11. Фундамент смысла

Нет числа человеческим стремлениям, целям и ценностям, которые мы для себя определяем. Но что объединяет все эти устремления? Что лежит в основе всякой ценности и цели?

Наша задача — прийти от частных фактов к общей истине. В этом нам поможет один простой вопрос: «Для чего?».

Возьмём любое осмысленное действие человека и спросим: «Для чего тебе это?». На полученный ответ зададим тот же вопрос: «А это тебе для чего?». И будем повторять его до тех пор, пока вопрос не потеряет смысла. Отвечать при этом нужно конкретно, избегая пустых формулировок вроде «Просто хочется» или «Для жизни».

Например:
— Для чего ты одеваешься?
— Чтобы выйти на улицу.
— Для чего тебе выходить на улицу?
— Чтобы встретиться с другом.
— Для чего тебе встречаться с другом?
— Мы хотим пойти в кино.
— Для чего вам идти в кино?
— Чтобы посмотреть фильм.
— Для чего вам смотреть фильм?
— Для удовольствия.
— Для чего вам испытывать удовольствие?
— Удовольствие нужно само по себе.

Таким образом, задавая вопрос «Для чего?» относительно любого осмысленного действия, мы неизбежно будем приходить к двум основным ответам:

1. Для удовольствия, наслаждения, счастья — приятные переживания.
2. Для того чтобы избежать дискомфорта, боли, страданий — неприятные переживания.

Далее, для удобства, первую категорию переживаний я обобщённо буду называть «счастьем», а вторую — «страданием», не отменяя при этом всего смыслового многообразия и частных оттенков понятий этих категорий. Впоследствии мы рассмотрим их более детально.

Получается, что любое осознанное действие, желание, цель или ценность в конечном счёте подразумевает стремление человека к счастью и, как обратную сторону этого, — стремление избежать страданий. В свою очередь страданий мы избегаем для того, чтобы впоследствии быть счастливыми.

Так, от частных ценностей в жизни, которых может быть бесчисленное множество, мы приходим к наиболее общей основе — к тому, что все эти ценности объединяет, что служит основополагающим источником, из которого рождается всё многообразие человеческих устремлений.

Хотим мы этого или нет, осознаём или отрицаем — каждый из нас фактически живёт ради счастья и во избежание страданий. Это не вопрос веры, убеждений или частного мнения. Такова наша неотъемлемая природа и фундаментальная потребность, такая же естественная, как необходимость дышать воздухом.

Важно подчеркнуть: речь идёт не о гедонизме. Человек может идти на собственные страдания ради счастья других людей, но всё равно — ради счастья.
Иногда встречаются и необычные примеры, когда человеку нравится причинять себе физическую боль, но и это делается ради специфической формы удовольствия.

Солдат, добровольно идущий на войну, идёт на страдания, риск и даже самопожертвование ради счастья тех, кого он стремится защитить. Кроме того, для него возвышенные переживания от исполнения благородного долга могут быть формой счастья — чувством глубинного удовлетворения.

Мать, идущая на страдания во время родов, делает это ради будущего счастья обладания ребёнком и отношений с ним.

Родители, терпящие лишения ради своих детей, делают это ради их счастья и в том числе потому, что во многом отождествляют себя с детьми. В этом случае счастье детей становится счастьем и их родителей.

Счастье может быть личным или разделённым с другими, непосредственным или отложенным во времени, но оно всегда является основанием человеческой мотивации.

Люди женятся или разводятся, устраиваются на работу или увольняются, ходят в кино, чистят зубы, читают книги, едут на автомобиле и так далее — всё это, в конечном счёте, делается для счастья и во избежание страданий.

Счастье — это главный и наиболее общий фундамент нашего объективного смысла жизни. Универсальный, одинаковый для всех и неизменный.

Что интересно, как правило, человек всерьёз задаётся вопросом «о смысле жизни» именно в переломные, кризисные периоды, когда жизнь перестаёт приносить радость, и человеку непонятно, как это изменить и ради чего жить дальше.

Эту закономерность отмечал и Зигмунд Фрейд, указывая, что когда человек начинает задаваться вопросом о ценности или смысле своей жизни, это чаще всего является признаком внутреннего кризиса, связанного с потерей способности находить удовольствие в жизни.

Даже сама жизнь не является безусловно самоценной. Её ценность напрямую зависит от наличия счастья или хотя бы надежды на него. Об этом свидетельствует сам факт существования самоубийств. Ведь их причина, как правило, именно в том, что человек испытывает тяжёлые страдания, не знает, как с ними справиться, и теряет всякую надежду быть счастливым в будущем.

Стоит отметить, что механизм мотивации может быть парадоксальным. Прямое и намеренное стремление к счастью в какой-то момент начинает мешать его обретению — это называют «парадоксом гедониста».

Человек изначально выбирает деятельность, от которой он ожидает счастья. Но после этого само счастье возникает не как результат целенаправленной охоты за ним, а как естественное следствие погружения в процесс, переживания настоящего момента и увлечения самой деятельностью.

Например, человек решил посмотреть заинтересовавший его фильм. И если во время просмотра он будет напряжённо стараться получать от него удовольствие, это будет только мешать, отвлекая от сюжета. Настоящее наслаждение приходит тогда, когда он полностью поглощён фильмом — персонажами, историей, атмосферой.

На первый взгляд здесь возникает противоречие. С одной стороны, зритель включил фильм ради удовольствия. С другой — удовольствие приходит лишь тогда, когда он перестаёт о нём думать и принимает ценность самого процесса.

Но на самом деле противоречия нет. В первом случае мы говорим с позиции сторонней аналитики — как наблюдатель может объяснить поступок. Во втором — о внутреннем субъективном опыте. Оба подхода верны, нужно лишь понимать разницу их применения.
Удовольствие является мотивацией, но реализуется оно как побочный результат погружения в процесс.

Кто-то может возразить: «Я не живу ради удовольствия и счастья, я живу ради добра, справедливости, красоты, детей, Родины и т.д.». Всё это прекрасно и правильно, но здесь перечисляются ценности, а не то, что лежит в их фундаменте. Если бы в основе всего этого не лежало стремление к счастью — своему или чужому, — то все эти ценности не имели бы своей побудительной силы.

Итак, мы нашли наиболее общий фундамент человеческих устремлений — счастье.
Все мы хотим быть по-настоящему счастливыми. Но как этого достичь и в чём заключается настоящее счастье?

Мы двигались от частных фактов к общей истине, а теперь должны пойти в обратном направлении — от общего к частному, чтобы конкретизировать общую истину и ответить на эти вопросы.