Поль де Кок. Месье Трик в поисках жены. UPD

   Месье Трик в поисках жены
   Поль де Кок

   Перевод Ю.Ржепишевского


   В свои восемнадцать лет месье Трик льстил себе, что знает женщин! Какой самонадеянный взгляд на мир, а ведь сколько людей, дожив лет до восьмидесяти, а то и больше, так и не поняли их! Философы, учёные, мудрецы, титаны ума и финансов уже столько всего сказали или написали о женщинах, но в большинстве случаев их мнения расходятся столь кардинально, что, прочитав и обдумав всё это, ты не продвигаешься ни на волосок.

   Но молодой Трик считал себя умнее всех на свете, и, хотя он не советовался ни с Катоном, ни с Оригеном, ни с Тертуллианом, ни со святым Бернардом, ни с Катуллом, ни с Ювеналом, ни с Вергилием, ни с Конфуцием, ни с Тибуллом, ни с Вольтером, ни с Лафонтеном, ни с Буало, он всё-таки был убеждён, что сделает хороший выбор.

   Однажды Трик обнаружил неподалёку от своего дома молодую особу, примерно его возраста. Это была прелестная брюнетка с чёрными бархатными глазами, длинными ресницами, густыми и красиво изогнутыми бровями; вся её внешность излучала жизнерадостность, довольство, лукавство и кокетство. Её стройная, гибкая и подвижная фигура, казалось, обещала большую способность к любым физическим упражнениям, а это немаловажная черта для той, на котором собираешься жениться. Живая, дружелюбная и остроумная, мадемуазель Пелажи (так звали девушку) обладала всем, что способно мгновенно очаровать и соблазнить
   Безусловно, не следует выбирать жену только по тому впечатлению, которое она производит на первый взгляд.
  Так говоришь себе, когда ты трезв и разумен; но этот коварный первый взгляд всегда готов сыграть со зрителем злую шутку, и оставленный им след не так-то легко стереть из памяти.

   Мадемуазель Пелажи жила со своей старой парализованной тётей. А тётя, которая не может встать со кресла, — не слишком надежный страж для молодой девушки. Мадемуазель Пелажи часто оставляла ее на попечение служанки и отправлялась одна, пешком или на лошади, за город. Девушка держалась в седле не хуже учеников Буше или Франкони; при том она не прочь была поохотиться на мелкую дичь и покурить сигары.

   Трик всё это заметил и был очарован.
   Долгое время он следовал за мадемуазель Пелажи глазами и, если можно так выразиться, ногами тоже. Наконец, однажды он заговорил с ней у опушки леса, где она спешилась, чтобы дать лошади отдышаться. Молодой человек приблизился к соблазнительной амазонке и сказал:
   — Простите мою дерзость, мадемуазель, но я давно ищу случая познакомиться. Меня зовут Трик, и я живу в своём имении по соседству с вами.
   Пелажи прекрасно знала Трика; она давно заметила, что он постоянно следует за ней — стоит лишь оглянуться, — и прекрасно догадывалась о причине.
   Где та женщина, дама, вдова или девушка, которая не понимает, что добилась успеха? Если только ей не попался один из тех унылых поклонников, что держатся на почтительном расстоянии, смотрят исподтишка и не смеют коснуться даже ее мизинца. Но таких оригиналов осталось совсем немного; есть все основания полагать, что этот вид и вовсе исчез.

   Мадемуазель Пелажи ободряюще улыбнулась Трику:
   — Я вас знаю, сударь; я не раз видела вас на прогулках.
   — Мадемуазель, мои слова могут показаться вам преждевременными и дерзкими; но когда дело касается счастья, я считаю, что нужно действовать быстро.
   — Я того же мнения, сударь; говорите же и не бойтесь объясниться.
   — Мадемуазель, с тех пор как я стал наследником своего дяди, мне, чтобы быть совершенно счастливым, не хватает лишь одной вещи.
   — И какой же?
   — Женщины, мадемуазель.
   — Ах вы негодник! Значит, для вас женщина — это «вещь»? Впрочем, вы правы, сударь: мужчина без этой «вещи» — как тело без души.
   Молодой Трик мог бы счесть такое замечание из уст девушки излишне смелым, но он был лишь восхищен и горячо воскликнул:
   — Вы говорите как ангел, мадемуазель! Да, я — тело, которое ищет вещь, то есть, я хотел сказать, душу. Станете ли вы моей, очаровательная Пелажи? Или, говоря фигурально, станете ли вы моей женой?.. Я готов сложить своё имя, себя самоё и все, что у меня есть, к вашим ногам.

