Сентябрь

Арка и холодный угол с бельевыми верёвками, которые подрагивают под подъездами и срываются с простынями, когда те уж слишком тяжелы и белы. Город тихонько падал во тьму и линия фонарей ползла к площади с монастырём, двери которого были приоткрыты и подпёрты подножкой. Я нервничаю, когда приходится объясняться на остановке и симпатизировать девушке, которая отходит от группы и садится на скамейку под жестяной крышей, чтобы с улыбкой не показать глаз. Автомобиль взмоет на повороте и по правой стороне, я увижу крест за церковной оградой, рядом с которой отдыхают прихожане или сторонясь скачут вороны. Выйти из резкого забвения, чтобы лишь взглянуть на тронутую остановку из вагончика спальни, которую сцепили с луной и подняли с печкой от коробки всей квартиры. Отходя от плиты и видя пламя, которое рвётся из круга, чтобы ненадолго ложиться у кирпичной стенки и вновь поднимать зубцы к рукам или кастрюле. Улочка между домами поросла крапивой и кошка скрывалась за широкими листьями репейника, который был тонко заснежен плесенью и ронял клейкие струи к выщербленному забору. Ускорившись и погнавшись за фурой, которая только сбавит ход, я сошёл к придорожному ручью и попытался проникнуть в трущобы леса, который оберегал внутри стайку призраков на дне, когда им нужно было тайно распить бутылку и вернуться в лечебницу явно пустыми. Голова ещё искря болела среди кислорода со звёздами, которые дыша рассеялись и попали со слюной в водоворот из нот через заправленную глотку. Старик не мог найти себе койку, потому что торопясь ждал тревоги, которую можно было бы примостить к подушке и сбросить с балкона вместе с бессонницей. Я вымотался и двери стучались о порог, когда медсестра сражаясь со шторами и сквозняком, пыталась ещё и закрыть окно за собой в коридоре. Глаза вместо пациента из зелёного стекла, которое с последним вздохом мутнеет в туалете, чтобы обладатель на колене ждал поддержки ангела, когда тот оттолкнёт медсестру с шампунем и уложит обе руки пациенту на раскалённый нимб. Врач стал у бездны и не обнаружив на бережке больного, стал отнекиваться или пускать винные слюни после ночи с малолетней медсестрой, которую вывел из спальни и оставил от неё лишь звезду в процедурном берете. Пациент упал у кушетки и весь намыленный пол затрясся с пеной, когда санитарка села над ним, чтобы перевернуть вибрирующие крылья на бок и дать им свободно затрепетать в тряпке над кафелем. Звёзды стали не нужны и кувыркаясь на горизонте превращались в коктейль, который лился с предрассветной косы и бросался глубокими клубничными оттенками по всей полосе кладбища.
-
Пришлось идти от банка, когда водитель несколько раз открывал капот и с опаской становился на полосу в то время, как ему в спину мчались вихрем неудержимые педалью бессонницы иномарки. Сев у колодца и вздохнув, я поднял яблоко с солнцем между крышами и деревьями, чтобы неприятно тереть ресницы и ловить разбитый на отрезки луч. Я похудел и ещё позируя со вспышкой на плече ангела, уходил за пределы трассы, которая уже оживала и баловалась небом, чтобы пролегая, делать солнце пышнее. Спешно закрыв все сны и смазав засовы кошмаров, я сумел плечом поджать дверь и не выпускать спящего на подоконнике ангела, который размечтавшись потерял крылья. Я проснусь и опущу ступни рядом со шкафом, который был стар и перекошен так, что одна из дверей не могла до конца закрыться, когда всё вздутое содержимое виднелось из-за проёма и трескалось до выпуска ваты из-за подмышек. Я ускоряюсь и пытаюсь не вступить в фиолетовую лужу из слив, чтобы скользким прыжком встать на бордюр и пропустить колко идущую за спиной машину, которая неожиданно возникла и так же скоро извернётся за углом кирхи. Я попытаюсь уснуть, но через два часа обнаружу себя бдительно скользящим от макушки к стержню пациентом, который откроет свои рассветы у поста, когда медсестра протянет мензурку с сумеречными каплями и снова ляжет на кушетку, чтобы проводить меня взглядом. Она красива, но реагирует на пациентов агрессивно и когда нужно подойти к ней ближе, всегда заглядывает в круглое с бело-красным ободом зеркало, которое напоминает собой высоко подвешенный на плинтусе дорожный знак. Застрял в темноте и не могу найти луч, который потерян в каморке с ключами и только с закатом проскользнёт через норку к койке, чтобы щекотать подушку за ушком с серебряной пуговичкой. Пациент сорвался и бежит по стенке коридора, чтобы худеющий санитар уже у поста повалил его и поднял за воротник с пола, когда все будут удивлённо расступаться или усмехаться в ответ на ситуацию. Дальняя к полю звезда закатилась за шкалу горизонта и задрожала среди росы с напарницей, которая пыталась вытянуть подружку за поднятые шипы, но крепко ввалилась вместе с ней в ртуть до утра, чтобы температурить и отходить от небес к закованному лесу.
