По дороге на москву. Обновлено

По дороге на Москву.


 1.

  Ему снилась красивая девушка с ласковым именем Оля. Они гуляли по городскому парку. Там всегда было лето. Конечно, это не могло не радовать, тем более яркая картина счастья всегда оставалась сладким воспоминанием, когда Максим просыпался.
 Утро было поздним, а день начался обычный, как всегда. Он не торопился вставать. Блаженно потягивался из стороны в сторону, ощущая покалывание в затекших ногах. Совсем скоро в его комнату постучится мать, и приоткрыв дверь, но не заходя, так как парню уже 26 лет, поинтересуется, что он будет на завтрак. Максим ответит - чай, и бутерброды. Ему нравились мамины бутерброды, сделанные из нехитрых продуктов. На нарезанный белый хлеб, она намазывала тонкий слой масла, поверх клала ломтик плавленого сыра, а затем разрезала надвое молочную сосиску, заканчивая ею вкусное творение.
 Мама была из тех женщин, кого называли божьими одуванчиками. Ко всем окружающим ее людям, она относилась с одинаковой лаской и вниманием. Ее довольно низкий рост, не создавал, каких либо комплексов. Хотя на фоне любимого сына, она выглядела хрупким ребенком. Максим, вспоминал как на улице, если они куда-нибудь шли вместе, прохожие невольно улыбались, и говорили - какая у вас красивая дочь.
 Мама и вправду была красивой. Все ее нежные черты передались единственному сыну. Карие глаза под тонкими бровями, выражались носом и губами, правильной формы. Волосы были светлыми, и густыми, что иной раз раздражало Максима. За ними нужен был уход. Каждый божий день, вставай, принимай душ, спрашивай у матери можно ли воспользоваться ее феном. Она никогда не отказывала, но требовала заиметь привычку спрашивать разрешения, прежде чем брать чужие вещи.

 Жили мать с сыном вдвоем. Их одинокий дом, доставшийся по наследству от деда, стоял на отшибе небольшого городка. Городские дома портили вид, своими обшарпанными временем плитами, рассеченные швами, как карточные строения Советской эпохи. Их было много, и из них складывался город. Частный сектор располагался в пяти километрах к северу, быть может там дом Максима смотрелся как свой. Только перестройка умерла перед самым забором его дома, оставив на память котлован, ныне заполненным водой, и местами поросший камышами.
 По детству ему было завидно слушать, как дворовые мальчишки бегали в уютные квартиры. Там была своя ванная, с горячей и холодной водой. Там был газ, так сильно облегчающий жизнь многим людям. Максиму и маме, уют приходилось создавать самим.
 Деревянный туалет, устланный шифером, находился позади дома, построен он был еще руками деда. По пришествию времени доски сгнили, и строение осело в выгребную яму. Неизвестно почему, но отец Максима к ремонту и строительству всегда относился легкомысленно. Потому не стал строить новую уборную, а говорил ходить в эту, пока не развалится. Она развалилась. И теперь по сей день стоит покосившимся скелетом, обрастая мхом. С тех пор туалетом у них было ведро.
 Зато во дворе был колодец, с чистейшей в ней водой, за которой иногда беспечные соседи приходили с канистрами и бидонами.
 - В ржавых трубах - ржавая жизнь. - Говорил им отец Максима. Он почему-то радовался чужому счастью, загоняя собственную семью в нищенскую жизнь. Работал отец кочегаром, в городских котельных, оттого его руки и лицо всегда были черны от угля. А однажды зимой он выменял на пару килограмм угля масляный обогреватель. В доме была печь, только тепло от нее отдавалось лишь в той комнате, в которой она топилась.

 Мать рассказывала, в тот вечер, была сильная метель. Отец нес обогреватель, гордо восхваляя себя, за то, что добавит в их дом немного тепла и уюта. Его сердце решило иначе. Оно перестало биться на полпути от дома, и отец Максима рухнул лицом в снег. За ночь, метель замела тело, которое нашли только к обеду следующего дня. У него были переломаны руки, и оторвана правая нога, утренней снегоуборочной машиной, водитель которой божился, что не видел человека.
 Вскоре разобрались, это обыкновенный сердечный приступ.
 Мать рыдала, плакал и Максим. Он был мал и слушал маму.

 На улице похолодало. Максим поежившись, в тапочках и халате сшитым мамой, пробежал за угол дома. Там на стене висел умывальник, советского образца. Колба со штырьком внизу. Наполнить емкость водой, и как говорится - работаешь руками. Максим делал эти движения механически. Умывался он без мыла. Экономил. Зубы не чистил, просто было лень.
 Вернувшись в дом, он встретил мать на кухне. Она разливала чай по кружкам.
 - Доброе утро! Присаживайся за стол. Ты почистил зубки?
 - Да, мам. - Соврал Максим, садясь на свое место у окна.
 Мама подвинула ближе к сыну чашку душистого чая из трав, тарелку с бутербродами и сама села напротив сына, любуясь с каким наслаждением он расправляется с завтраком. Максим поел, и теперь не спеша попивал чай, задумчиво смотря в окно.
 - О чем задумался сынок? - Поинтересовалась мать.
 Что ей ответить? Задумался о том, что ему приснилось? Нет. Так нельзя, уж лучше соврать.
 - Я думаю. - Не спеша начал он. - Может прогуляться в парке.
 - Хочешь, я с тобой пойду?
 Максим посмотрел на мать, грусть в ее глазах, кричала от однообразия. Наверное. Сыну было больно смотреть на это, найти себе мужа она не хотела, отвечая на разговор, что уже замужем, и изменять Сереже высший грех. Будто он не умер, и вот-вот вернется домой с обогревателем в руках. Она встретит его на пороге. Разденет, усадит за стол, и накормит вкусной, теплой едой.
 - Нет мам. - Сказал Максим. - Я пойду один.
 Она, кажется, и не обиделась а быть может хорошо скрывала обиду. Встала из-за стола, принимаясь вновь за домашнюю суету.
 Максим ушел к себе. Он даже не представлял зачем сказал, что пойдет в парк. Такого желания за утро не возникало, тем более ему не с кем, кроме матери, там гулять. Девушки у него нет, друзей тоже. Есть только мама. Зачем идти в парк?
 Потому что так хочет душа. В Максиме родилось желание. Пусть этот поход будет бесцельный, но удовлетворить желание сильно хотелось.
 Надев джинсы, носки, и легкую кофту с длинным рукавом, он отправился обуваться. На мыске правого ботинка отклеилась подошва. Почему бы ее не заклеить и тем самым продлить жизнь обуви?
- Я не знаю.
Ответил тихо он себе.
 День был в самом разгаре, с севера небо затягивало тучами, и если собирался осенний дождь, то начнется он не раньше чем к ночи. Времени у Максима было предостаточно.

 2.

 Парк сиял золотом. Этот драгоценный цвет был везде, не опавшей листвой на деревьях, безумным круговоротом проносился через тропинки, гонимый ветром, мягким ковром стелился по земле.
 Людей было мало, в основном мамы катали в колясках новорожденных детей. Максим шел не спеша, не зная, куда деть пустые руки. Обычно в целевых походах он таскал любимый рюкзак треуголку, или на худой конец, пакет. А так бродить по парку ему пришлось впервые,… наверное.
 Зачем он пришел сюда? Почему беспечно гуляет? Он не знал.
 Впереди у крутого поворота тропы, стояла не занятая лавочка, окружал ее запущенный кустарник, как спинка дивана.
 Максим присел на нее, с минуту подумал, и лег во весь рост. Облаками быстро заволокло солнце, в тени становилось прохладно. Он вроде даже немного задремал, как вдруг что-то твердое и увесистое, приземлилось ему на голову. От неожиданной боли потемнело в глазах.
 - Пошел ты! Козел!
 Услышал Максим. Голос принадлежал девушке, и обращалась она к кому-то в глубине парка. Она была в джинсовом костюме, с сумкой под голубой цвет, и в кроссовках. Увидав, что произошло с Максимом, девушка бросилась на помощь.
 - Ой! Простите, ради бога. Дайте я посмотрю.
 Она коснулась лба Максима, и у него вдруг унялась боль. Девушка что-то говорила, и говорила, про телефон, как ее парень кинул аппарат в кусты, и по чистой случайности он угодил Максиму в голову. Все это не важно.
Это она!
 Ее белоснежные волосы убраны в хвост, руки тонкие и нежные. Все, абсолютно все в ней, напоминало сон.
 Девушка подняла телефон с земли.
 - Черт. Он его разбил.
 Смартфон разбился, его экран был уничтожен лбом Максима, жидкие кристаллы как пятно кляксы растеклись под стеклом у границы экрана.
 - Я Максим.
 - Что?
 - Меня зовут, Максим.
 - Ох! Простите меня еще раз. Боже да у вас кровь идет!
 Он даже не заметил. А девушка тем временем достала из сумочки, пачку салфеток.
 -Разрешите я вытру кровь.
 Максим не двигался, слегка морщась от ее прикосновения ко лбу . Девушка была нежна и аккуратна, и отвечала улыбкой на любопытный взгляд Максима.
 - Знаете. - Начала она. - Вам повезло, обошлось небольшой царапиной и заживет очень быстро.
 Ответа не последовало, он просто смотрел на девушку, встречаясь взглядом, она отводила глаза в сторону.
 - Я Оля.
 Она ли снилась утром? Нет, так не бывает. Простое совпадение, тем более он не помнил весь сон, лишь его обрывки, мороженное, сладкая вата. А целовались ли они? По выражению лица Оли, Максим понял что тупо таращится на нее.
 - Я… я просто вспомнил сон. – Начал робко он. - Мы с вами гуляли.
 Девушка улыбнулась.
- Хорошо. Так еще никто не начинал.
 - Что не начинал? - Не понял Максим.
 - Знакомится. Вы первый кто сказал что-то новенькое. И это… приятно.
 А ведь он сказал правду. И в принципе было, неважно поверила ли она, продолжай разговор. Может через пару часов гуляния и болтовни, вы в первый раз поцелуетесь. А там, только бог знает.
 Максим молчал. Он уставился взглядом в одну точку, и молчал.
 Для девушки ожидание было сверх ее терпения. Она оценила внешний вид собеседника, и сочувственно вздохнула.
 -Жаль. Что ж, простите меня еще раз за того идиота. Удачи вам, Максим.
 Она улыбнулась в последний раз, и ушла.
 Максим не стал даже взглядом провожать. Просто сидел, просто думал. Думал о пустоте, о том, как он ничтожен, не имея цели в жизни за душой.
Мама, должно быть уже волновалась.
 Максим встал. Боль во лбу унялась. Небо полностью затянуло тучами, погружая день в полумрак. Он отправился домой, с первой и единственной целью - склеить свой ботинок.

