Добрый самаритянин

ДОБРЫЙ САМАРИТЯНИН

Начало этой истории в один холодный и ветреный ноябрьский день сам того не подозревая положил мой дед. Несмотря на свои девяносто пять лет старик умудрился простудиться, и я был вынужден ежедневно посещать его после работы, чтобы помочь по хозяйству и послушать одну из его бесчисленных длиннющих историй о старых временах. По ходу повествования дед периодически делал перерывы на сон и кашель, почти такие же длинные как сами рассказы, так что домой я обычно возвращался ближе к полуночи.
Как-то в декабре глубокой ночью я бодро прыгал по сугробам в направлении дома и вдруг со всего размаху наскочил на тело, одиноко лежавшее у невысокого заборчика, огораживающего газон. Уткнувшись головой в снег, тело мерзло, ругалось и требовало выпивки. Я огляделся. Вокруг не было ни души. Близкие и друзья страдальца, если они у него были, куда-то «отидоша, оставльше его едва жива суща».
Еще немного, и несчастный окончательно перестал бы быть «жива суща», но тут на свою беду подоспел я, и «прииде над него, и видев его, милосердова», опрометчиво решив последовать примеру доброго самаритянина. К сожалению, масла и вина, которые в подобных случаях полагается возливать на потерпевшего, у меня при себе не оказалось. Впрочем, в вине этот джентльмен не нуждался, так как к моему появлению успел употребить его столько, что хватило бы на десятерых таких, как он, и, пожалуй, осталась бы еще пара бутылок. Рискну также предположить, что идея с возливанием масла вряд ли бы пришлась ему по душе. Таким образом, единственное, чем я в роли доброго самаритянина мог ему помочь, - это, «всадив же его на свой скот, приведе его в дом его». Роль скота, на котором бедолага отправился домой, разумеется, тоже досталась мне. Я задыхался, обливался потом, надрывал спину, но доставил мой груз по назначению. И ни снег, ни дождь, ни мрак ночи не остановили меня.
В то время, пока я «милосердова», в аду на пульте управления вовсю мигала красная лампочка, сигнализирующая о том, что кто-то из грешников собрался сойти с широкого пути к пространным вратам. Разве дьявол мог на это спокойно смотреть?! Не медля ни секунды, он начал действовать.
Следующей ночью меня поджидал еще один господин «едва жива суща», уютно свернувшийся калачиком прямо на обледенелой дороге. Когда я обратился к нему и поинтересовался, не нужна ли ему помощь, господин сообщил, что лежанию на льду он предпочел бы теплую кровать, и выразил полное согласие с моим планом по доставке его к месту жительства. Домой я вернулся только под утро.
День за днем события повторялись. Стоило мне только выйти ночью на улицу, и я обязательно находил какого-нибудь уважаемого члена общества и был вынужден тащить его, согнувшись в три погибели, на своем хребте куда-то к черту на рога вместо того, чтобы мирно спать в своей постели. Я заметил, что уважаемые члены общества никогда не попадались мне на глаза днем, предпочитая действовать в темное время суток. Одно это должно было возбудить во мне подозрение, что без старины Вельзевула тут не обошлось. Но увы, я был слеп!
Не догадываясь, в чем истинная причина моих злоключений, я выбрал, как мне представлялось, самый простой способ выпутаться из затруднительной ситуации: заставить деда выздороветь. В таком случае я был бы избавлен от ежедневных визитов к нему и последующих ночных прогулок. Но не тут-то было! Когда я намекнул почтенному старцу, что неплохо бы уже поправиться или хотя бы начать лечиться, он заявил, что прожил достаточно, чтобы не слушать ничьих дурацких советов, и будет болеть столько, сколько ему вздумается, и никто не может указывать ему, когда выздоравливать.