-
Вновь обжечься и отойти от лампы в сторону свечи, которую переломали надвое и оставили в жиденькой тарелке с пятнышками воска. Проснуться без причины, когда небо под занавеской ещё не переключится на солнце и осиротев потянется к луне, словно ребёнок, которого всё равно отодвинут от матери. Ещё один пациент с бумажки встанет у кушетки и застучит в угол двери, чтобы потревожить усевшегося под растрескавшимся подоконником врача, который не взглянет на вошедшего абитуриента. Лодка не шевелится в пожелтевшей яме с кочками, которые свёрнуты лопаткой и светятся, когда солнце ведёт луч за ручку мимо крыш корпуса и сада. Я уже вижу, как мама откроет сеть и калитка зазвенит с ударом о боковую створку, чтобы дать маме спустится к площадке и поднять меня за плечи. Печаль после ускоренного снятия сна рассеялась и дождь в намечающейся туче не мог разорвать ногтями стекло, которое до хруста отекало и мялось лакированными струями. Я сижу у озера и лебедь покажется живым отражением в белеющей воде, которая выстоялась и блеснула с последним взмахом застывшего перед полётом манекена. Недоделанная птица рискнёт взлететь хотя бы до ветки и с криком упадёт в метре от подстроенной раны с перьями. Солнце закопалось в алмазной гуще с трафаретом звёзд, которые были не очернены и не озаглавлены. Я иду через дворы с воротами, где хозяева идут за парой на одном поводке, который заставляет собачонку вставать на задние лапки и вертеться в узле, пока хозяин не опустит руку. Ещё темно и только корпусы детского сада взмывают по лесенке с лампами, чтобы уже ждать детей с родителями в связке, которую придётся разорвать и опалить концы лент спичечной серой. Мосты ещё сходились с трассой и все плохо разогнавшиеся автомобили задерживались в ручье из колёс, которыми было разглажено пешеходное одеяло и просевшее пузо автобуса. Берег с моими тенями, которые сели у тропы и соревнуются за вату под луной, когда та упирается в горизонт и разбрасывает своё молотое стекло мимо волокон. Солнце решило скользнуть по оврагу и провалиться в песок с полынью, которая вяло опускала свои стебли с отражением в свёрнутую до ссадин лужу. Я остался на мосту, чтобы отдышаться и отец повторным броском к телефону, заставил меня бежать ещё быстрее, когда силы мои иссякли и оставалось лишь лечь на пустующую проезжую часть, которая вывалилась из движения в реку и озолотилась разделительной полосой. Отвлечься на светофоре, который застыл в желтке и не менялся с гаражным гулом уносящегося из чакры маршрутного поезда. Я шёл ещё круг и посетители магазина выбирали каждый свой путь по лестнице для исчезновения с подсветкой киосков, где тёрлись подростки, чтобы выбрать у холодильника бутылочку с коричневыми пузырьками и не показать лиц продавцу.