 3.

 К тому времени, как Максим дошел домой, начался дождь. Рану на лбу щипало от воды. Он забежал на крыльцо, и постучал в дверь.
 За дверью спросили.
 - Кто там?
 - Это я мам.
 Щелкнул засов, дверь открылась, и мама встретила сына лучезарной улыбкой.
 - Ты промок?
 - Нет. Все в порядке. У нас клей есть?
 - Нет. А тебе зачем?
 - Мне просто нужен клей.
 Мать в нерешительности, почти не замечая разбитого лба Максима, произнесла.
 - Возьми ключ у окна, и посмотри в комнате деда.
 Максим забыл, что хотел сказать. В эту комнату запрещено было ходить. Мама сама говорила, что когда мужчина станет главой семьи, тогда эта комната будет предназначена для его мужских дел. Что там можно было делать, для Максима было загадкой.
С ее слов, ключ от той комнаты отец носил с собой, даже спал с ним. А когда, случилось несчастье…
 Что там делал отец?
 Максим взял ключ, и с неким трепетом сунул его в замочную скважину. Дверь поддалась легко. Мама, как бы ничего не замечая, вновь принялась за суету.

 Комната оказалась меньше всех остальных в доме, без окна. У стен стояли шкафы до потолка, под завязку забитые книгами. Исписанные всевозможными формулами, и заметками по деревянному полу были разбросаны листки бумаги. В углу стоял стол, рядом стул, оба старые, но при этом не потеряли своей солидности.
 Максим хотел включить свет, но взглянув на потолок, понял, что он тут не предусмотрен. В этом случае на столе было несколько свечей. Уйдя на кухню, и вернувшись со спичками, Максим зажег свечи. Их пламя мягко плясало, освещая предметы на столе.
 Пыль стелилась толстым слоем, под ней посреди стола лежала огромная книга. Ее кожаный переплет и глубокое серебристое тиснение заставили Максима застыть в нерешительности. Обложка, странным названием гласила:
 “По дороге на Москву”
 Автор не был указан. А когда он открыл книгу, то обнаружил рукописный текст.
 На первых страницах, трудно улавливалась суть писания. Говорилось о 1945 годе, о том, что война почти закончилось. Автор, без конца упоминал дорогу, которая ведет к некой нулевой отметке. Он хотел ее отыскать. Точнее не сам он, а его отец хотел, и до его отца его дед.

 “ Эта дорога, обычная с виду, и обманчива внутри. Она сворачивает с нуля, направляя путников в место невиданное ранее. Дорога есть испытание, на пути к раю, бессмертному богатству, и власти. Я не помню всей картины. Еще в подростковом возрасте, отец и его друг взяли меня с собой в поход. Эти воспоминания приходят ко мне видениями в снах, и я с момента как просыпаюсь записываю их в сей дневник, так как очень боюсь забыть произошедшее.
 Друг отца привел с собой семь человек. Мужчины, и женщины. Все они были учеными, и несли с собой диковинные механизмы. Я не помню, как мы нашли дорогу. На карте она не обозначена, но эту оплошность исправил мой отец. Он километр за километром, вырисовывал ее, стараясь не упустить детали.
 В то время всеми двигала тайна, которой они шли. По окончанию каждого дня, друг отца устраивал привал. Люди разбивали самодельные палатки, разжигали костры, и за едой обсуждали необычные феномены, наблюдаемые по дороге.
 Колеи от колес были довольно глубоки, но за четыре дня пути нам не повстречалась ни одна повозка. Животных было не видать, хотя лес стоял стеной, насколько хватало взгляда. Даже птицы не летали, а с севера нас сопровождали огромные грозовые тучи.
 - Нет сомнений что мы движемся к Москве. - Говорил отец. - Но продвижение наше, судя по карте не прямое, а параболическое, это наводит на мысль, исправен ли мой компас.
 - Ваш компас в порядке, коллега. - С жутким акцентом успокоил моего отца друг. Он разговаривал на русском, будто через силу грязь ел, выплевывая каждое слово. Он был стар, и я помню имя его. Энрих. Его черному кожаному плащу не хватало ауры злобы, что таилась в его взгляде. Мне, почему то казалось, что этот человек преследует отнюдь не научные цели, как мой отец. Я не помнил дня их знакомства, но точно помню безумный взгляд отца.
 -Сынок. Твой дед был прав! Он существует! - Говорил он мне, не находя, от возбуждения себе места, в нашем роскошном доме.
 -Ты о чем, отец? - Недоумевал я.
 Его взгляд, наполненный желанием прикоснуться к тайне, устремился на меня.
 -Нулевой километр. Это источник силы, сын. Мне пришло письмо, от  Энриха. Он утверждает, что такие Нулевые километры, точки отсчета расстояния, есть не только у нас. Они разбросаны по всему свету, и не все из них настоящие. К реальным, ведет дорога, полная испытаний, в конце пути которой путника ждет вход.
 - Вход куда? - Спросил я возбужденного отца.
 Он застыл в нерешительности. Его взгляд опустел, будто потеряв мысль, что вела.
 - Я не знаю сынок. Быть может там Рай. Хотя нет. Думать о Райском крае, и Божьей милости, глупо в наше время.
 У них были лишь догадки, которые обогащались бурной фантазией. Энрих же утверждал, что обладает неоспоримым доказательством, правда показывать, или говорить, что это он не торопился. Пока отец грезил великим открытием, проводник вел нас, все дальше в неизведанное, утверждая, что сам не менее нашего хочет совершить открытие.
 И вот, к концу следующего дня пути, Энрих вывел нас на небольшой холм. Там вековые деревья расступились, и выстроились в ряд как ограда вокруг жуткого дома. Двухэтажная кирпичная громадина выглядела заброшенной. Стойкий запах сырости болот витал в воздухе. Многочисленные разбитые окна взирали на нас пустыми глазницами полные мрака. Массивные колоны, очертанием указывали на большие, дубовые двери.
 Проводник громко сопел от удовольствия. Он, как и мой отец застыл в нерешительности. Ученые же тем временем записывали все детали окружения, и дорисовывали дорогу на карте моего отца.
 - Что ж друг. – Выдохнул Энрих. - Вот мы и пришли. ”

 4.

 Пламя свечей захлебнулось в растаявшем воске. Максим оторвал взгляд от книги.
 Что все это значило?

 Мать ушла в город. Максим это узнал по записке оставленной ею, на кухонном столе. Он наполнил из бака водой чайник и поставил его на плитку. За кружкой чая всегда лучше думалось. Черт, а как же клей?
 Максим вернулся в “запретную” комнату. Сжигая спички, он искал хоть что-то похожее на инструменты, или канцелярию. На столе не было, как и под ним. В стенах была лишь пыль и книги. Взгляд пал на деревянный ящик в углу, у двери. Он взял его и отнес на кухню. То, что в нем хранилось, оказалось весьма интересными вещами.
 В начале Максим достал из ящика странную штуковину, похожую на миниатюрную скалку. Она была из блестящего металла с непонятной надписью посередине “ Афиоверд”.
 Следующей оказалась рамка с черно-белой фотографией.
 Изображен был дом на холме, у которого пожилой старик обнимал юнца. Это было странно.
 Зачем скрывать?
 Вопросы в голове вновь и вновь выталкивали и без того глупую цель, склеить свой ботинок. Вдобавок ко всему заверещал свисток чайника.
 Он сделал себе чай. Собрал вещи со стола обратно в ящик и положил его на место. Затем взял дневник, и отправился читать к себе.
 Усевшись, на не заправленной кровати Максим оставил нетронутый чай в стороне, раскрыв книгу на последнем месте чтения.

 “ Мы вошли в дом.
 Это жуткое место, до сих пор не выходит из моей головы. В холле дико завывал ветер. Полусгнившая лестница, жалобно затрещала, когда одна из девушек-ученых решила воспользоваться ею, чтобы осмотреть верхний этаж. Пришлось отказаться от этой идеи.
 Энрих увел отца за собой, в северное крыло дома, говоря, что там должен быть спуск в подвал. Я в это время осматривал разорванное полотно картины, как вдруг что-то забило тревогу внутри меня. Откуда проводник знает, что вход в подвал в той стороне? Он утверждал, что идет к этому месту впервые. Творилось неладное. Все ученые разбежались оставив меня наедине с тревожными мыслями. Я видел куда Энрих повел отца, и решил последовать за ними. ”

 Максим не отрывая взгляда от книги, потянулся за кружкой с чаем. Неловко схватился за ручку, и разлил горячий чай себе на штаны.
 - А! Зараза!
 Он вскочил с кровати, и побежал на кухню за полотенцем. В голове билось беспокойство. Будто бы это он находится в том жутком доме а не автор.
 Пока Максим вытирал полотенцем, облитые чаем штаны, в дом вошла мать. В ее руках были пакеты нагруженные продуктами.
 - Что случилось сынок? - Заволновалась она.
 - Ничего страшного. Я был не аккуратен, и пролил на себя чай.
 - Тебе их так не высушить Максим. Давай снимай штаны, я сейчас принесу чистые.
 Оставив пакеты у стола, мать отправилась в комнату сына. Максим снял штаны оставаясь ждать в трусах, и кофте.
 Матери не было.
 -Мам! Ну ты чего там?
 -Сейчас, сейчас! Иду мой хороший!
 Наконец она появилась с синими джинсами в руках, и обеспокоенным выражением лица.
 Сын оделся, и встретился взглядом с матерью.
 -Ты все знала?
 -Нет.
 -Почему отец не говорил мне?
 -О чем, Максим? Я увидела книгу. Немного прочла. Фантастика, ничего особенного.
 -Ничего особенного?! - Сам не зная почему Максим повысил тон. Внутри него таилось убеждение, что она знает больше чем говорит.
 -Скажи мне правду, мам! Зачем ты тогда давала ключ от комнаты? Если не хочешь говорить чем они там занимались.
 Она не ответила. Лишь отвела обеспокоенный взгляд в сторону.
 -Я сейчас тебе покажу!
 Сказал Максим уйдя в комнату деда, и вернувшись с ящиком в руках. Поставил его на стол, достал рамку с фотографией, протянул матери. Она взяла ее.
 -Я хочу уберечь тебя сынок.
 -От чего мам? Ты просто не представляешь как за последние несколько часов на меня свалилась куча вопросов! Ты же знала, открыв комнату, я найду дневник деда. К чему этот спектакль?
 -Нет я не знала Максим.
 Мать посмотрела на сына. По ее щекам текли слезы, а в лице застыл страх.
 -Я сама лично клала эту книгу на его мертвое тело, перед тем как заколотили гроб. Все эти вещи были зарыты в его могиле. И я понятия не имею, как они здесь оказались.