После неудачи с дедом я пошел на хитрость и попытался спихнуть тяжкое бремя милосердия к ближнему своему на других. Реализуя свой коварный план, я, обнаружив очередного полузамерзшего беднягу, вызвал полицию и стал, как мне любезно предложили стражи порядка, ожидать. Через два часа ожидания, когда мои уши, пальцы и нос полностью утратили чувствительность, я понял, что напрасно считал себя умнее других. Умудренные жизненным опытом полицейские, разумеется, мигом раскусили меня и даже не подумали приехать. Со вздохом я взвалил моего подопечного на плечо, и мы двинулись в путь.
Так как «словом мнозем» справиться с проблемой мне никак не удавалось, я решил «одолеть поражающего силою телесною». Поразмыслив, я пришел к выводу, что единственное, в чем я безоговорочно выигрываю у страждущих – это скорость. Ведь они лежали неподвижно и вряд ли смогли бы догнать меня, прояви я хоть немного сноровки! Выходя от деда, я с быстротой молнии мчался домой, стараясь обходить стороной места, где страждущие могли устроить засаду. Но дьявол всегда был на шаг впереди! С невероятной изобретательностью он подбрасывал мне их в самых неожиданных местах. Они выползали из подворотен, выкатывались из-под автомобилей, валились на меня из-за деревьев, обрушивались с крыш. Иногда они, совсем обнаглев и даже не скрывая своих намерений, бодро шагали мне навстречу и, поравнявшись со мной, как подкошенные падали под ноги. Не успевал я довести до дома одного страдальца, как тут же на его месте словно из-под земли вырастал другой. Все они как один требовали, чтобы я доставил их домой, угрожая в противном случае замерзнуть насмерть.
Зима затянулась. На дворе стоял март, и хотя днем солнце пригревало, но по ночам все еще было морозно. К этому времени я уже понял, чьих это рук дело, но дал себе слово держаться до тех пор, пока погода не позволит мне оставлять всех подвернувшихся мне страждущих на улице, не подвергая их опасности преждевременной кончины от переохлаждения. Санки, такелажные ремни, крючья и прочий инвентарь профессионального грузчика всегда были у меня с собой. Я настолько наловчился, что запросто мог в один присест унести трех бомжей средних размеров. Дьявол тоже не сидел сложа руки: количество взывающих о помощи с каждым днем увеличивалось в арифметической прогрессии. Мы сцепились в жестком клинче, никто не хотел уступать: я в силу прирожденного упрямства, а дьявол… Странно было бы, если бы он повел себя по-другому.
Первым не выдержал дьявол. Старый прохвост, очевидно, почуял скорое потепление, и, поняв, что при плюсовой температуре его козни развеются сами собой, пошел ва-банк. Наша с ним личная встреча произошла при следующих обстоятельствах.
Полностью экипированный и готовый ко всему, я по обыкновению продвигался короткими перебежками в сторону дома. Ночь была на удивление спокойной и тихой: ни ветра, ни снега, ни иных природных катаклизмов, и, самое главное, ни одного ближнего моего, которого мне при первом же знакомстве пришлось бы ни с того ни с сего возлюбить "яко сам себе" и подставить ему не только обе свои щеки, но также и спину, и шею, и все прочие части тела, на которых он захочет разместиться. Подходя к дому, я от радости даже начал насвистывать. Неужели все мои злоключения кончились! У подъезда высилась пирамида Хеопса, сооруженная за зиму старательным дворником из грязного снега, слегка подтаявшая, но все еще поражавшая своими размерами. Я почти миновал это восьмое чудо света, и до спасительной двери оставалось всего несколько шагов, когда в воздухе что-то негромко хлопнуло, и на глазах у меня пирамида начала стремительно разрушаться. Забулькала кипящая вода, и все вокруг окутали густые бледно-фиолетовые клубы пара. Когда пар развеялся, к моему удивлению никакого Хеопса на месте исчезнувшей пирамиды не оказалось. Вместо него на земле лежал самый обыкновенный гражданин среднего роста, по виду ничем не отличавшийся от тех несчастных, которых я таскал на себе всю зиму: помятый, небритый, с плохими зубами и воспаленными покрасневшими глазами. Я улыбнулся: Бедняга дьявол! Наверное, он совсем замотался и не смог придумать ничего лучше, чем явиться мне в образе моего самого страшного кошмара – пьяного в стельку забулдыги.