-
Выстоять ещё день на дне собственного укрепления, которым окружено моё озеро с кусочком льда, где обычно покоится непокорённая звезда. С чувством обиды, я отошёл в сторону леса и затаившись под скрежетом елей, упал у кладбища, чтобы спиной ощущать соприкосновение со шлейфом стелющегося тумана. Кладбище вовсе не пугает и только в углу сверкнёт крестик на перекошенном памятнике, который падёт наконец на склоне без имени. Мы провожаем лунную стрелу над железнодорожной дугой вокзала и блуждаем у рельс, пока те пустуют и лишь вязко вибрируют с приближением тепловоза. Удерживать все молекулы в сердце и не торопясь запустить его снова, встретить девушку в маршрутке и сделать вид, что не могу узнать её глаз, когда слёзы уже капают мимо ладоней и струйкой идут по запястьям на колени.
-
Оказавшись в тоннеле, я был близок к возможности отказаться от написанного и вернуться в отдел опустошённым уборщиком, который собрал все вёдра и забывшись идёт по опавшей листве. Дворник ковыляет и я не вижу его лица, но помню его взгляд ещё со школы, двор которой он подбивает и метёт, словно подушку, чтобы здание не вывалилось ночью из фундаментов и дети могли не запачкавшись тушью взяться за перила у расписания. Давно забыться и ещё пытаясь наладить сон, сидеть на кушетке, чтобы смотреть на свои ступни и слышать, как папа жёстко захлопнет дверь, которая не удержится от порывов ветра на площадке и зазвучит в прихожей. Солнце остановилось над речкой в канаве, где среди салатовой пыльцы росли камыши и мотыльки садились на стебли, чтобы заплетать реснички вдвое и кружить над поверхностью без спутниц. Я устало иду к вокзалу, который верещит в несколько голосов и выпускает ночной пакет с семьёй, когда та остановится и ищет себе пристанище среди ступенек и киосков. Мосты стали редеть в тумане и я пытался рассмотреть одиноко идущий за перилами автобус, который выжил ночью и не испарился. Скинутые в облако звёзды теснились над больничным асфальтом и шлагбаум у фар автомобиля слезился после дождя, который я проспал по ошибке и теперь подрагиваю на сидении, потому что скоро окажусь в палате, когда сержант сверкнёт глазами на проходной и попробует припугнуть меня ударом пальцев о барабан окошка. Тайно ушедший из чертог больниц мальчик, сел на стадионе, чтобы смотреть на гальку площадки и ждать взрослого соседа по диагнозу, который почти свернёт тумбочку, когда не сможет получить скорую кляксу от студента на снимке с пером замедленного действия. Сосед хотел бы поторопить медлительного писаря и поскорее убраться из корпуса, чтобы лететь в другой, который не стал привычным и всё ещё пугает высотами, когда те отзывают ворон и кружат у вентиля стаю по ветру. Стадион вписался в низину и студент в синеватом халате отошёл от группы, чтобы выкурить сигарету над телефоном и отвернуться так, чтобы выпущенный дым мерзко ударился о мою щёку. Черёд луны вращать слова в мельнице и отсеивать белые пятна в реку, которая не спешит убираться из-под моста и продолжает кружиться у колонн в поиске тернистого заглавия. Я убегаю по отдалённому от дома берегу и слышу ещё тряску бессонницы под ботинками, которая вокально суетится под сердцем, чтобы выкричаться и дать застывшему угольку дозреть в тарелке из-под издёрганной свечи, когда ту над грудью опрокинут разобиженные за ночь родители. Кухня загорится среди многоэтажек и на балконе зашевелится хозяин с чашкой, которую отставит под занавеской в сторону, чтобы с пустым лицом осмотреть окно и воссиять. Бегущий от коляски малыш, почти уже встанет на дорожке, где прохожие, чтобы не столкнуть малыша станут изворачиваться и сбавлять темп ходьбы к магазинчику. Стать у врага с мячом и попытаться толкнуть его в грудь, пока все трибуны завоют от потасовки и судья по свистку разведёт оппонентов.