Нагорная проповедь. Заповедь об алчущих правды

                Мы продолжаем восхождение по лествице спасения. Четвертое блаженство гласит: «Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся» (Мф.5:6). Необходимо выяснить, кто такие алчущие и жаждущие, и какую правду они ищут. В общепринятом смысле это люди, нуждающиеся в пище и воде. Однако Нагорная проповедь посвящена духовной жизни, и сказанное Иисусом нельзя понимать в буквальном смысле, о чем свидетельствует Сам Христос: «Я хлеб живой, сшедший с небес; ядущий хлеб сей будет жить вовек; хлеб же, который Я дам, есть Плоть Моя, которую Я отдам за жизнь мира; Кто верует в Меня, у того, как сказано в Писании, из чрева потекут реки воды живой» (Ин.6:51;7:38). Если рассматривать четвертую заповедь с точки зрения православной антропологии [наука о человеке], то жажду и голод можно толковать следующим образом. В буквальном смысле, без еды человек может прожить гораздо дольше, чем без воды. Медицина говорит, что летальный исход от  обезвоживания наступает через 3-4 дня, а без еды организм может жить до 50 дней. Значит вода более значима для выживания, чем еда. Соответственно, и в духовном смысле, алчба и жажда, о которых говорит Спаситель имеют разное значение.
                Говоря о Себе, как о живом хлебе, Христос употребляет настоящее время: «Я хлеб живой, сшедший с небес; ядущий хлеб сей будет жить вовек», и будущее: «хлеб же, который Я дам». На эту тему существует множество толкований, которые сводятся к двум мнениям: живой хлеб – это учение Христа, или, по Максиму Исповеднику, воплотившееся  в буквах Писания Слово; а хлеб, который даст Господь – это прообраз Тела Христова в Таинстве Евхаристии. Как всегда жив Христос, так и живы  в вечности Его заповеди. Поэтому Он – хлеб живой, сшедший с небес, то есть воплотившееся Слово. Следует заметить, что Евангелие Иисус проповедует в начале служения, а Евхаристию устанавливает на Тайной Вечери в конце земного  служения. Таким образом, Нагорная проповедь предваряет Причастие. Нельзя приступить к Чаше, не исполнив добродетель крещения и познания веры.
                Максим Исповедник называет Писание «Телом Слова», подразумевая, воплощение или «истощение»  Бога в форму слова. С этой точки зрения между воплощением Христа и Его присутствием в священных текстах разницы нет. И там, и там имеет место нисхождение Сына к человеку. Тело Иисуса  вмещает Божество; а Писание – стихи, хранящие Слово. И тело, и буквы – разные материальные формы с единым содержанием. Именно поэтому Церковь признает Евангелие боговдохновенным. Как известно, имена Христос, Слово, Логос, Сын –  являются синонимами.  Поэтому Бог неизменно присутствует и в Писании, и в богочеловеческой природе. Кстати, именно поэтому осквернение Библии считается богохульством. Византийский богослов XII века Евфимий Зигабен также видит в учении о хлебе богомужнюю природу Христа: «Двояким образом Иисус Христос есть хлеб, именно по Своему Божеству и по человечеству…и, принимающий это Его учение, которое есть пища, питающая душу, вкушает Его Самого. Жив будет во веки, т.е. всегда, потому что он никогда не умрет духовной смертью; духовная же смерть есть отделение от Бога, подобно тому, как телесная смерть есть отделение от души. Тело оживляет душа, а душу – Бог».
                Далее Зигабен замечает: «Сказав о том, каким образом Он есть хлеб по Божеству, учит теперь о том, каким образом Он есть хлеб по человечеству. И не сказал: егоже даю, но: егоже дам, так как намерен был дать его еще во время последней вечери, когда, взяв хлеб и благословив, преломил, дал ученикам и сказал: приимите, ядите: сие есть Тело Мое (Мф. 26:26). Найди двадцать шестую главу Евангелия от Матфея, именно то место, где написано: во оставление грехов (ст. 28); прочитай все толкование и поймешь, каким образом Тело Иисуса Христа есть хлеб». Мы последуем совету ученого мужа и обратимся к Евангелию от Матфея: «Ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов» (Мф.26:28), – говорит Христос ученикам. Не трудно заметить онтологическое сходство между этой заповедью и учением о небесном хлебе. С точки зрения высшего богословия Тело Христа – это Ветхий Завет, а Его Кровь – Новый. Поэтому преподобный Максим говорит: «Ветхий Завет является символом духовного делания и добродетели, и он подготавливает тело к тому, чтобы оно по своему движению гармонировало  с умом; Новый Завет же является творящим созерцание и ведение: он таинственным образом просвещает Божественными дарами ум, который неуклонно следует этому Новому Завету… Ветхий Завет доставляет человеку, обладающему ведением, способы добродетелей, а Новый Завет дарует тому, кто подвизается в делании, истинные смыслы ведения».
                Другими словами, с одной стороны, – хлеб жизни – это заповеди, которые Максим называет добродетелями, а их исполнителей –  «ядущими», а с другой, –   учение о тайнах мироздания. Оно станет доступным ученикам Христовым,  после прославления Сына Божьего. Богопознание невозможно без покаяния, то есть обращения к Богу. Именно оно открывает путь Духу Истины, просвещающего разум высшим знанием  мира.  Так можно истолковать блаженство Христа о хлебе. Сейчас нам предстоит выяснить кто такие жаждущие и какую правду они ищут.