 5.

 Приближался вечер. Мать с сыном пришли к единому мнению. Хотя скорее всего Максим решил не беспокоить ее, и согласился сжечь все найденные им вещи.
 Он развел костер на заднем дворе дома. Из комнаты деда вытащил все книги, и разбросанные по полу записи. Мать сильно испугалась увидав вещи покойника. Да и у Максима не укладывалось в голове как такое могло произойти. Он не был суеверным, за мать сказать не мог, но сам знал точно - мертвые жить не могут. Если это только чья-то злая шутка. А кто пойдет рыть старую могилу? Ладно кто-то. Как он занес вещи в комнату?
 Лучше было не думать об этом.
 Максим сжег почти все. Оставались три вещи. Книга, скалка, и рамка с фотографией.
 В костер полетела рамка.
 Что ты хочешь этим добиться? Избавившись от вещей деда, ты сотрешь память о нем. Максима больно кольнуло в груди когда он смотрел на догорающее лицо отца.
 В костер полетела книга.
 Глубокое серебристое тиснение вспыхнуло неестественно синим пламенем.
 Максим не долго думал что делать с металлической скалкой. Он размахнулся и бросил ее в котлован. Подскочив на воде два раза, она камнем ушла на дно.

 Утром следующего дня Максим все так-же потягивался в постели, не собираясь вылезать. Скоро постучится мать, приоткрыв дверь но не заходя, так как парню уже 26 лет. Спросит будет ли он чай с бутербродами. Он любил мамины бутерброды, сделанные из нехитрых продуктов.
 Мать не зашла. Максим встал, оделся. Осмотрел дом. Ее нигде не было. Завтрак пришлось делать самому. Перекусив, он не спеша попивал чай, и смотрел в окно.
 Во дворе многоквартирного дома веселилась ребятня. Одеты они были почти по зимнему, и глядя на них, Максима вдруг пробрал холод. Наверное пора уже топить дом. А это значило, что придется покинуть свою комнату, и спать на кухне. Комната Максима была самой дальней, а зимой самой холодной. Такой расклад не сильно радовал. Хотя была у него одна идея. Если вытащить шкафы и стол из комнаты деда, то получится весьма уютное место.
 Закончить мысль Максиму помешали вошедшие в дом люди. Их было трое. Двое крепких мужчин, и одна стройная женщина. Их черные одеяния, серебряные кресты на цепях, которые они сжимали на груди, привели Максима в полное замешательство. Он слова не смог вымолвить.
 Появилась мать. Подошла к сыну.
 -Максим. Эти люди помогут нам решить, вчерашнюю маленькую проблему.
 -Ты о чем мам? Какую проблему?
 Не дожидаясь разрешения, один из мужиков прошел на центр кухни, и повернулся лицом к комнате деда. Дверь в помещение была распахнута, так что человек встретился лицом к лицу с мраком, что царствовал там.
 Мужчина выставил вперед себя, правую руку с зажатым в ней распятием, а левой коснулся своей лысой головы.
 -Я чую демона! - Вдруг произнес он басом. - Уровень пятый, не меньше. Коллеги! Нам предстоит потрудится тут.
 Второй мужчина, так же лысый, как по команде сорвался с места, покинув дом. Женщина осталась стоять.
 -Что происходит мам? - Недоумевал Максим.
 -Не волнуйся сынок. Эти люди профессионалы. Они изгоняют всю нечистую, из дома, так чтобы нам на душе спокойней стало.
 -Ты в своем уме мам? Эти люди шарлатаны!
 -Даже неверующий, должен проявить уважение, к делам праведного! - Вмешался в их разговор первый лысый.
 В это время вернулся второй лысый, неся в руках огромные, чем-то набитые сумки. Поставил их перед женщиной, и вместе с ней принялся их разбирать.
 Максим просто остолбенел от того, что они доставали из сумок.
 Первое поставили на пол устройство похожее на большую швейную машинку, синего цвета. К ней скотчем была примотана приборная панель всего с тремя желтыми кнопками. Из сумки поменьше женщина достала игрушечную машину БелАЗ, и дистанционный пульт управления к нему. На верхушку кабины второй лысый примотал изолентой фонарик. Включил его, и поставил машину ровно напротив комнаты деда.
 -У нас все готово! - Доложил второй лысый, первому лысому.
 Первый в ответ кивнул головой, одобряя. Затем произнес.
 -Начали!
 Женщина нажала на рычажок сбоку приборной панели швейной машины. Устройство пришло в движение, вырабатывая монотонный звук.
 В это время второй лысый с помощью пульта управления, направил БелАЗ к комнате деда. Жужжа моторчиком машина с фонариком освещала пустующие полки для книг, и стол.
 -Вы говорили, что видели вещи усопшего. - Обратился к матери Максима первый лысый.
 -Да, да! Они были. Вот только вчера вечером я с сыном решили их сжечь.
 -Вы их сожгли?! - Удивился лысый.
 -Да.
 -Коллеги! У нас проблема. Вещи демона уничтожены. Превращены в прах, который осел между слоями семи миров, и наверняка выкачен в эмульсию жидкой дотации, тем самым делая его сильнее. Теперь демон шестого уровня!
 Максим с трудом сдерживал смех. А мать наоборот, как губка впитывала слова шарлатана. В том что они лгут, и разыгрывают спектакль Максим не сомневался, только останавливать их не хотел. Пусть покривляются на радость матери.

 Первый лысый распорядился собрать назад в сумки принесенные вещи, объясняя что тут поможет только его специализация. Он приблизился к комнате деда, каким-то неестественным движением скинул с себя рясу на пол, оголяя мускулистую спину, к которой на кожаном корсете ремешками крепились кинжалы. Они поблескивали на свету кухонной лампочки. По три штуки на каждый бок. Лысый завел руки на спину вытащил два кинжала, и бесшумно рванул во мрак комнаты.
 Мертвая тишина царствовала с пару минут. Было странно то что такой большой человек не наделал шуму в маленькой комнате где стоял стол, по стенам книжные стеллажи, и стул. Тишина аж на уши давила.
 У Максима лопнуло терпение. Он направился к комнате, как с дверного проема появилась огромная рука с зажатым в ней кинжалом.
 -Стой!
 Максим встал.
 -Я здесь бессилен парень. – Начал лысый не выходя из темноты. – Не знаю почему но тебе придется пройти этот путь. Твой отец отказался – его наказали. Пришло время тебе решать, с кем ты. Духи дороги ждут.
-Духи чего? – Не понял Максим. – Нет, все это зашло слишком далеко. Вон! Пошли все вон из моего дома!
 -Что ты Максим. – Пыталась угомонить его мать, но он пресек ее одним движением руки. Такой решительности она не видела в нем никогда.
 Лысый вышел из мрака. Он выглядел устрашающе, в его руках были зажаты кинжалы, а во взгляде таилась тревога.
 -Я могу предложить тебе свою помощь. – Произнес он.
 -Мне ничего от вас не нужно. Уходите. – Ответил Максим.
 Лысый кивнул в ответ и вышел из дома, за ним последовал второй лысый неся сумки, и женщина. Когда все ушли Максим молча взглянул на мать, и ушел в свою комнату, закрыв за собой дверь. Через пару минут мать подошла к двери и постучала в нее, не заходя, так как парню уже 26 лет.
 -Что ты завтра будешь делать сынок?
 -Завтра мам, я найду себе работу.

 6.

 Весь день, и всю ночь Максим проспал как убитый. Сны к нему не приходили, а быть может он их забыл, когда встал.
 На кухонном столе его ждал горячий чай в кружке, и бутерброды. Умывшись Максим вернулся в дом быстрее обычного, дрожа от холода. Мама мыла посуду в тазике и забеспокоилась о нем.
 -Сегодня сынок по радио передали, что ночью заморозки прошли.
 -Да это и так видно мам. Вон вся трава инеем покрыта. - Ответил он грея руки о кружку с чаем.
 -Может ты, тогда сегодня не пойдешь работу искать? - Как бы осторожно спросила мать.
 А Максиму показалось, что она издевается. Мол смотри я сейчас посуду домою и пойду мыть еще целый день посуду, почти за всем городом. Народ у нас прожорливый. В обед того смотри человек двести придёт, с каждого по три тарелки, большая под первое, средняя под второе, и маленькая для салата. Все это помой, и кожа на руках белеет, да опухает. А когда высохнут руки, то будут сильно болеть от потрескавшийся кожи.
 За все время работы в столовой, руки матери перестали напоминать, что они принадлежат женщине. Эта мысль убила гнев в Максиме. Так нельзя. Нужно что-то делать.
 Поев, он молча ушел в комнату. Оделся потеплее, хотя одежда была вся та же. Джинсы, свитер поверх майки, носки, и ботинки, у одного из которых почти отклеилась подошва. Решил Максим еще одеть старую куртку его отца. Она выглядела довольно убого, но это лучше чем мерзнуть.