   Пелажи посмотрела на молодого человека с выражением, которое можно было истолковать по-разному, и наконец спросила:
   — Значит, вы в меня влюблены?
   — До безумия!
   — Давно?
   — Шесть недель.
   — И вы решились сказать это только сегодня?.. Долго же вы размышляли.
   — Видите ли, я боялся...
   — Ха-ха-ха! Боязливый мужчина представляется мне хромой лошадью. Такой доверишься — и быстро окажешься в грязи!

   Трику и это замечание показалось восхитительным, и он ответил:
   — Мадемуазель, я не хромаю; доверьтесь мне, я вас не подведу. Могу ли я надеяться?..
   — Надеяться вы всегда можете, это никому не повредит. Что же до замужества — это вполне возможно. Однако прежде я должна узнать ваш характер и понять, подходите ли вы мне. Вы ездите верхом?
   — Немного, мадемуазель.
   — Ну, тогда садитесь позади меня, посмотрим, как вы держитесь.
   И не дожидаясь ответа, она легко вскочила на свою кобылу. Трик карабкался гораздо дольше, но наконец тоже оказался на лошади.
   — Держитесь крепко, — предупредила Пелажи, — я люблю быструю езду.
   — О, мадемуазель, — ответил Трик, обнимая стройную и пышную талию амазонки, — езжайте рысью, галопом, как угодно... хоть в полный карьер! Я слишком счастлив только сидеть с вами рядом.
   Пелажи ударила свою лошадь хлыстом, и та помчалась как стрела.

   Трик вцепился в наездницу, но, несмотря на это, подпрыгивал и ерзал на спине лошади, корча разнообразные кислые гримасы. Вскоре кобыла, не привыкшая носить двух седоков, начала брыкаться, и Трик, не готовый к подобным фортелям, выпустил из объятий спутницу и покатился в пыль.
   — Не слишком вы крепки в седле! — рассмеялась Пелажи. — Но я вас научу. У вас есть лошадь?
   — Нет, мадемуазель.
   — Ну, тогда вам придётся купить красивую, резвую, хорошо выезженную лошадь. Вы отдадите её мне, а я взамен дам вам эту — с одним седоком она никогда не брыкается.
   На следующее утро Трик предложил красивой амазонке очень хорошую породистую лошадь.
   Через два дня мадемуазель Пелажи позволила Трику подарить ей красивое жемчужное ожерелье; через несколько дней — серьги с бриллиантами. Желаний у нее было в избытке и она говорила:
   — Чтобы мне понравиться, вы должны прежде всего снисходить к моим капризам, — говорила она. — Я никогда не поверю в любовь мужчины, который не удовлетворяет всех моих прихотей.

   «Я должен доказать ей свою любовь, — думал Трик, — поэтому буду дарить всё, что она захочет. Уверен, она оценит это, будет мне благодарна и безумно в меня влюбится».
   Вскоре он снова спросил:
   — Когда же мы поженимся?
   — Скоро! Но я всё еще изучаю ваш характер.
   Молодой человек не понимал, что там еще изучать. К тому же Пелажи стала часто принимать у себя других молодых людей, что не улучшало его настроения.
   — Если это всё только искатели вашей благосклонности, — посетовал он, — почему бы вам не прогнать их? Если я вам нравлюсь, то они не должны вам нравиться.
   Заключение это было совершенно ошибочное, ведь каждый день нам одновременно могут нравиться многие. Поэтому Пелажи ответила ему коротко и со смехом:
   - Эти молодые люди навещают мою тётю... Она любит общество и ей приятно видеть у себя гостей. А я слишком хорошая племянница, чтобы лишать её этого удовольствия.

