Бигония, Ч1-14

«Глеб! Глеб!» - вспомнил он дорогого друга и непроизвольно ткнул кулаком в стену. Словно пытаясь заглушить душевную боль болью физической.

Глеб стал еще одним человеком, оказавшим на его формирование большое влияние. Познакомились они, как ни странно, в казино. Ларс бывал там не для того, чтобы выиграть бешеные деньги. Тем более что они в наше время перестали быть всеобщим числителем и знаменателем. Становясь на ноги после удачной женитьбы, которая принесла ему титул барона (третья каста) и право заниматься бизнесом, Ларс открыл фирму по разработке компьютерных игр, получил поддержку от властей: «Нужны разнообразные игрушки для низов. Незамысловатые, в меру агрессивные, вызывающие привыкание, с действием в совершенно выдуманных мирах. Сможете?» Он ответил что сможет. Хотя, вспоминая детство и юность, он удивлялся самой сути проекта. Видимо, люди, его продвигавшие, понятия не имели о том, какой жизнью живут обитатели многоэтажных кварталов и городов, каково количество, состав и вес местных игроков. Ведь слежка и контроль за толпою в трущобах давно стали формальными. Пролы ломали, резали и крушили всё, что попадалось на глаза, а полиция как-то реагировала только на массовые бунты.

Правда, он, по недопониманию задачи, однажды сделал практически реальную игру. С воюющими за власть над трущобами бандами, с мрачными, вонючими, гниющими современными пещерами, населенными самыми разнообразными обитателями, включая каннибалов в катакомбах небоскребов, разрушенных бомбами. С религиозными проповедниками, со служителями странных, в том числе темных и сатанинских культов, с обособленными, закрытыми сообществами и сектами, с пламенными социалистическими агитаторами. Изделие не приняли, хотя то была сложная и увлекательная игра. «Ну хорошо, а можно нам выйти из этого нижнего круга тем и разрабатывать сюжеты глобальных кризисов и катастроф?» - спросил он у Бруно Стагнати, непосредственного своего куратора. «Глобальных кризисов и катастроф?» - деланно удивился Бруно. Подумав, пожевав губами (при этом явственно обозначились утончившиеся и разошедшиеся зубы нижней челюсти), герцог Стагнати сказал, что с интересом наблюдает за его «упражнениями» и в меру своих слабых сил продвигает его в соответствующих высших сферах наверх. Но, по его мнению, тот еще не дорос до такого, поэтому он просто боится спугнуть удачу, выдвинув протеже слишком рано. «Всему своё время», - сказал Бруно и улыбнулся тонкой улыбкою причастного к высшим таинствам человека.

И он вернулся к эльфам, гоблинам, хоббитам, гномам, рыцарям-принцессам, магам, драконам и прочим в несуществующих, но красивых, изощренно развернутых прикладным искусственным интеллектом «историях» в своих «мирах» и «вселенных». К зеленым и всяких прочих цветов человечкам. К мгновенным перелетам, вторжениям/отторжениям, сражениям и битвам между космическими людскими и нечеловеческими ватагами и армиями во имя кланов, королевств, империй и сверхгегемоний. Но, конечно, беря на себя посильный срез и ломоть таких сюжетов, исходя из реальных возможностей. И продолжая набирать разработчиков, идеологов-создателей подобного рода, с его точки зрения, ерунды.

Наверное, сюжеты, где внезапно разверзлась земля и из недр её начинают вылетать гигантские осы, или, к примеру, выпрыгивать какие-то тираннозавры, - это хлеб для плебса. Мастерски испеченный, пахнущий умопомрачительной сдобой, покрытый притягивающей взгляд, как черная дыра, корочкой. Интеллектуально продуманные кризисы и катастрофы, - продукт для элит, распространяемый в высших кругах по подписке. Я имею в виду не только игры, но и фильмы. И это понятно, почему. В наше время и открытая, откровенная пропаганда, и нарративы СМИ,  и «умонаправление» посредством литературы, фильмотуры, компьютерных игр для пролов, - всё это подчинено единой цели.