 Когда он выходил из дома, мать что-то спросила в след. Он не ответил. Нужно найти работу, и только тогда говорить о хорошем. Куда пойти в первую очередь? Наверное в центр занятости населения. Там много объявлений есть. Правда Максим не знал где он находится, а глядя на пустующие улицы, понимал, что спросить об этом не у кого. Тут он вспомнил, что по дороге в парк, есть бульвар имени какого- то мужика знаменитого. На том бульваре полно магазинов и палаток, может, где грузчик требуется.
 Сунув замерзающие руки в карманы куртки, Максим зашагал по улице в намеченное место, мечтая с первой же зарплаты купить себе шапку. Идя, и думая о будущих деньгах, становилось даже немного тепло на душе. Мама не должна работать, она всю жизнь вкалывала для сына. А что делал он все это время? Максим застыл на месте. Что он делал всю жизнь? Учился? Работал? Гулял?
 -Я не помню. - С удивлением ответил он самому себе.
 Неожиданно раздался громкий гудок клаксона.
 -Ты чего встал, идиот?
 Максим посмотрел на кричавшего, то был преклонного возраста мужик, сидевший за баранкой ЗИЛа. Тут он осознал, что стоит на дороге, и мешает проехать машине.
 -Ты болен, парень? Уйди с проезжей части. Вот так. Спасибо блин.
 Мужчина еще что-то тарахтел, но его голос заглушил рев двигателя.
 Максим стоял на обочине, и чуть ли не со слезами пытался вспомнить, хоть что-то значимое в его жизни. Все как обычно. Он просыпается. Мама готовит чай и бутерброды, потом прогулка в парке. На следующий день тоже самое, и все последующие дни одинаковые. Почему так больно кольнуло в груди, когда смотрел на горящее лицо отца? Максим его не помнил, как и деда. Все эти истории жизни, все их фразы, рассказывала ему мать. Тогда почему не придавал этому значения?
 Голова раскалывалась от вопросов. Внутри нарастала злость, комом застревая в горле. Максим с трудом сдерживал себя, что бы не закричать. А может когда ему телефон в лоб приземлился, потерял рассудок? Или от удара вернулось сознание. Как бы то ни было, на поиск работы уже было наплевать.
 Максим направился домой, не замечая внезапно появившихся людей, которые суетливо спешили, кто по своим делам, кто детей в детские садики отводил, а кто просто на работу. Было восемь часов утра.

 До дома Максим добрался быстро. Зашел на крыльцо, и постучал в дверь. Почему у него нет ключа? Очередной вопрос вызвал резкий укол в мозгу. Подождав немного, он еще раз постучал, уже настойчивее. Нет ответа.
 Ну если нет ключа, то может получится залезть через окно, решил он, и обошел дом с боку. В его комнате была открыта форточка, только находилась она высоко, руками не дотянутся. Максим огляделся в поиске и приметил железную бочку у умывальника. Она была наполовину наполнена водой. Максим завалил ее на бок, слил воду, подкатил под окно, поставил вверх дном, залез и ухватился руками за раму окна. Пролезет голова, значит и тело то же. Он был довольно худой, так что немного повозившись Максим оказался внутри дома. Спасибо деду за то что сделал форточки в этом доме, по размеру вровень створке окна. А он ли их делал? В голове снова кольнуло.
 Мамы дома не было. Таз с мыльной водой и немытой посудой стоял у окна. Откуда столько грязных тарелок? Он всегда пил чай с бутербродами. А что ела мама? Максим схватился обеими руками за голову, от такой боли, словно ему гвоздь забивали в череп. Так рано утром мама никогда не уходила. Наверное ушла за ним. Злая мысль родилась в голове, толкая Максима обыскать комнату матери.

 7.

 Холод пробирал до мозга кости. Дом так никто и не начинал отапливать. А Максим сидя за кухонным столом, его вовсе не замечал. Перед ним лежала стопка писем в конвертах, которые как, оказалось, писал отец. Прочитав их всех, ответов нашлось много, только радости они не прибавили.
 Максим пожалел, что не успел дочитать историю деда, так как из писем стало ясно – отец шел по дороге на Москву. Шел с целью открыть тайную дверь, что скрывала чудо от глаз людских. Он не достиг своей цели, и причина тому стала смерть. Похоже деда постигла та же участь. Описывая в своих посланиях, нелепые на первый взгляд, испытания, отец не уставал спрашивать, как поживает его сын. Пьет ли он чай с травами? Все ли у него хорошо? А главное, каждое письмо он заканчивал так. (Родная. Поверь мне. Я очень хочу покончить с этим не меньше тебя. Береги Максима. Все это зло, должно закончиться на мне.)
 Зло?
 -Зачем вы поступили со мной так? – Глядя в окно, тихо, самого себя спросил Максим.
 За его спиной промелькнула тень. А когда тяжелая рука легла на плечо, Максим со страху потерял дар речи.
 Перед ним стоял тот самый лысый жулик. Теперь он был одет в строгий черный костюм. Красный галстук, ярко выделялся на фоне белоснежной рубашки.
 -Мне казалось, ты не из трусливых. – Лысый сел рядом на табурет, и закинул ногу на ногу.
 Максим ухватился за край стола, что бы унять дрожь в руках.
 -Что… что вы тут делаете?
 -Я ждал тебя Максим. Сказать по правде, я уже долго жду, когда ты повзрослеешь, и созреешь для дороги. Разыгрывать спектакли, для матери твоей, нет сил уже. Вот слушай! – Лысый подался вперед, устремляя глубокий взгляд в лицо Максима. – Ты прочитал эти письма. Неужели в тебе не заиграл интерес? Ты же хочешь знать правду.
 -Я не знаю, чего хочу. – Сухо ответил Максим.
 -Вижу травы делают свое дело. Это хитро с их стороны, но ничего не меняет. Время рано или поздно приходит к нам, и указывает что делать. Говоря простым языком, я Проводник, ты новый Ходок, и кто знает, может на тебе замкнется этот круг.
 -На мне? О чем вы?
 -О Максим! Я не так стар, наверное. Давай продолжим общение как друзья. Думаю, так будет проще. Сейчас мне бы очень хотелось, что бы ты взял лопату, и пошел со мной.
 -Зачем?
 -Как зачем?! – Удивился Лысый. – Глянем, как разлагается твой отец.
 
Ветер завывал с холмов. Особенно он хорошо ощущался в развалинах особняка. От дома остались полуразвалившиеся внешние стены, торчащие обломанными зубами в чернеющее небо. Сад которым занимался дед Максима исчез. О нем напоминало одно единственное дерево. Под деревом рассыпавшимися горками находились три могилы. У двух деревянных крестов, прогнили основания, от чего они покосились к земле. Третий выглядел новым, но как и другие, не был именным. На всех было вырезано одно слово (Минус).
Максим опершись на лопату, молча смотрел на руины. Лысый тем временем, что-то увлеченно рассказывал. Его слова уносил холодный ветер.
“Поили чаем. Оберегали от зла. А зло само меня нашло. Быть может, это моя судьба?”
Лысый прервал речь, и с улыбкой глянул на парня. Его, похоже, не беспокоил холод, и ветер. Максим же, даже в куртке дрожал.
-Думаю, тебе он понравился бы. До пожара.
-Почему он сгорел? – Спросил Максим.
-Кто знает. – Развел руками Лысый. –Может молния ударила.
-Я не хочу копать. Не хочу видеть…
-Да не волнуйся ты так. Я вон недавно твоего папашу с дедом уже откапывал. Потом засыпал, и не утрамбовывал, так что ход легким будет. О! Только не делай такое удивленное лицо. Мне достаточно стоило труда перетаскивать вещи к вам в дом. Кстати. Вот!
Лысый достал из внутреннего кармана пиджака ту самую металлическую скалку, и протянул ее Максиму.
-Не бросайся такими вещами больше.
-Как, ты ее достал? – Удивился Максим, вновь прочитав надпись на блестящей скалке ‘’Афиоверд’’.
-А ты как думаешь? Нырял на дно котлована, раз двадцать, наверное. Эта вещь, откроет тебе дверь в конце пути. Если ты дойдешь, конечно.
Лысый заулыбался, посмотрел на чернеющее небо, зацокал языком, и добавил.
-Ты бы принялся за работу. А то, дождь собирается. Тебе же не нравиться работать в грязи?
Максим вдруг побагровел от порыва злости, и бросил лопату в ноги Лысому.
-Работать?!! Я никогда, слышишь? Никогда не работал! И не учился. И не…и не…жил.
Человек в костюме, стоял неподвижно, и молчал, внимательно смотря на Максима.
-Я думал, так у всех происходит. Что человек просыпается, и его ждет чай с бутербродами. Потом он с кем ни будь, гуляет в парке. Возвращается домой, и опять пьет этот долбаный чай!! На самом деле – люди живут. Они живут. А я нет.
Наверное, Максим ожидал реакции Лысого. Но тот стоял неподвижно, и молчал. Их взгляды, что-то говорили друг другу, но вслух не произнесли ни слова.
Лысый указал на могилу. Максим поднял лопату и направился копать. Все еще злясь, непонятно на кого, он всадил лопату в землю по самый черенок. Земля действительно оказалась мягкой.
В небе грянул гром.
И с севера, дождь, плотной стеной приближался к их месту раскопа. Мокнуть не хотелось вовсе. Максим принялся раскапывать интенсивнее, разбрасывая землю вокруг себя. За десять минут удалось расчистить площадку с полуметра глубиной, только гроб с папой так и не появился.
-Там еще где-то полметра осталось.
-Ты бы помог лучше. – Запыхавшись, сказал Максим.
Лысый завел руки за спину, и важно стал расхаживать вдоль могилы.
-Ты уже начал свой путь, Максим. А это значит, что теперь ты все делаешь сам.
Пробурчав что-то под нос, Максим продолжил копать. Тем временем, дождь настиг их, и земля превращалась в кашу. Разодранный ботинок хлюпал в жиже, куртка промокла, и стала тяжелой. А дувший с севера ветер, пробирал до дрожи. Уже решив бросить, это неблагодарное дело, лопата врезалась в доску. Даже дождь, грязь, сырость земли, не перебили смрад, доносящийся из могилы. “Так пахнет твой отец”. Максим тряхнул головой, отгоняя прочь отвратительные мысли.
-Нет времени откапывать целиком! – Кричал сквозь непогоду Лысый. Он склонился над могилой, и указал рукой примерно в середину полу-открытого гроба. – Где-то вот тут должны быть его руки!
-Что? Руки? – Максим промок насквозь, и сильно дрожал от холода, совершенно не соображая, что делает.
-Ломай тут! Там его руки! В них он держит то что тебе нужно!
Лысый так же промок насквозь. Но не дрожал, его лицо вообще не выражало эмоций. Максиму хотелось покончить с этим безумием как можно быстрее. Собравшись с остатками сил, он ударил лопатой в крышку гроба. Сломалось что или нет, видно не было. Тогда он ударил  еще, и еще, еще, еще. Пока с треском не провалился в гроб. Упал на колени, и руками застрял в разломанной дыре. Что-то мерзкое закопошилось сквозь пальцы. Максим было дернулся назад, как почувствовал сильную боль в запястьях замерзших рук.
-Аааа!! Что это?
Максим запаниковал. Ему показалось, что кто-то там, в гробу, схватил его за руки, и не желал отпускать. Спустя пару секунд, он осознал, что сам кого-то держит. А точнее он с кем-то что-то перетягивают. Тот кто лежал в гробу крепко держал цилиндрической формы вещь.
В один миг, Максим почувствовал, какой мощью обладает Лысый. Он схватил Максима за ворот и быстро рванул на себя, вытаскивая из могилы. Грязные окровавленные руки сжимали кожаный чехол. Шок, не позволял Максиму чувствовать боль. А Лысый склонился над ним и произнес.
-Поздравляю Ходок! Ты нашел свою карту. Теперь дороги назад нет!
 