   Но однажды утром Трик решил встать раньше обычного, чтобы полюбоваться на восход солнца. И вот, прогуливаясь в гуще леса, он заметил за кустом можжевельника мадемуазель Пелажи с неким красивым молодым человеком. Они тоже любовались восходом... и кое-чем ещё.
   Трик побледнел, пожелтел и покраснел от ярости. А юная амазонка лишь расхохоталась:
  — Ах вот как, вы за мной шпионите?.. Что ж, я никогда не выйду за вас, вы слишком готовы подозревать. Да и верхом ездите — хуже быть не может.

   «Меня обманули за мои же деньги, — думал Трик, возвращаясь домой. — Слава богу, я понял это до того, как стал ее мужем. Я думал, это дама свободных взглядов, но теперь вижу — чересчур свободных. Хорошо, что я так рано проснулся утром! Во всем виновата ее тётя — она хрома и не встает с кресла, поэтому ей никак не уследить за племянницей. Больше не стану связываться с девицами, чья родня страдает подобными недугами! Найду себе скромницу, уж она-то меня не обманет. Манеры Пелажи пахнут конюшней, уж слишком она из себя амазонка. Скромная и сдержанная женщина будет куда лучше! О, я обязательно найду то, что мне нужно. Так что скорей на поиски!».

   Молодому Трику не терпелось заключить брачный союз; он видел счастье только в супружестве. Как писал Вольтер:

   «...Небо создало женщин,
   Чтобы усмирить в нас дурные соблазны,
   Чтобы облегчить нам наши печали и страданья,
   Умиротворить нас, исправить недостатки».

   Согласитесь, мадемуазель Пелажи усмиряла «дурные соблазны» Трика весьма своеобразно!

   Однако в восемнадцать лет легко забываешь обо всех неудачах.
   Вскоре наш молодой человек узнал, что в одном приличном состоятельном доме, где жили пожилые буржуа-рантье, имеется девушка на выданье, и что эта девушка, которую все нахваливали за её грацию и красоту, являет собою также и прекрасный образец добродетели.
   В один из дней Трик, набравшись смелости, отправился к господину и госпоже Роморантен, представился соседом, желающим завести знакомство, и впервые увидел мадемуазель Серафинетту.

   Представьте себе блондинку с голубыми глазами и маленьким, милым ротиком, со скромным лбом, на который тяжелыми локонами ниспадают чудные волосы, в то время как другие локоны спускаются ещё ниже и раболепно льнут к белоснежной шее и плечам. Словом, представьте себе молодую, милую, кругленькую особу с изящными, стройными ножками, со сдержанной, застенчивой походкой, которая опускает глаза, когда на неё смотрят, краснеет, когда с ней говорят, смущается, когда ей приходится отвечать, и вы получите представление о том, какова была мадемуазель Серафинетта.

   Увидев дочь старого буржуа, Трик мгновенно почувствовал себя очарованным, пленённым и воспламенённым.
   Вы, возможно, станете утверждать, что Трик воспламенялся слишком уж легко; но на это я могу возразить, что ему было всего лишь восемнадцать с половиной. В эти годы если мужчина при виде юной красотки не вспыхивает мгновенно, как спичка, то с ним определенно что-то не так! Спросите у женщин, что это за существо такое — мужчина, который больше не воспламеняется?.. Что вам ответят? Что это скучнейший в обществе субъект.

   Трик сказал себе: «Вот женщина, которая мне подходит: чистота, скромность, кротость, сдержанность... вы только взгляните - она всегда опускает глаза! Какой контраст с этой коварной Пелажи, чей взгляд готов был просверлить на мне жилетку, и у которой была походка, словно канкан, что танцуют в Париже. Я непременно должен жениться на этой девушке... И очень надеюсь, что ей подойду - она ни разу не взглянула мне в лицо прямо, но мне кажется, сбоку она мне как-то даже подмигнула. К тому же, она выглядит такой послушной, такой покорной родителям, что если они ей скажут: "Ты станешь госпожой Трик!", то я уверен, она тут же согласится.
   Итак, Трик поспешил обратиться к родителям.

