дружба народов

Солнце клонилось к горизонту, отбрасывая длинные тени от покосившихся сараев и разросшихся, давно отцветших кустов сирени. На кустах и травах,  местами, лёгким пеплом, туманилась тонкая паутина. Ждали бабье лето — затяжное, теплое и безветренное.
Иван, старый пасечник с руками, огрубевшими от работы, возвращался домой. В зарослях сорной травы, у самой дороги, что-то пискнуло. Сначала он подумал, что это котёнок, но присмотревшись, разглядел крохотное, дрожащее существо. Козленок. Маленький, худой, еле живой. «Бедолага, бросили, наверное, или мать волки утащили.» – подумал Иван, подхватывая его на руки. Козленок был не больше кошки.
Дома, осмотрев находку, Иван сокрушенно покачал головой. «Пять дней от роду, не больше. Не жилец.» Жена, Мария, статная сероглазая женщина, всплеснула руками. «Ладно, чего уж теперь,  давай попробуем выходить. Не бросать же живую душу.»
На подворьи жили четыре  собаки – два лохматых “дворянина”, овчарка Альма и алабай Байкал, гроза соседских котов и предмет гордости Ивана. Поначалу собаки отнеслись к новому жильцу с любопытством и легким недоумением. Но враждебности не проявили и быстро привыкли к маленькому, пытающемуся блеять, но, пока, только изредка  попискивающему комочку.
Мария развела козье молоко в бутылочке, надела на горлышко соску и с трудом  осторожно просунув его в крохотную пасть, стала вливать импровизированную еду в  козленка. Тот слабо дернулся и, кажется, немного оживился. Кормили его каждые три часа день за днем, укрывали попонкой из старого полотенца. Назвали Зорькой. Зорька, неустанными стараниями Марии и, не в последнюю очередь, благодаря негласной опеке собак, выжила.
Прошло несколько месяцев. Зорька росла не по дням, а по часам. Она гоняла по двору, неуклюже подпрыгивая на своих тонких ножках, и во всем подражала собакам. Спала, свернувшись калачиком рядом с Байкалом, и даже пыталась лаять, что, конечно, выходило у нее довольно забавно – смесь блеяния и фырканья.
Собаки приняли Зорьку в свою стаю безоговорочно. Альма ее вылизывала, Байкал опекал и защищал, а “дворяне” самозабвенно играли с ней в догонялки.
Шло время. Машка превратилась в крупную, рогатую харАктерную козу, но что-то в её повадках и поведении настораживало. Иван давно уже сделал ей собственную кормушку, а вот спала упрямица в собачьей будке в самые лютые морозы и, вероятно, считала себя частью собачьей стаи.
Соответственно, когда во двор заходили чужие люди. Зорька, неспособная лаять, как положено алабаю, бодро высакивала вперед, упиралась передними ногами в землю, низко опускала голову и издавала грозное блеяние и фырканье, которое, впрочем, мало кого пугало. Зато оно служило сигналом для собак!
И вот тут-то и происходило самое невероятное. Вместо того чтобы броситься на защиту хозяев, как это положено настоящим сторожевым псам, собаки… группировались за спиной у Зорьки, выстраиваясь этакой ватагой с козой во главе! И эта разбойничья шайка явно намеревалась держать оборону “до последнего”.
Соседи смеялись над необычной стаей. "У вас там, Иван, коза вместо собаки," - по началу подшучивали над мохнатой компанией. Иван только отмахивался. "Да пусть живут как знают. Лишь бы ладили."
Так и живут. И ладят. Собаки, пожалевшие и усыновившие когда-то полуживого козлёнка, и коза, искренне верящая, что она – алабай, и самовозложившая на себя функции бессменного часового в этой разномастной компании. Идиллия, да и только! Днём охраняют подворье, а ночью патрулируют всю деревню и прилегающие территории. Лисы, барсуки, хорьки, ласки и прочая вредная живность с большой осторожностью обходит зону влияния бдительного патруля. Разве, что зимой, от голодухи решится какой-нибудь отчаянный хищник на разбой в курятнике.
Поговаривают, что даже волки обходят стороной деревню, опасаясь встречи с этой непредсказуемой компанией! А Иван, как-то на Масленицу, опрокинув  стопку с односельчанами, слегка захмелев и разомлев от доброй компании, и воздев вверх заскорузлый и потемневший от нелёгкого крестьянского труда, палец, икнул, дождался относительной тишины, и авторитетно изрёк  "Вот она, самая, что ни на есть — дружба народов!"