 
8.
 
В старом, заброшенном гараже, Лысый развел костер. Сухих дров не оказалось поблизости, поэтому он пустил в ход пустые пластиковые канистры, и брызговики. Огонь давал жар, но и коптил сильно от резины. Максим же был рад теплу. Его запястья опухли, и больно пульсировали. В чехле была карта, только она напоминала детский рисунок, нежели полномасштабную копию настоящих карт. Лысый объяснил это виденьем.
-Каждый Ходок, в свое время, видит карту по-своему. – Рассказывал он, нарезая кинжалом на полоски брызговики. – Твой отец видел в ней другое.
-Ты его сопровождал? – Тихо спросил Максим, не отводя взгляда от огня.
-Да. Я был его Проводником, до самого конца.
Максим перевел взгляд на опухшие руки, затем на Лысого. В шлейфе черного дыма, тот казался эмоциональным дьяволом.
-Как он умер?
Лысый на секунду прервался от шинкования очередного брызговика.
-Он сошел с пути, Максим. А жаль, цель была так близка.
-Ты его убил?
-Нет.
Ответ был быстрым. И Максим ему не поверил.
-Понимаешь Максим. В пути правил мало, но одно из них самое главное – не сворачивай с дороги. Свернешь – погибнешь.
-Значит, если я сейчас пойду домой, ты мне в спину ножик воткнешь?
Лысый смерил Максима испепеляющим взглядом, а затем неожиданно расхохотался.
-Ты меня забавляешь парень. В спину! Ха! Ну надо же. Если ты свернешь с пути, то обязательно попадешь в беду. И в этой беде, ты будешь один.
Максим не ответил. Он развернул карту, и уставился на дурацкий рисунок. На карте почти ничего не было, лишь две жирные черные линии, и черная точка среди них.
-Как это понимать?
Лысый не глядя в карту, ответил.
-Линии – это границы дороги. Точка – это ты.
Одежда на Максиме только стала просыхать .Движения были скомканными, но он встал и вышел из гаража на улицу. Дождь прошел. Тучи так и не отпускали небо, простираясь до самого горизонта.
Не выпуская карту, из грязных окровавленных рук он шел прямо перед собой, не веря своим глазам. Точка на карте двигалась! Она двигалась в сторону правой линии, относительно Максима. Это как то немного забавляло, и рождало желание к приключениям. Он остановился. Точка тоже. Он сделал шаг. Точка двинулась.
-Я – это точка. – Произнес он себе.
Позади на фоне черного дыма показался Лысый.
-Как вижу, ты сообразил, что к чему.
-Да. Немного. А где тут направление? Куда идти?
-Для этого, у тебя есть я. И если мы готовы, то нам туда.
Лысый рукой указал на город вдалеке. По полю дойти до него будет не сложно. Вот только как пройти насквозь, не сворачивая с пути, Максим себе еще не представлял.
 
Их путь вначале затрудняла грязь после дождя. А пару часов спустя, они уперлись в пятиэтажный дом, который судя по карте, было не обойти.
Прохожие с опаской оглядывались на двух грязных мужчин. Один с окровавленными руками, другой в костюме, не по сезону.
-Вот и все. – Раздосадовано сказал Максим.
-Развивай мышление парень. – Лысый скрестил руки на груди. – В общем так. Вообще я не должен тебе помогать в этом, но сошлемся на то, что ты еще не опытен. Если перед тобой препятствие стоит, то ты его должен преодолеть. И не важно каким образом ты это сделаешь.
Максим, походил с картой вправо, влево. Дойдя до краев линий, с обеих сторон, он понял, что даже в подъезд зайти не получается, не говоря уже о том, чтобы обойти этот проклятый дом. Вернувшись к Лысому, он спросил.
-И что? Мне через него перелезать?
Лысый, расплылся своей черствой улыбкой.
-Неплохой вариант, друг. Можно еще попытать удачу в подвале. Я вижу окошки там не большие, но ты думаю, пролезешь.
Максим подошел к дому, присел на корточки, и заглянул сквозь окошко в подвал. Тут же в ноздри врезался знакомый, и мерзкий запах разложения. Максим отпрянул от окна.
-Скорее всего пару кошек, удобряют собой этот подвал. – Весело начал Лысый. – Но, это же не проблема? Так приятель?
Он думал. В подвале было что-то еще, кроме дохлых кошек. Что-то неприятно пищащие. Пролезет голова, значит и тело сможет.
Нет, это не вариант. Максим думал, расхаживая вдоль дома от границы к границе. Лысый терпеливо наблюдал за ним. Из окон верхних этажей кто-то с любопытством поглядывал за ними.
Наконец, голову Максима посетила идея, что вызывала в его теле бурю адреналина и страха.
-У меня есть план.
-Я само нетерпение друг. – С улыбкой ответил Лысый. – Посвяти меня в него.
Максим махнул рукой.
-Нет времени. Или сейчас, или я на это не решусь больше. Просто следуй за мной, и быстро.
Под окнами дома, жители – садоводы устроили несколько цветочных клумб, для красоты обложив их окрашенными в красное кирпичами. Максим сунул карту во внутренний карман куртки, поднял кирпич, и со всей дури кинул его в окно первого этажа перед собой.
Стекло только успело разбиться, а Максим уже встав на газовую трубу, прикрывшись рукавом куртки пролез в окно.
Это была кухня. Сладкий запах манной каши наполнял рот слюной. У плиты, в крови, держась за рану на голове, лежала женщина одетая в халат. Максим в ужасе застыл на месте, но Лысый вернул его в реальность дав хорошего пинка.
-Нет времени думать, парень!! Вперед! – Рявкнул он.
Максим неспроста, выбрал именно это окно. В детстве у него был товарищ из пятиэтажного дома, который как то раз пригласил Максима к себе в гости. То был день восхищения. Уютные комнаты, горячая вода, а самое главное, квартиры все однотипные.
 
Ванная комната с туалетом, остались позади. С лева вглубь по коридору появился полный мужик в трусах. Крича что-то матное не членораздельное, он широкими шагами приближался к Максиму. А впереди через маленькую комнату была свобода, за окном из стеклопластика, перед которым стоял детский манеж, внутри на попе с открытым ртом сидел малыш.
Окровавленными, и дрожащими от страха руками, Максим как можно быстрее сдвинул манеж в сторону. Ребенок заверещал дикой сиреной. А позади за потоком мата последовал глухой удар. Максим обернулся, и увидел, как Лысый одним быстрым движением ломает мужчине челюсть. Тот упал без сознания.
-Ты откроешь это чертово окно или нет парень?
Максим словно от сна отошел. Кинулся к ручке, и распахнул створку. Порывом холодного сквозняка занавески разметало в стороны. Малыш в манеже взвыл сильнее.
 Не отвлекайся на последствия. Просто прыгай.
Вновь это чувство. Словно сама голова с собой разговаривает. Максим взобрался на подоконник и прыгнул, вниз не глядя. Тяжело приземлился в грязь, и тут же вскочил на ноги. Страх заставлял тело не чувствовать боль, а бежать дальше что было сил. Он обогнул пару машин, на ходу доставая карту. Точка располагалась примерно посередине от границ. Сама дорога заставляла петлять из стороны в сторону, к великому облегчению минуя дома.
Пару заборов из профнастила, оказались не сложным препятствием, а вот появившаяся за поворотом воинская часть остановила пыл Максима.
Влево и вправо, на сколько хватало зрения, путь преграждал бетонный забор, увешанный трехслойной, витой колючей проволокой. Ровно посередине пути, железные створчатые ворота, с будкой контроля и досмотра. В ней тихо дремал солдат срочник, а товарищ по наряду стоял на посту слева от ворот.
Лысый тихо появился рядом с Максимом, и взглянул на карту.
-Как забавно. Я поначалу был удивлен, твоему везению парень.
-О чем ты?
-Я про окна. Что бы ты делал, окажись первое окно из пластика?
-Полез бы смотреть как разлагаются кошки.
Лысого позабавил ответ.
-А что ты будешь делать, если это не стройбат, а допустим танковый батальон?
Максим свернул карту. Убрал за пазуху, и ответил.
-Без разницы. С пути свернуть нельзя.
 
