Ветеран - 2. Крепче бы не было в мире гвоздей...

Крепче бы не было в мире гвоздей... Ветеран - 2.

Ну, очень, грозное оружие…

Р. Желязны. И его название романа. Вместо эпиграфа.

В сберкассе, посреди очередей, они вспоминают минувшие дни и то, как государство их призывало, использовало.

Бойцы Афганистана, участники Войны Второй Мировой, ветераны Закавказья, других конфликтов, вспоминают дни минувшие, выстаивая в очередях за выплатами. Их разговоры не много громче голоса жужжащего кондиционера – вентилятора, но непрерывно работающим устройством не заглушаются.

Стоят ветераны недлинной очередью к окошку оператора банковских услуг, потом в кассу и вспоминают ...

Они скрываются в непробиваемой пулями кабине и получают. Затем из кассы уходят.

И я вспоминаю тоже ...

... Стоял в салоне рейсового автобуса, с другими пассажирами рядом, дышал тяжело, устало. Он был спокоен. Не нервничал во время пути и не поссорился ни с кем.

Он стал мне постепенно симпатичен своей терпеливой выдержкой. Внушал окружающим испуг, но не страх, спокойствием экономных и точных движений.

- В таможне всю жизнь работал, - сказал высокий мужчина лет сорока, его спутник и друг. – Сейчас на пенсии. – Ветеран стоял, от общей усталости организма слегка посапывая.

Автобус двигался вперед.

Водитель торопился, выжимая все возможности из старенького «Лиаза» и собственного мастерства. На скверно выезженных отрезках пути автобус дребезжал и ритмично подпрыгивал. Наращивая скорость, он напоминал, иногда, самолет, разгоняющийся по зубодробительно – тряской на момент взлета бетонке.

Пассажиры, разморенные ритмом движения и теплом в салоне, почти дремали...

Я пропустила момент взлета. В полной тишине автобус плыл, заваливаясь и медленно скользя, вываливаясь бортом на встречную полосу, он неуклюже разворачивался в неконтролируемом «заносе».

Я с любопытством смотрела на стремительно надвигающийся фонарный столб. Понимала: мы врежемся точно в него, и столб нападет на меня. Оцепенело, ничего не предпринимала. И не боялась ...

В полной тишине столб приближался и приближался. Но медленнее, медленнее, медленнее...

Автобус затормозился сантиметрах в двух от бордюра, затем встал. Он постоял минуты две, давая водителю время успокоить дрожащие руки и нервы, а пассажирам сначала перепугаться, затем и постепенно, прийти в себя.

Потом автобус медленно развернулся, мы плавно поехали, чуть проскальзывая по ледяным гладкостям на асфальте. На промежутке пути от Ново - овского поворота до остановки «Железнодорожный вокзал» автобус заносило еще два раза.

Я понимала:

- Есть проблема. Она не в том, что колеса автобуса обтянуты были резиной, такой же лысой, как колено, не только в том, что автобус как транспортное средство, постепенно перестает существовать, - смотрела, как, прижимаясь к надежному и грязному сапогу хозяина, рычала малоухоженная собака - дворняга на «моего ветерана».

Не реагировал. И злобность собаки, и скрытый вызов ее хозяина - человека не заметил, посторонился, сошел по ступенькам вниз.

Совместно прожитая опасность сближает сильными впечатлениями. Нечаянно сложился общий разговор.

- Мать у меня противилась, - рассказывал мужчина, - как только я «моего ветерана» в дом привел и сообщил, что он теперь с нами жить станет. И все домашние родственники в семье сначала перепугались, затем заняли позицию «против».

Но и его я оставить не смог. Он – ветеран таможни, в таможенном сыске со мной вместе долго работал. На пенсию вышел, оставить его я не смог.

- А как сейчас? Боятся или привыкли Ваши домашние? – Уточняюще спрашиваю я.