Ларс и сам не мог бы сказать, логически перед собой оправдаться, зачем он бывает в казино. Для того, чтобы заразиться сюжетом бесконечно вращающейся карусели, подгоняющей ленивые мертвые кости? Уловить суть настроений обсевших столик трутней? Проникнуть в загадку нелепого азарта людей, прямо или инстинктивно понимающих, что они так или иначе проиграют Корпорации Казино своё время и деньги? Проникнуться хитростями, приёмами и тайнами людей, которые управляют эмоциями этих людей?

Как бы то ни было, но вот он — здесь. Слегка сдвинув на нос солнце-защитные очки, аккуратно, в силу необходимости, рискует «по маленькой», наблюдая за своими потенциальными клиентами. Супер-азартными, середнячками, осторожными. За спиною раздался сдержанный, и, как ему показалось, ироничный кашель. Как если бы кто-то подал знак, что он тоже здесь, и со сдержанным интересом, осознанно, также следит за тривиальными событиями. Обернувшись, Ларс увидел проходящего мимо приятной наружности мужчину. Темные густые брови, слегка вьющиеся каштановые волосы, умные карие глаза, слегка выдающиеся скулы, и, в общем, сдержанной благородной красоты лицо. До этого тот, как казалось Ларсу, более интересовался местным прайдом соблазнительных львиц, которые всегда с томным рычанием скользят в таком заведении от столика к столику, порой задерживаясь подле какого-нибудь не в меру удачливого игрока.

В последующий свой эллиптический заход незнакомец, видимо, наклонившись, прошептал ему прямо в ухо: «Наблюдаем?» Ларс, раздвоенно следящий в тот кульминационный момент с одной стороны за колоритной азартной старушенцией, а с другой - за рьяным, нетерпеливо подскакивающем в своём кресле, багрового лицом, толстячком, невольно вздрогнул. Его объяло чувства неловкости человека, который постыдно пронаблюдал за натужной дефекацией выгуливаемой собаки, когда она, выгнувшись хребтом, выкатив глаза, делает своё дело, после чего, как ни в чем не бывало, опять бежит за хозяином.

Ларс рассердился, покраснел. Был бы он помоложе, шепнул бы в ответ: «Ваше какое дело?» А уж юношей не потерпел бы такого, и, вопреки боевым научениям, полез в драку. Но незнакомец, делая вид, что всё это сущие пустяки, мимолётный порыв колкости между двумя великосветскими завсегдатаями, за которым, кроме желания показаться остроумным и беспечным «человеком света», не стоит ничего существенного, сделал три изящных, как бы задумчивых, шага назад, развернулся, и, имитируя хозяина прайда, лениво и вкрадчиво заскользил за случайной львицей.

Могучая гравитационная сила влекла его за этим человеком. И это не было уже раздражением, гневом на чужого, «пересекшего линию». Конечно же это был вызов на какой-то разговор, даже знакомство. И, судя по тому, что изящный господин под своей мАстерской маской наверняка не был человеком пустым, Ларс пошел по следу. Если бы он хотел переиграть мимолетную неловкость себе на пользу, то, стукнув соглядателя сзади по плечу, посмеялся, и, сказав, что обознался, извинился и с гордым видом победителя вернулся в свою скорлупу... Но Ларсу действительно было интересно, он чувствовал, что ироничный господин чего-то стоит, что он может открыть что-то такое, что пока от него сокрыто.

Незнакомец, оторвавшись взглядом от задницы львицы, обернулся, деланно-шутливо удивляясь внезапному присутствию Ларса за своей спиной. «Вы тоже направляетесь в бар, чтобы чего-нибудь выпить?» - спросил он следопыта с напрочь простодушной улыбкой. С неожиданной энергией запрыгнув на барный стул, скомандовал баристе: «Мне виски со льдом! (А вы что будете?) А моему другу — разбавленный ром. (Чем разбавленный?) Разбавленный лимонадом ром!» Бармен шутливо вытянулся в непомерно почтительную стойку, щелкнув каблуками, улыбаясь самими глазами. Похоже, они хорошо друг друга знали, и сейчас разыгрывали перед зрителем скромный домашний спектакль.

- Глеб, - протянул он «другу» руку, представляясь.
- Ларс.
- Отвратительная стоит погода, - обернувшись в окну, где застыли пожелтевшие иголками сосны.
- Да, жарковатое лето, - охотно согласился Ларс, радуясь, что фаза погоды будет пройдена ускоренным маршем.
- Чем занимаетесь, друг мой?

