергиенко. Правда сам руки он никогда не марал. Исполнителей у него  хватало.
Тем не менее  убийца  всё отрицал, нанял лучших адвокатов, говорил, что его подставили, но в итоге все его доводы были раздавлены под тяжестью неопровержимых доказательств и  суд приговорил его к двадцати трём годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строгого режима.
Но  вся эта крепость судебного возмездия была воздвигнута  после почти двухгодичного   расследования.   
А пока Сергиенко Николай  со своими операми получили по благодарности  от начальника УМВД, за раскрытие  особо-тяжких преступлений  и разоблачение организованной преступной группы.  Начальник управления уголовного розыска подполковник полиции Ватерман Борис Семёнович продолжил свой прерванный отпуск, от которого больше его уже никто не отрывал.
 Наконец-то наступили  те самые  долгожданные  весенние дни.  Нежно-трепетные порывы лёгкого ветра, смешанного с теплом лучей очнувшегося от летаргии   солнца, ласково  касались кожи, трепали волосы на голове. По успевшему высохнуть асфальту, радуясь избавлению от навязчивой опеки матерей носилась детвора, распугивая стаи изголодавшихся по майскому теплу голубей. Повсюду с переливами  щебетали разыгравшиеся  воробьи.
  Не смотря на всеобщее возбуждение, в душе Бориса Семёновича, пригревшегося на лавке посреди сквера, царили покой и удовлетворение. Полных десять лет шёл он к этому моменту. С тех пор многое изменилось, милицию переименовали в полицию, принципы боевого товарищества переименовали в преступную поруку. Былые методы работы с преступностью назвали неприемлемыми и негуманными,  из-за нескольких мерзавцев в погонах, забывших про честь и совесть,   всех сотрудников МВД смешали с грязью, сократили численность, так что где раньше служили двое, а то и трое,  вполне стал справляться один, правда справлялись при условии полного забвения принципов трудового законодательства. Вся сверхурочная работа  сотрудников откладывалась осадком на   руководителях  территориальных органов, которые стали "расходным материалом". Стукачество и судебные тяжбы в служебных коллективах стали нормой.
Ослабление карательной составляющей правоохранительной системы привело к разгулу преступности и  нескрываемому злорадству либерального  подхалимажа  чинуш,   страдающих диагнозом  поражённого   коррупционной червоточиной трухлявого нутра,  оголтелой от безнаказанности так называемой "золотой" молодёжи, от которой   за километр разит фекалиями, да всё теми же борцами за гуманизацию и демократию, под истеричные крики и одобрения  которых,  всегда совершались самые страшные и кровавые преступления в истории. Чем слабее система полицейского сдерживания, тем экономнее расход средств на заключённых, тем больше падёт под натиском борьбы с коррупцией врачей и учителей, всё тех же полицейских, злоупотребивших своими весьма "широкими" полномочиями и тем масштабнее торжество зажравшихся, лоснящихся от жира и благ власть имущих.
Система правосудия и неписаного права неприкосновенности для отдельных категорий сильных мира сего позволила избежать ответственности многим злодеям, но только не в этом случае. Ватерман злорадно улыбнулся, внутри его торжествовал голос, торжествовал и кричал:
"Да свершится правосудие! Правосудие безмерное и справедливое, правосудие без лицемерных адвокатов,  купленных следователей и судей.  Где только   я,  Борис Ватерман, вправе судить и приводить в исполнение приговор. Долгих десять лет прошло с того времени,  когда именно я будучи молодым опером и  дежуря в составе следственно-оперативной группы выехал на место убийства пятилетнего ребёнка,  перед смертью замученного извергом и извращенцем. Сколько труда и бессонных ночей стоило именно мне выследить и установить это исчадие  ада - Тимирязева Павла Ивановича, и как легко и непринуждённо весь этот труд был разрушен тупицей следователем. И всё пошло прахом и преступление осталось глухарём и все забыли о нём, все, но только не я. Долгих десять лет я неотступно шёл к низвержению кары на голову убийцы. Я  посвятил этому, все свои знания и  умения. И наконец время возмездия  настало.  На  роковом горизонте  появился падонок, подстать Тимирязеву, всемогущий Юрий Богданович Семёнов, взяточник, казнокрад, с  лёгкой руки которого  ушли на тот свет многие люди, но всё уголовное преследование разбивалось о выстроенную им стену связей и денег, и каждый раз ему удавалось выходить сухим из воды.
Я чётко и аккуратно построил свой план мести. Для начала мне пришлось поднять дело по убийству Васильева  из архива и убрать все документы, указывающие на моё отношение к его расследованию. Затем я включил все свои административные ресурсы,  чтобы получить  всю информацию по расследованию в отношении Семёнова, а также изготовить клон сим - карты его мобильного телефона. Самым сложным было достать его образцы  крови, для этого мне пришлось выкрасть  медицинскую карту, из которой я узнал, что он страдает гипертонией, затем  переодеться доставщиком мяса в один из ресторанов, которые он часто посещал и насыпать в его обед лошадиную дозу гептамила. В надежде, что ему станет плохо и он обратится за помощью к медикам, я стал ждать. Но всё вышло куда проще:   в результате действия препарата у него  пошла носом кровь, и вот у меня уже все необходимые образцы  и даже с избытком.
И вот наконец день суда наступил. Совсем не сложно было выманить Тимирязева на место расправы, и уже через несколько звонков с телефона- близнеца мобильника Семёнова, зверь попался в ловушку, где и был казнён по всей строгости закона и морали. Не составило никакого труда проникнуть в квартиру  Пошлякова и положить под ванну улики, а затем повторить такую же процедуру с домом и дачей Семёнова. Очень находчиво  с моей стороны был расчёт, что  звонил  Тимирязеву я только тогда, когда  находился  буквально в метре от Семёнова.
Ну вот и всё,  преступления раскрыты и  злодеи понесли заслуженные наказания, разве не это сама справедливость, разве не этого хотят люди, пострадавшие от рук преступников, разве не об этом заповедовал господь? Пора идти, есть ещё нераскрытые дела..."
И Ватерман медленно встал с лавочки потрепал по головке игравшего неподалёку малыша и пошёл вперёд по аллее, залитой солнечным светом и наполненной  щебетом птиц...

18 апреля 2017 года