   Господин Роморантен был высокий, желтый, тощий старик, смахивающий на ворона; его супруга — сутулая и кривоногая дама, сущая фея Карабас. Они задали молодому Трику множество вопросов - каково его положение, богат ли он; затем сказали ему, что «он может надеяться», и добавили: «Но мы все же посетим вас, чтобы убедиться, что вы состоятельны».
   Трик с радостью принял это предложение. Он пригласил семью Роморантен считать его дом своим и обедать у него так часто, как им заблагорассудится.

   Нужно сказать, что старик, похожий на ворона, имел выраженное пристрастие к застольям, а мадам Карабас, его супруга, несмотря на свой возраст, была чрезвычайной кокетливой модницей и обожала обновки.
   Месье Роморантен, можно сказать, поселился у Трика: он усаживался за стол в обед и оставался там до тех пор, пока не приходила пора ложиться. При этом его приходилось отводить домой, а иногда даже нести на руках, поскольку ноги отказывали ему служить.
   Что касается мадам Роморантен, то чтобы добиться вполне ее расположения, молодому Трику приходилось каждый день делать ей подарки – что-нибудь из одежды, украшение или безделушку для камина.

   Взамен за это Трику позволяли иногда прогуляться в саду с Серафинеттой; это была большая милость, потому что старая кокетка часто говорила:
   — Моя дочь получила редкое для нынешних времён образование. Она изучила множество наук, но все уроки она получала под нашим наблюдением! Мы не оставили бы её ни на минуту, ни с каким профессором, будь ему хоть девяносто лет. Серафинетта музыкальна и умеет рисовать, она знает географию, геометрию, алгебру, астрономию... она даже очень сильна в астрономии! Нет ни одной звезды в небе, которую она не смогла бы счесть на пальцах, она предскажет вам и затмения, и кометы. Однако её учитель астрономии был слишком красив, и я подумала, что она уже достаточно знает об астрономии, и не стоит так сильно углубляться в эту науку. Наша дочь — сокровище, и мужчина должен быть достойным его.

   Трик не упустил ничего, чтобы завладеть этим сокровищем: он ежедневно устраивал старому Роморантену дегустацию лучших вин из своего погреба, он почти разорился на подарках мадам Карабас, и наконец ему пообещали, что Серафинетта будет его невестой, и разрешили признаться ей в любви.

   Когда Трик объявил маленькой скромной блондинке, что он обожает её и хочет стать её супругом, она лишь опустила глаза, сделала реверанс и сказала:
   - Как пожелаете, сударь.
   Это «как пожелаете» показалось молодому человеку довольно неясным; поэтому он снова спросил, стараясь вложить в свой голос всю свою любовь:
   - Но, мадемуазель, разве это не доставит вам также удовольствия?
   – О, мне это безразлично.
   – Ах, как это? вам безразлично выходить замуж? Значит, вы не питаете ко мне никаких чувств?
   – Я не знаю, сударь.
   – Вы не знаете, любите ли вы меня?
   – О! я всех люблю, сударь.

   Вместо того чтобы счесть этот ответ весьма странным для будущей супруги, Трик увидел в нём лишь выражение невинности, он даже подпрыгнул от удовольствия... а если бы посмел, то бросился бы Серафинетте на шею. Однако почтительность удержала его, и он ограничился тем, что поцеловал ей руку. «Она будет лучшей из жен!» — подумал он.

   Трик не заметил, должно быть, что из такого союза может получиться соленый сыр. Но он был на вершине своих мечтаний. В тот же день он сделал старому ворону богатый подарок, и тот заявил ему:
   — Друг мой, ты станешь моим зятем уже через неделю.
   А вечером Трик отвёл своего тестя, изрядно набравшегося, домой; тот не мог уже выговорить ни слова. Он лишь заключил Трика в объятия, после чего залился пьяными слезами, бубня что-то невразумительное.

   В момент, когда Трик собирался войти в свою квартиру, он обнаружил у себя в кармане ключ от садовой калитки соседей. Тут ему внезапно пришла в голову одна мысль, и он сказал себе: «Сейчас старый Роморантен, должно быть, уже храпит в своей кровати, его жена тоже; если я сейчас вернусь к их дому... окно мадемуазель Серафинетты выходит в сад, и она живёт на первом этаже... девушка ещё не могла уснуть... так быстро не засыпают, когда собираются замуж... Словом, я тихонько постучу в её окно, она откроет, и тогда мы ещё немного поболтаем - я в саду, она у окошка. Это, конечно, не будет чем-то неприличным, раз через восемь дней я всё равно стану ее мужем … это не такое уж преступление… к тому же, погода как раз чудесная, светит луна, и видно почти как днём».