Я протянул ему руку:
- Вставайте, милостивый государь!
- Как догадался? – грубо спросил дьявол. От него несло коньяком ХО или даже ХХО.
- Милостивый государь, когда в следующий раз будете изображать нищего пьяницу, не пейте коньяк дороже пяти тысяч за бутылку. Это выдает вас с головой, - со своей стороны я был очень вежлив. Когда говоришь с дьяволом, всегда надо быть очень вежливым.
Он схватил мою протянутую руку, отчего внутри у меня стало гораздо холоднее, чем снаружи, и поднялся.
- Будешь контракт подписывать? – продолжил хамить дьявол. Перед моим носом в воздухе повис лист бумаги и перо. Они слегка светились в темноте.
- При всем уважении, милостивый государь, мне бы не хотелось подписывать контракт в такой обстановке: ночью, в спешке, без предварительных переговоров.
- Хочешь еще грузчиком поработать? Могу устроить!
- Милостивый государь, чем чаще вы привлекаете меня в качестве грузчика, тем дальше мы с вами от заключения сделки. Не стоит так навязчиво предлагать свои услуги. Даже вам. Клиент должен сам к вам придти и умолять подписать с ним контракт. Разве не в этом искусство заключать сделки?
- Да что ты понимаешь в сделках! – возмутился дьявол, - Я заключил сделок больше, чем у тебя волос на голове. С такими людьми, с которыми ты и рядом не стоял! И ни один из них не жаловался!
С учетом количества волос на моей голове его похвальба звучала весьма сомнительно.
- Не хочется вас разочаровывать, но вынужден отказаться! - твердо повторил я, - давайте назначим время, проведем переговоры, согласуем спокойно все условия договора...
- Дались тебе эти переговоры! - перебил дьявол, - Они ничего не изменят. Поверь мне, итог все равно будет один, с контрактом или без него. Тепленькое местечко в котле с кипящей серой тебе обеспечено. Так что сделай одолжение, сэкономь мое и свое время.
- Милостивый государь, может быть, вы и правы, но сейчас ситуация выглядит так, словно вы заинтересованы в заключении сделки гораздо больше, чем я. Выходит, вы зависите от меня, а не я от вас. Подумайте, что скажут люди? Это будет серьезный удар по репутации вашей фирмы.
Между нами разгорелся спор. Дьявол доказывал, что сделка со мной ему вовсе не нужна, что он забросает меня страждущими по самую макушку и в итоге они придавят меня как гора Пяти стихий царя обезьян. Я убеждал дьявола, что в случае со мной он действовал слишком топорно и что в данных обстоятельствах как продолжение им агрессивной кампании против меня, так и подписание мною контракта под принуждением будет расценено широкой публикой как недобросовестная конкуренция, отпугнет от него потенциальных клиентов и повлечет гораздо бОльшие убытки в будущем, которые никак не компенсирует одна моя несчастная душа. Дьявол говорил, что он создал свой бизнес с нуля, и кому, как не ему знать, как лучше всего вести дела, угрожал, что затаскает меня по судам на этом свете и на том и, если потребуется, дойдет до Страшного суда, но докажет, что все мои добрые дела необходимо признать притворными и не влекущими никаких последствий, так как я возлюбил ближних своих только из упрямства и с единственной целью насолить ему. Я ответил, что это еще вилами на воде писано, и дал понять ему, что обращусь в конкурирующую фирму, если он не перестанет так по-свински себя вести. Похоже, это охладило его пыл: он замолчал, перо и бумага исчезли.
- Ушлый народ, - проворчал дьявол, - невозможно работать.
Он отхлебнул из бутылки, которая внезапно появилась у него в руке, повернулся и, пошатываясь, побрел прочь. На катке, образовавшемся из лужи, которая когда-то была пирамидой Хеопса, он поскользнулся и едва не упал.
- Если вам плохо, милостивый государь, я могу проводить вас, - крикнул я.
Дьявол с досадой махнул рукой, ускорил шаг и «отиде от мя до времени».