- Он очень спокойный. Соседи знают. Никто без спроса в дом не войдет. А если войдет, то без моей команды «выпустить» больше не выйдет. С ним вместе мы все спокойно живем. - Отвечал мне мужчина.

Довольно часто и мы, не замечая этого, пугаемся или боимся привычно. По той же самой привычке, которую нам навязали случаи жизни, другие обстоятельства.

Однажды вечером мой Муж пришел с работы не обычный, а чем-то странно взволнованный, хоть и старался виду не подавать. Но и доволен, даже обрадован, был тоже.

Сказал:

- На меня сегодня вечером бультерьер напал. Барсетку прокусил. Хотел за ногу цапнуть. Промазал и прокусил одну только штанину. Я стукнул его барсеткой по голове. Бультерьер очень удивился.

И начал смотреть растерянно, примеряясь, что бы со мной еще сделать. Я понял его и сказал проникновенно:

- Еще раз бросишься – руками голову оторву!

- Собачку мою убивают! – Завопила его хозяйка, вполне бы приятная в других обстоятельствах дамочка, хватая растерянную собачку за ошейник, за поводок, утаскивая его в рядом расположенный двор, откуда пес из - под ворот продолжил обиженно взлаивать.

Я тоже посмотрела на мужа внимательно. И навсегда запомнила этот день лишь потому, что испуганным или растерянным мой мужчина не был: рассматривал штанину и кожаную сумку – барсетку со следами собачьих зубов, придумывл, как лучше дырки заклеить.

Тем, что подрался с бультерьером, был скрытно рад. Об этом не говорил, но был вполне доволен.

Лишь после я поняла почему: непостижимое мужское восприятие заставляет, а хорошее воспитание запрещает, вступать в схватку на улице, начинать кулачный бой или другой конфликт. И копится незаметное напряжение, копится...

До разу, потом, накопленное,счастливо выплескивается вдруг... А организм получает желанную разрядку...

- Не виноват, Нет. Не был. Они на меня сами напали. – Вступает в вынужденную схватку воин и боец, довольный, и с выбросом адреналина в кровь.

Теперь городских собак, прогуливаемых хозяевами, обычно, без поводка и намордника, я сторонюсь. А в детстве с любой собакой старалась, дружила. Собак бойцовых крупных пород обхожу дальней стороной. Нельзя угадать, что скрыто внутри собачьей души за однотонной темнотой внимательного, настороженного взгляда, какое воспитание.

С «Ветераном» и его хозяином шла рядом, доверяла. Не только потому, что намордник у ветерана – бультерьера был застегнут правильно, а пес выглядел послушным, старым или слабым. Он был бойцом и служащим той самой системы, которая всегда призывает мужчин выполнять перед Родиной долг. В чем бы он ни заключался.

Вместе с хозяином, мужчиной лет сорока, высоким и крепким, они выглядели парой служивых или заслуженных, похожих и обстоятельных.

- Он эту дворняжку бы и в наморднике смял. – Сказал хозяин собаки. – Не понимают характер этой собаки и люди, и животные. Иногда нарываются сами, на рожон лезут. А он у меня натаскан был на таможне на поиск наркотиков.

Недавно я вечером с ним вместе иду, проходим мимо аптеки. Смотрю: выходит из дверей группа, три парня. Пес поводок вырвал, кинулся! В один момент положил на землю парня, что шел в середине. Рычит собака, слюной пенится.

Гулять я без намордника собаку никогда не вывожу. Друзья того парня, что мой пес на асфальт уложил, возмущаться начали. Я им тогда только и сказал:

- Хотите, я вас до милиции здесь задержу? Собака обучена на поиск наркотиков, укладывать зря на землю никого не станет. Ты, парень выкинь любую «дурь», которую мой пес на тебе почуял, иначе хуже будет.

Послушались они меня, пакетик выкинули. И только тогда моя собака их отпустила.

Они уходили вместе, взаимно связанной парой. Хозяин и его пес...

...Обязанность есть такая свою страну сохранять. Пожилой ветеран - бультерьер - пример такого служения...