   Итак, Трик вернулся к дому семьи Роморантен. Имевшимся у него ключом он открыл решётчатую калитку и вскоре оказался в саду. Этот сад, позади которого находился дом, был довольно большим и устроен в английском стиле - с изогнутыми дорожками, стрижеными кустами и тому подобными модными вещами.

   Проходя через сад, Трик услышал, будто кто-то разговаривает рядом; он остановился. Разговор доносился из-за куста сирени, освещённого луной; Трик же, находясь в тени, не опасался быть замеченным. Звук, очень похожий на несколько последовательных поцелуев, серьезно обеспокоил нашего юного влюблённого, и, раздвинув тихонько листву, он увидел мадемуазель Серафинетту, сидящую очень близко к красивому юноше. Заключив её в объятия, тот говорил ей следующее:

   — Я научил тебя почти всем созвездиям и планетам, Большой Медведице, Венере, Меркурию, Трём Царям и множеству других, но они не ярче твоих глаз. А Телец даже является тебе днём в виде твоего жениха. Теперь же, милая подруга, позволь мне ещё изучить вместе с тобой Луну. Я рад, что Тельцу, на котором ты женишься, больше нечему будет тебя учить в астрономии».

   И вслед за тем профессор занялся этой весьма занимательной наукой со своей юной ученицей, которая оказалась чрезвычайно способной и проявляла поразительное рвение. Трик на мгновение застыл, узрев «лунную четверть», на которую профессор направлял свои исследования, но тут же разразился оглушительным смехом и удалился, напевая:

   — Ты видел,
   Как восходит луна?
   — Да, дитя моё.
   Она быстро растёт».

   На следующее же утро он выставил старого ворона, желающего в очередной раз получить у него мешок муки, за дверь.

   Между тем оба эти происшествия несколько подорвали самоуверенность молодого Трика, однако он все еще не хотел признаваться себе, что его снова провели, и что он не так хорошо разбирается в женщинах, как ему думалось.
   Если бы он был совершенно честен с собой, то сказал бы, что вообще в них не разбирается.
   Другой бы на его месте остановился и отказался бы от всякой мысли о женитьбе. Однако Трик очень ценил возможность быть женатым. К тому же говорят, что от судьбы не уйдёшь.

   Однажды он встретил в обществе молодую, довольно некрасивую вдовушку, которая, по слухам, сделала своего покойного мужа весьма счастливым. Трик представился ей, сделал предложение; его приняли, и через две недели он женился.
   — Клянусь Богом, — воскликнул Трик утром после свадьбы, — я поступил очень благоразумно, взяв жену, которая некрасива! Теперь, по крайней мере, я могу быть спокоен за её верность. Я, конечно, понимаю, что грустно брать некрасивую, чтобы не оказаться рогоносцем; но в конце концов, к лицу можно привыкнуть, но я никогда не привык бы к тому, что мне изменяют.

   Через два месяца после женитьбы Трик случайно спустился в свой погреб, куда раньше никогда не заглядывал, и застал там свою жену, которая обстряпывала свои делишки с соседом. Тот сразу же стал предлагать Трику свои услуги - затыкать его бутылки своими пробками.

   «Чёрт бы побрал этого соседа с этими его пробками! — сказал себе Трик, прокручивая у себя в голове этот неприятный случай. — Раз уж мне и так не удалось избежать венца рогоносца, лучше бы я взял в жены кого-то покрасивей».
   С этим Трик покинул свою жену и уехал жить в какой-то дальний угол, говоря себе: «Никого не хочу знать, ни с кем не хочу вести никаких дел больше; и будь я проклят, если меня ещё как-нибудь обманут».
   И этого Трик потом упорно держался. Он никак не хотел признать, что в нашем жалком мире самые счастливые люди - это те, которых легче обвести вокруг пальца; они никогда ни о чем не станут подозревать.

   _