9.
 
По плану, им предстояло выждать время до полуночи.
- Мы перелезем через забор, справа от будки КПП. На той стороне, нет зданий, а значит, не придется преодолевать чего либо.
Лысый слушал, молча балуясь со своим галстуком, сворачивая его в трубочку, и расправляя назад.
- Тебе не интересно?
Лысый прервался от своего занятия, и довольно безразлично посмотрел в глаза Максиму.
- Честно? Да мне без разницы. Через забор – значит, через забор. Но ты мне вот что скажи. У тебя духу на это хватит?
- Да.
- Быстрый ответ, и не убедительный. Но я ни в коем случае тебя не отговариваю. – Лысый поднялся с земли. Поправил галстук, и добавил. – Это твоя дорога. Ты меня не увидишь, но я буду рядом. Больше помощи не жди.
И он ушел в сгущенную сумерками тень.
Максим смотрел на карту, и на казавшийся бесконечным, забор воинской части. Возможно, другой человек не решился бы на такой поступок. Но только не он. Тайна ждет впереди. И чтобы ее раскрыть, Максим готов был на все, даже не зная почему.
 
 
 
Ночь выдалась холодной. Сильный ветер терзал грязную куртку на нем. Только точный расчет, и решимость не давали страху вырваться наружу.
Весь наряд на КПП забился в будку досмотра, судя по дикому хохоту, солдаты травили смешные байки друг другу. А быть может, гоняли “духа”. И только один из них изредка выходил посмотреть на запертые ворота.
Максим без особого труда добежал до ребристого, бетонного забора. Прижался к нему спиной, затаив дыхание. На слух все вроде тихо. Смех, и ни души в округе. Он снял с себя куртку, накинул ее на колючую проволоку, и полез через забор. Какого-то черта, ему пришло в голову, что так не порежешься. Как только перекинул ногу через забор, тут же зацепился джинсами в районе паха.
- Вот черт.
Из будки КПП выбежал солдат, и весь в нетерпении побежал вдоль забора. Превозмогая боль, Максим перевалил через забор, с треском порвались джинсы в паху. Он больно упал на спину. По правой ноге заструилась горячая кровь.
Это конец. Тебе конец.
Полиция наверняка уже ищет сумасшедшего, что разбил стекло, ранил женщину и вломился в квартиру. А теперь он проник на режимный объект. “Тебя пристрелят как псину. И это будет правильно.”
Он лежал и пялился в ад из черных облаков на небе. Если его сейчас найдет тот солдат, то пусть все закончится быстро.
Но ничего не произошло.
Точнее Максим услышал облегчение солдата, и то как тот засеменил обратно к будке КПП. Как такое возможно? Вот ты вламываешься в чужую квартиру через окно. Несешься, словно бешеное животное через чуждый тебе город. Нарушаешь границу военного объекта, и вдруг тебе все сходит с рук.
Лысый ушел. Максим чувствовал неким образом, отсутствие этого человека. А человек ли он?
Опять больно кольнуло в голове.
Необходимо было найти в себе силы встать и пойти. Везение, скорее аномалия чем закономерность. Он хромал до приземистого строения из кирпича без окон. Сверился с картой. Точка не сошла с пути. Значит он на “дороге”. Дальше по маршруту был небольшой лесопосадок с видимо пустой и старой дозорной вышкой, затем забор. Еще один забор и “ колючка”.
Все основные строения скрылись во мраке ночи позади. Максим и не желал задумываться почему на территории воинской части, не оказалось патрулей или иных методов защиты. Везение - аномалия.

А дойдя до бетонного забора у вышки, Максим встал как вкопанный и уставился в одну точку. Перелезая на территорию режимного объекта, он накинул куртку на колючую проволоку. Куртка осталась висеть на чертовой проволоке. А в ее внутреннем кармане осталась карта.
Как она оказалась в твоих руках?
Максима начала одолевать дрожь. Совокупная, от осенней непогоды и перед страхом необъяснимого.
 - Я тебе горячий кофе нашел, и пару сладких булок. Уверен, кофе ты никогда не пробовал, парень.
Голос Лысого ошарашил. Максим завертел головой, пытаясь найти этого странного человека. Человек ли он?
Больно кольнуло в голове.
Затем последовал глухой удар и целая секция забора, сминая колючую проволоку завалилась на территорию воинской части. На той стороне, на фоне хвойного леса, стоял Лысый. В одной руке он держал бумажный стаканчик, в другой пакет, а на лице его застыла улыбка.
 - Отлично Ходок. - Весело произнес Лысый. - В пути, необходимо подкрепиться и послушать истории у костра. Так было всегда. Не к чему нарушать традиции.
Максим не ответил. Максим послушно пошел за Лысым в лесной мрак. Видимо так у всех. В момент сомнения, всегда появится тот, кто улыбнётся и предложит тебе кофе. И ты все забудешь… хотя бы на время.

10.

“ Не сворачивай с пути” - Истина, которую нарушили все до него. Пусть все вокруг выглядит дико и не реалистично - “Никогда не сходи с долбанной дороги на Москву”. Но кто это придумал?
Лысый не отвечал на прямые вопросы. Максиму даже казалось, что он искренне удивляется подобной любознательности. У костра был, такой себе ответ.
 - Парень. Ты копошился в гробу отца, следовал указаниям детского рисунка, вломился в квартиру и на режимный объект. - Перечислил Лысый разведя руками. - А все что тебя волнует, так это “кто это придумал?". Серьёзно?!

И в правду.

Максим наслаждался неожиданно приятным вкусом кофе и наблюдал за танцем пламени костра. Хороший напиток. Как много он потерял, живя с матерью и уплетая бутерброды с чаем? А как могла повернуться жизнь, не сиди он сейчас в лесу у костра?
 - Я не хочу продолжать.
Лысый вперил в него острый взгляд.
 - Вроде-бы мной было сказано, чем чревато если путь будет нарушен.
 - Да, я помню. Но…
И почему ему не хватает духу задать очевидный вопрос? Кто этот человек в костюме, черт возьми такой!? Он совершает невозможные вещи, все время оказываясь в нужный момент рядом.
Лысый увел Максима глубоко в лес, под покровом темноты. Он буквально вел того за собой, точно зная куда повернуть и наступить, дабы не подвернуть ногу и не свалиться в овраг. Вручил Максиму новую куртку, кажется синего цвета. Она оказалась коротковата в рукавах, но грела душу хорошо.
Это Лысый развел костер на небольшом холме. И это он подал Максиму стаканчик, с просто волшебным напитком, под названием “кофе”. Как такое возможно?
 - Хорошо подумай парень, перед окончательным ответом. Тот кто свернет с пути, попадет в беду. Большую беду. И меня там не будет.

Кроны деревьев коснулся рассвет. Максим и не заметил, как ночь разогнала гнетущие свинцовые тучи. Небо стало чистым, а у него на душе заскреблась тоска. Всего-то день приключений вперемешку с диким везением. Вспомнил мать, свою комнату и беззаботную да бесполезную жизнь.
 - Я думаю… - неловко начал Максим.
 - Что? Я не слышу что ты там мямлишь.
 - Я думаю, это игра. Дикая, жестокая игра. - Максим бросил пустой стаканчик в догорающий костер и встал. - Все не правильно. Я не удивлюсь, если вообще сейчас сплю и все произошедшее просто бред в моей голове.
 - Бред в его голове. - Вздохнув повторил Лысый. В его правой руке блеснул кинжал, и он стал им ворошить угли. - Видимо пришло время истории.
 - Не нужны мне твои истории! - Неожиданно для себя, вспылил Максим. - Я просто ухожу. Назад, к маме.
 Лысый тоже встал. Подошел к Максиму, и достал с бокового кармана его куртки ту странную скалку “афиоверд” и помятую карту.
 - К мамочке он хочет. - Подразнил он Максима. - Держи свою карту, Ходок. Если принял решение, то просто выйди за границы пути. А вот ключ, останется у меня. Но помни - за границей, только горе и демоны.
 Очередная уловка, или издевательство? Будто за последнее время ничего плохого не случилось. Сложно было понять истинный мотив этого существа. Слова звучали убедительно. Но и во время того спектакля для матери в их доме, Лысый тоже вел себя серьезно. А оказалось - фарс.
Он взял карту и направился к ее границе. Не сожалел. Да и о чем? Лысый, со строгой маской на лице, молча наблюдал, но ничего не делал.
И вот точка на карте, коснулась границы. Максим ощутил легкий хлопок воздуха, словно он шагнул сквозь огромный мыльный пузырь. Боли не было, как и страха. Одно лишь облегчение. Точнее разочарование в поступках и утраченного времени непонятно на что.
Прямо в его руках, карта рассыпалась в прах. Лысый исчез, как и костер. Вообще все, неожиданно указывало, что Максим в лесу один. Раннее утро, яркий цвет осени вокруг. Зачем он здесь? Куда идти?
Но идти куда-нибудь стоило. И он просто пошел прямо относительно себя, размышляя о произошедшем.
“Куртка осталась. Значит я не сумасшедший. Все это произошло и у меня будут проблемы. Та женщина. Я разбил ей голову. Мне обязательно нужно принести извинения. Найти работу. Оплатить ее лечение. Оплатить остекление ее окна. Боже, что подумает мама!...”
Долгий, свистящий гудок, вывел его из раздумий.
“Электричка! Впереди станция. Я поеду домой!”
Максим ускорился.

11.

 На пути, действительно оказалась станция пригородных электричек. В столь раннее утро, перроны пустовали. По правде говоря, Максим и представить не мог, который сейчас час. В этом ему помогло электронное табло с расписанием.