                Известно, что смерть от жажды наступает намного быстрее, чем от голода. Вода содержится в крови, которая служит носителем жизненной силы. Ее нехватка губительная для тела. Кровопотеря также ведет к быстрой смерти. Христос говорит: «Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем» (Ин.6:56.), тот есть пьющий и ядущий не умрет. Примечательно, что Бог помещает душу животных в кровь, заповедуя не есть мясо животных вместе с кровью: «Только плоти с душею ее, с кровью ее, не ешьте» (Быт.9:2). В беседе «О душе» я говорил, что, сотворенный из праха Адам стал человеком только после дуновения Бога, а до этого был тварью, мало чем отличающейся от животных. Его душа была жизненной силой, которой наделено все живое – от микробов до мамонтов. И лишь дуновение Бога превратила человека-животное в полноценное творение, созданное по образу и подобию Божьему.         
                Не будет ошибкой признать, что в нас пребывают не слитно и нераздельно две энергии: первая как жизненная сила или животная душа, и вторая – как образ и подобие Божии, унаследованные от Адама. Косвенно это подтверждается богомужней природой Христа – истинный Бог и истинный Человек. Поэтому, закоренелый грешник, утративший образ и подобие Божие, превращается в животное. Причем, не в переносном, а в прямом смысле. Таковыми же становятся душевнобольные, неспособные отдавать отчет в своих действиях. Душой все они мертвы, но жить как животные продолжают. Одни как разумные, другие – как безумные. Жизнь в их телах сохраняется, а душа бездействует. Но для спасения нужна синергия обеих природ: духовной и физической. Поэтому кровь, которую Иисус предлагает ученикам, имеет два значения: жизненная сила в нетварных божественных энергиях и сила разума богопознания и созерцания неизреченного.
                Жизненная энергия обеспечивает бытие тела, а сила ума – познание Бога. Они всегда находятся в определенном равновесии, нарушение которого чревато, либо гибелью тела, либо души. Если преобладает животная сила, то умаляется разумная; если усиливается духовная, то истощается тело, что мы видим в деяниях святых отцов. Они, пребывая годами в пустыне, подвергая себя строгому посту и бдению, более напоминали ходящих  теней, чем людей. Однако нужно понимать, что такие подвиги попускались Богом только избранным, а самочинная аскеза часто заканчивалась либо сумасшествием, либо прелестью.
                Таким образом, для начинающих кровь, которую предлагает в Евхаристии Спаситель, означает укрепление телесных сил для служения добродетелям, а для совершенных – это сила  разума, без которой богопознание невозможно. Ее можно уподобить Фаворскому свету, который просвещает разум в Истине. Как обезвоживание ведет к летальному исходу, так недостаток крови Христовой, ведет к поражению разума и смерти души. Пить кровь животных Бог запрещает, чтобы и без того плотская и страстная человеческая натура, не получила многократное приращение самых низменных сил, а Кровь Христа предлагается во укрепление не  только души, но и тела. Как без воды человек умирает, так и без Божественной силы Крови Христовой, душа погибает, уступая место животному началу. Вот почему Господь благословляет жаждущих правды, поскольку они желают не только укрепляющей тело благодати, но и сил, просветляющих разум. Вожделенная правда, в данном контексте, выступает как цель, достижение которой приводит к обожению. Для добродетельных Кровь Христова – укрепление в вере на пути ко Господу, а для богомудрых – источник неизреченного света богопознания. Испытывающие голод или жажду не могут игнорировать их, ибо это выше человеческой природы. Также и вкусившие благость и любовь Божию, не могут оказаться вне учения Христова, ибо обратное – равносильно мучению и смерти души.
                В заключение необходимо сказать следующее. Блаженство, обещанное алчущим и жаждущим правды – универсально, поскольку относится и к настоящему, и к будущему. Состояние алчбы и жажды истины или Христа – необходимое условие спасения. Оно может выражаться и как оправдание через добродетельную жизнь и как совершенство души через обожение, в котором нет ничего, кроме Бога. Важно отметить еще один момент. Причастие Тела и Крови Христовых может быть, как приобщение Святых Даров, а может иметь и высшее значение, с Таинством Евхаристии не связанным. Преподобный Максим Исповедник говорит: «Причастие – не обязательно евхаристическое, но прежде всего – посредством добродетелей». Другими словами, к Богу можно прийти либо через благочестивый образ жизни, либо посредством богопознания, которое предваряют добродетели.
                Здесь необходимо сделать некоторое отступление. Учение о добродетелях весьма сложное и сейчас мы не будем его касаться. Хочу лишь заметить, что добродетель – это нравственность в возможности. Любой нравственный поступок является добродетелью. А критерий нравственности – совесть. Святые отцы-пустынники первых веков христианства или аскеты-затворники годами могли не причащаться и находится в состоянии обожения настолько, насколько это возможно человеку. Святитель Феофан Затворник рассказывает, что некоторые из древних Отцов приходили к причастию только в Великую Субботу, а затем вновь на целый год скрывались в пустыне. Поэтому алкать и утолять жажду правды, то есть приобщаться Христу, может и живущий праведно, и стремящийся к умозрительному богословию. Сам факт причащения является второстепенным и не утолит жажду души, если человек не понимает, зачем и с каким сердцем он подходит к Чаше. Не испытывают голода и жажды только мертвые. Следовательно, кто не алчет правды, тот не ищет Христа, а значит он мертв для Истины, о чем узнает на Суде. О таковых премудрый Максим Исповедник сказал: «Они остаются за горизонтом видения Божьего».
.