И Ларс, подчиняясь невероятно очаровательной магии едва знакомого человека, стал рассказывать о работе. Глеб время-от-времени кивал, давая понять, что слушает внимательно, иногда понимающе поддакивал. Внезапно перебивая заключительные аккорды ларсового красноречия, спросил, указывая на фигурку одной змеи на рубашке Ларса:
- Вот вы - барон, но, мне кажется, из простых?
Ларс смутился, покраснел. Тот факт, что он «попал в общество» не по рождению, благодаря женитьбе, был его больным мозолем, и не следовало бы быть таким проницательным, и, вместе с тем, нетактичным. Но Глеб, понимающе улыбнувшись, словно совершенно его понимая, сразу сменив улыбку на извиняющуюся, указал на свои две змеи графа, сказал:
- Так и я тоже. Не по рождению.

Ларс сразу же заулыбался, почувствовав к своему знакомому необычайную симпатию и благорасположение, попытался расспрашивать. Но Глеб только едва внятно пробормотал, что, по его мнению, сословные и кастовые общества, как всегда, вырождаются, и вдруг заговорщицки подмигнул и перевел разговор на другую тему. И они мило болтали ни о чем, пока Ларс, спохватившись, не спросил, чем занимается граф? Сделавшись сразу серьёзным, тот тихо сказал: «Проект Феникс». Ларс удивился и довольно громко отреагировал: «Так его давно закрыли! И потом еще было «десять тёмных лет»*. Это как-то связано?..» Глеб посмотрел на него острым взглядом, поднес палец к губам. И, как будто ничего такого и не было сказано, опять перевел разговор на безопасную и пустую тему. Расставаясь и прощаясь, подсунул карточку с адресом своего имения, сказал: «Очень рад нашему знакомству. Приезжайте ко мне в вотчину. Мы пытаемся возродить сельское хозяйство. Натуральные, как говорится, органические продукты, выращенные в духе честных правил. Конечно, если вам не совсем безразлична деревня с её неизбежной в определенный период скукой». Ларс ответил, что ему это совсем не чуждо, напротив, очень даже интересно, на чем они и расстались.

Да, чуть не забыл упомянуть. Когда они совсем разговорились, Глеб по-свойски спросил, кто его так заинтересовал из присутствовавших за игорным столом. «А, - махнул Ларс рукою, - теперь это совершенно не важно». И это было правдою, ибо теперь его больше всего интересовал Глеб и то, что можно было от него узнать в непринужденной деревенской обстановке. «А всё-таки?» И тогда он упомянул азартную старушенцию и багрового, с выпученными рачьими глазами толстяка. Тонко отметив, что это действительно интересные экземпляры, Глеб что-то там нажал у себя в кармане, и, вглядываясь в незримый экран перед собой, составил краткие характеристики. Графиня Изабэль: вечно проигрывает существенные суммы, и, вернувшись, чересчур забрасывается на ночь для успокоения сомой, за что прозвана домашними «Наша сома». Барон Фриг: строительный подрядчик по выгодным делам, постоянно проигрывает большие суммы, из-за чего не может поднять зарплату разбегающимся от него строителям, которые прозвали его за неопределенность перспектив «Ничего, завтра будет завтра», или просто «Завтрашнее ничего».

- А еще там сидел такой кто-то громадный, совершенно отрешенный от мирских дел. Который изредка ставил «по маленькой» и открывал глаза только когда рулетка останавливала свой ход.
- Ну, это совсем просто, - рассмеялся Глеб, не прибегая даже к помощи своей базы данных. Это мой сотрудник по «Фениксу», Дик, человек совершенно особенный. Познакомлю. Потом.
---

* - «Темное десятилетие» - совершенно вымаранный из новейшей истории период протяженностью приблизительно в десять лет, в течении которых происходили какие-то страшные, но «совершенно никому не известные» события. Упоминать о событиях воспрещалось. Историку куда легче изучать вымаранных из истории Древнего Египта фараонов, события в период их правления, нежели тайно исследовать то, что происходило в «Темное десятилетие».