Шесть утра.

А вот вестибюль с турникетами совсем не добавлял настроения. Денег на билет не было. Как называлась его остановка, он не знал, так как никогда и никуда не ездил.
Чутье подсказывало, что город, название которого забыл, но помнил визуально - не далеко. Главное, ехать от Москвы. Увидит, вспомнит и доберется до дома.
Иронично, что строгость контроля за безбилетными пассажирами в виде высокого забора из профнастила заканчивалась ровно у края платформы. Чем Максим и воспользовался. Он просто обошел забор, забрался со стороны путей от Москвы на платформу и уселся на пустую лавочку.
В тот момент, успокаивало острое убеждение, что наказывать его за такую наглость никто не станет. Скорее всего, так поступали все, кому было не лень. Больше беспокоили последствия, по возвращению домой. Как мама отреагирует на поступки сына? Ищет ли его сейчас полиция? От таких мыслей, в теле била дрожь, сильнее утренней прохлады.

“А ты думал, последствия тебя не касаются?”

Порой мысли пугали и отвлекали от реальности. Максим даже не заметил, как из вестибюля вышел мужчина, и лишь обратил внимание, когда тот сел на другой край лавочки.
 - Хорошее утро. Тихое. - Произнес человек и достал из внутреннего кармана, черного бомбера пачку сигарет. - Будешь? Угощаю.
Максим никогда не курил, да и не знал, нужно ли ему это вообще. Он отрицательно помотал головой, вместо ответа.
Мужчина пожал плечами и закурил сам. Сделал глубокую затяжку и не спеша выпустил густой смоляной дым.
 - Конечно, это не мое дело. Но я сильно ощущаю звенящую печаль. - Начал человек, стряхивая пепел на платформу. - Электричка еще не скоро. И в столь раннее утро, скучно просто молчать и ждать. Давай, ради приличия познакомимся.
 Мужчина протянул Максиму руку, приветственно улыбаясь и сказал.
 - Я Антос!
 Максим увидел его белоснежную улыбку. Патрицианское лицо украшала, густая, кудрявая шевелюра, из черных непослушных волос. Темная аккуратная одежда и лакированные туфли. Это был не Лысый, что уже радовало.
 - Максим. - Он пожал предложенную руку.
 - Трудный день?
 - Да, было не просто - Признался Максим, опять опустив взгляд на платформу.
 Антос, бросил тлеющий бычок на пути и закурил еще одну сигарету.
 - Ну, Макс. Если это хоть как-то облегчит твою ношу, у меня тоже паршивый денек вышел.
 - Не уверен, что хуже моего.
 - Думаешь!? Я целый день убил на бестолковых соискателей. То идиот, то неудобное им место и время. Словно не на работу устраиваются а санаторий выбирают!
 Возмущение Антоса, вызвало заинтересованность в Максиме. Этот человек даже не подозревал, что за последние несколько дней, творилось с ним. Он переживал о своих неудачах, рассказывая о них тому кто творил глупость, зло, и сидит грязный в синей куртке не по размеру, да в разодранных джинсах.

“Ты так и не заклеил долбанный ботинок”

 - Вы предлагаете людям работу?
 - Не просто работу. Я предлагаю им сотрудничество!
 Антос заметил непонимающий взгляд Максима, и поспешил объяснить.
 - Подходящие соискатели, не просто сотрудники в нашем деле, а члены одной, большой команды. Я бы сказал - семьи! - Антос прикурил очередную сигарету и с энтузиазмом продолжил. - Мы все как единое целое и главная у нас, тетушка Шукар. Компания у нас, кстати так и называется “ В гостях у тети Шукар”. Но ты не подумай, мы не лжецы, или какая-то там пирамида…
 Максим не знал, что такое пирамида, по этому молча продолжил слушать.
 - Мы сообщество, помогающее людям. Оказываем медицинскую помощь, материальную и моральную поддержку.
 - Вы лечите людей?
 - Не просто лечим, Максим. - Антос улыбнулся. - Тетушка Шукар, помогает людям, вновь стать людьми.
 От таких объяснений, Максиму легче не стало. Ему, вроде бы рассказали очевидное, но в чем тут смысл?
 - А вам… Вам, грузчики не требуются?

 “ Слабак! Ты даже вопрос не можешь задать, без дрожи в голосе.”

 Антос поначалу опешил от банального вопроса, но затем скрасил все улыбкой.
 - Подозреваю Макс, что положение твое плачевно. Это так?
 Максим просто кивнул в ответ. На мгновенье, ком печали застрял в горле.
 - Тогда, я бы сейчас радовался на твоем месте. Да, я серьезно! - Антос встал. Подошел к Максиму, и по-отечески положил свою руку ему на плечо. - Являясь официальным представителем тетушки Шукар, я предлагаю тебе, Максим, стать частью нашей семьи!
 - Значит я стану грузчиком?
 - Дьявол! Да что с тобой стряслось такое?! Нам не нужна прислуга. Нам нужны партнеры. Понимаешь о чем я?
 - Нет. - Честно признался Максим.
 - Давай так. - Антос взял его за руку. - Разбивая наше рукопожатие, мы приносим друг другу клятву. Я клянусь, что без обмана предлагаю тебе работу в семье тетушки Шукар. Не грузчиком, нет! В пекло, неблагодарный труд! Ты станешь моим партнером по подбору соискателей. Конечно, сначала подумаем над образом. Но думаю я не ошибусь. Теперь твоя клятва.
 Максим с трудом верил своим ушам. Почему? За какие заслуги? Он запинаясь вымолвил:
 - Я… я просто. Как сказать…
 - Просто повтори и сделка будет заключена. “Я благодарен тетушке Шукар. Я не останусь перед ней в долгу”
 - Я благодарен тетушке Шукар. Я не останусь перед ней в долгу.
 Максиму, даже как-то легче стало. Антос, конечно это заметил.
 - Ну, видишь? Вот так, Макс и начинается новая жизнь! - Он потянул Максима за руку и поставил на ноги. - Пойдем на другой конец платформы напарник. Нам будет удобнее в хвосте электрички.
 - Мы куда-то едем?
 - Конечно едем. Тебе нужен горячий душ, вкусно поесть и выспаться. Ты теперь член семьи, а не бомж какой-то. Так что, мы едем домой.
 - К тете Шукар?
 - Ага.
 Мощный звуковой сигнал приближающейся электрички, взбодрил уставший разум Максима. Он действительно долго не спал и толком не ел. О его внешнем виде и говорить не стоило.
Антос умело воодушевлял и дарил хоть какую-то надежду. Врал он или говорил правду, можно было выяснить, только сев с ним в последний вагон.

“Тебе нечего терять.”

Максим думал что это так, читая уведомляющую табличку на головном составе электрички.

“На Москву”

12.

Остановка за остановкой, проносящиеся мимо города, становились похожими на муравейники. Дома превращались в жилые комплексы и словно наперегонки, стремились в небо, поражая Максима своей монструозностью.
Больше людей, больше света, больше транспорта и бетона. Вообще всего было больше, отчего казалось, что это огромный улей. А внутри сидит довольная матка, и имя ей “Москва”.
Еще, его поразила суета. Та скорость, с которой люди передвигались по своим делам и заботам. Все быстрым шагом. На лицах читалось переживание и раздражение.
“ Чем больше город, тем сильнее людская злоба “
Максим помнил их небольшой городок на фоне. Ничего монструозного там не возводили. Люди скорее вели себя размеренно и учтиво, также не зная друг друга. Но, чем ближе к Москве, тем сильнее ощущалось напряжение в поведении, безразличие к окружающим и амбиции в постройках.

Антоса это совсем не заботило. Рассказывая Максиму план действий, он просто не замечал мир вокруг.
 - Следующая остановка наша. Там у конкорса прыгнем к братьям в машину, часик дороги и ты в семье.
Максим хотел спать. Волшебный эффект от кофе отступал на второй план. Немногим ранее, Антос ему рассказывал о своих братьях. Младшего звали Джура. По рассказу, большой любитель автомобилей и их содержимого. А старшего, Баро. В пользу которого, сказано сухо “ Умный и спокойный “.
Только, сонливость мешала впитывать информацию. Ему нужно было запоминать дорогу, окружающую обстановку. Не повезет с работой, придется искать другую, или сдаться и уехать к матери.Но как Максим не старался сохранять бодрость, слабость все равно взяла свое.
Они прошлись по огромному, бочкообразному, надземному переходу. Там пахло едой, тем самым кофе и затертым металлом. Затем людской поток вывел их к автомобильной площадке. На которой разворачивались и ожидали рейсовые автобусы. Люди добровольно заталкивали друг друга в эти пузатые транспорты. А затем, с угрюмыми лицами и в тесноте, уезжали по маршруту.

“Как мясо в консервных банках, на конвейере.”

Черный джип, ожидал их, недалеко у дороги. Максим, хоть уставший, но отметил - братья любят черный цвет. Антос предложил сесть спереди, дабы наслаждаться видами, как он выразился “ Волшебного города”.Максим сел и тут же почувствовал, как тепло обволакивает его пятую точку и спину. За рулем сидел Джура - бородатый, темноволосый и в кепке.
 - Качественный подогрев сидений умиротворяет, согласись?
 Тем временем Антос и Баро уселись на задних местах.
 - Братья, это Макс! Макс, это братья. - Сказал Антос.
 После быстрого рукопожатия, заводя двигатель, слово взял Джура.
 - Как говорит, наша любимая тетушка “ Голодный - считай, что вор”. А он явно голоден.
 - Макс выглядит порядочным парнем. Потерпит. - Сухо заметил Баро.
 - Поехали, Джура. Не к чему испытывать нервы нашего гостя. Скоро обед и ему не помешает горячий душ.
Антос что-то говорил еще, они шумно посмеялись,но Максим уже не слышал.

У машины был плавный ход. Подогрев сидения напоминал о мамином уюте. Как она там? Наверняка переживает, сидит у окна за столом и смотрит на подъездную дорогу. Никто не приходит, но она ждет.

“Она похоронила тебя.”

Мысль, чужая и грубая, взяла вверх над разумом. На ней Максим и уснул.
Без сновидений.

Он не увидел как они проехали лес. Не увидел дорогу мимо болот и огромный двухэтажный дом на холме.
Солнечный свет отражался от множества арочных окон на фасаде. Полукруглую балюстраду второго этажа, держали парами колонны и два потрескавшихся  атланта.
Максим не видел, как автоматические ворота закрылись, пропустив машину на территорию, огороженную глухим и высоким забором. Не видел, как Антос с легкостью вытащил его из машины и отнес в дом.
 Играла музыка. Ненавязчивая скрипка. Достаточно веселый мотив, под который, тучная тетушка Шукар спустилась им на встречу ,по широкой лестнице со второго этажа. Антос поцеловал ее в одну из складок на щеке.
 - Я не с пустыми руками, мам.
 - Боже, такой тощий. - Шукар бегло оценила Максима, мирно спящего на руках Антоса. - Отнеси его наверх, в седьмую комнату. Я там постелила. И присмотреть, назначь Третью. Пусть проследит чтобы помылся и оделся в чистое.
 - Да, мам.
Шукар оставила их и направилась в гостинную.
 Там в самом разгаре велись приготовления к пышной трапезе. Большая люстра с кристаллами хрусталя нависла над длинным обеденным столом. Пара девушек сервировали стол, закусками и приборами.
 - Шестая! Пойди-ка сюда. - Окликнула одну из них Шукар.
Та быстро оставила свое занятие и послушно подошла. Слегка поклонилась.
 - Тетушка.
 - У нас новенький. - Начала Шукар расправляя складки многочисленных юбок. - Найди Третью и проинструктируй по поводу Седьмого.
 - Седьмого тетушка?
 - Да. Антос отнес бедолагу в седьмой. Скажи Третьей, пусть вымоет его и даст чистую одежду.
 - Будет сделано, тетушка.
Конечно, будет сделано. Иного и не ожидалось.



Он не торопился вставать. Блаженно потягивался из стороны в сторону, ощущая покалывание в затекших ногах. Совсем скоро в его комнату постучится мать, и приоткрыв дверь, но не заходя, так как парню уже 26 лет, поинтересуется, что он будет на завтрак. Максим ответит “Чай и бутерброды”. Ему нравились мамины бутерброды, сделанные из нехитрых продуктов…

“Ты не дома. Ты сошел с пути.”

Максим, обнаружил себя в постели. С него кто-то снял всю одежду и этот “кто-то” вылезал из большого старого шкафа у стены.
 - Оля? - Удивился Максим.
Это была она. Точно она. Стройная и красивая. Ее белоснежные волосы теперь были перекрашены в черный цвет и убраны в хвост.
 - Никаких имен, Седьмой. - Произнесла Оля подойдя к нему.
Она положила чистые джинсы, белье и рубашку поверх одеяла, и села на край кровати.
 - Седьмой?
 - Да. Я Третья. Я живу в комнате дальше по коридору. - Она заговорчески подалась вперед. - Я помню тебя “Чудик из парка”. Но веди себя спокойно, и может быть я покажу тебе как летаю бабочки.
Кроме того что Оля его узнала, Максим больше ни слова не понял. Да и не важно.
Встреча с той которая снилась, ощущалось очень приятным событием. Особенно на фоне прошедших проблем.
Он опять поймал себя на том, что просто пялится на нее. Оля это конечно заметила, улыбнулась и произнесла:
 - Тебе нужно принять душ. Одеться. А потом тебя ждут к обеду в гостинной.
 - Обеду?
 - Да. Все вопросы потом, Седьмой. - Оля встала, направилась к выходу и добавила. - Только поторопись пожалуйста. Тетушка, добрейший души человек. Но Антос мне как-то сказал “Даже у добрых людей, бывают злые мысли”.
Она ушла, и Максим остался один.
Один в чужой семье, в чужом доме. Если бы он осознавал всю картину, то решил, что и мир стал чужим.

“Ты сошел с пути.”

Может быть, это не так. Может ему улыбнулась удача и нужно лишь постараться понравиться этим людям.
Семья, ждала его.

13.

Душ оказался волшебным. Футуристичная кабина, разные режимы массажа и напор воды. Максим испытал истинное удовольствие, от чего даже настроение поднялось.
Оля все объясняла и показывала. Прямо так, не стесняясь, заглядывала к нему и показывала куда нажимать.
Был ли он против? Конечно нет.
Затем он одел чистые джинсы, которые оказались привычны, а вот рубашки Максим никогда не носил. Но Оля сказала свой вердикт “Ты симпатичный.” Такие слова более чем устраивали.
Наконец, закончив с наведением порядка во внешнем виде, они направились на первый этаж в гостиную.

Вся семья в сборе.
Тетушка Шукар возглавляла предстоящие пиршество. Перед ней на столе, подносы и глубокие чаши ломились от блюд. Тушеная говядина, стейки и окорочка к которым предлагалось пюре или рис в качестве гарнира. Свежий хлеб соседствовал рядом с фруктами. Были и салаты, несколько видов вина и самую малость зелени.
Сама хозяйка сидела на своем резном деревянном кресле и внимательно изучала вошедшего Максима.
За ее спиной плясал огонь в камине, а рядом мирно стояла девушка в платье и фартуке до колена.
 - О, наконец-то ты спустился Макс! - Воскликнул Антос. - Прошу, присядь на свое место и начнем уже пир. Я с голоду умру быстрей, чем от скуки.
Возможно, подобное являлось традицией для семьи. Трудно было сказать, но они действительно ждали Максима. Новый член семьи, заслуживает внимания и видимо не только внимания.
Ему также досталось место во главе стола, ровно напротив тетушки Шукар. По левую руку, свое место заняла Оля, за ней уже сидел Антос и Баро.
С правой стороны восседал Джура. Он открыто наслаждался вниманием двух особ, что не стеснялись в прикосновениях и без устали хихикали.
Как только Максим сел, все будто по неслышному приказу накинулись на еду. Дико, без такта и каких либо манер.
Чавкали, игнорировали приборы. Джура, левой рукой добротно зачерпнул салат. Он звонко засмеялся, когда одна из девушек намеренно пошло облизала его перепачканные пальцы.
Антос уплетал шмат мяса, держа его небрежно, словно ломтик хлеба. Оля пересела поближе к Баро, и они словно влюбленные потягивали вино из бокала, через пластиковые трубочки.
Только тетушка Шукар и ее молчаливая спутница, не прикасались ни к чему.

“Это черти на пиру.”

Максим, честно не знал, как реагировать на свою мысль и происходящее. Словно настоящий Содом, пригласил в один из домов на своих улицах. Чревоугодие и похоть. А кто осудит? Его принимали в семью. Предложили стать частью нечто большего, чем просто человеком, жившим на отшибе, почти забытого города.
Шукар заметила его замешательство.
 - Расскажи мне о своей жизни Седьмой. - Сказала она и все разом затихли.
 Нет, пир продолжался, но уже практичес и без лишних звуков.
Сделав добрый глоток апельсинового сока и проигнорировав бокал вина, Максим нашел что сказать.
 - Я боюсь, вам она покажется бесполезной и скучной. - Произнося это, он опустил взгляд на стол, разглядывая напиток в стакане в руках. - Я жил странно. Еще более странно оказался на том месте, где познакомился с Антосом. Теперь я тут. И честно, совсем не понимаю, что происходит.
Все молча смотрели на него. Ели, пили но не произнесли ни слова.
 - Понимаете, я хотел быть как все. Ходить на работу, найти девушку. - В этот момент Максим посмотрел на Олю, но не нашел понимания.
Оля села на колени к Джуре, запрокинув голову и открыв рот. Всем видом доказывая, что душещипательные истории ей не интересны. Ей чем-то закапывали глаза.
 - А потом я нашел дневник и встретил странного человека.


“ Человек ли он? “

Максим ожидал болевого укола, но его не последовало.
 - Сам не могу понять почему, я послушал этого человека. Он предложил мне дорогу. Назвал ее моей судьбой и и это казалось нормальным. Я рылся в могиле отца, шел соблюдая границы дурацкой карты. За другие злодеяния меня наверняка ищет полиция. - Максим прервался сделать глоток и продолжил. - И во время всего этого, тот человек, постоянно меня предупреждал “ Не сходи с пути, там только горе и демоны. “ Теперь я здесь, с вами. Вижу с одной стороны гостеприимство а с другой какую-то дикость. И никакой работы. Скажите, вы демоны?
На вопросе, его голос дрогнул. Максим вообще не ожидал, что сможет все вот так сказать. Руки дрожали. Он чувствовал на себе внимательные взгляды и успел даже пожалеть о сказанном. Как вдруг, напряженную тишину прервал булькающий смех тетушки Шукар.
 - Что ты, Максим! - Сквозь улыбку сказала она. - Нас конечно по разному называют. Но “демоны” - это что-то новое.
 - Макс, я привел тебя в семью. - Вытирая салфеткой руки начал Антос. - И я не лжец. ты помнишь что нужно сказать тетушке?
 - Да. - Буркнул Максим.
 - Ну так скажи это и покончим уже с формальностью.
 - Я благодарен тетушке Шукар. Я не останусь перед ней в долгу.
Жестом руки, Шукар позвала помощницу и та помогла ей вылезти из кресла.
 - Отлично! Просто отлично. - Заговорила Шукар. - Антос, сынок. Ты придумал чем займется наш юноша?
 - Да мам. Он будет ветераном.
 - Ветераном чего? - Встрял в разговор Джура.
Антос метнул в него испепеляющий взгляд, но ответил сдержанно.
 - Без разницы. На планете полно конфликтов. Главное образ. Не порти мне сюрприз пожалуйста.
Окончательно встав из-за стола, тетушка Шукар подняла руки, призывая всех к тишине.
 - Я поняла твою идею сынок. И считаю ее замечательной. Мальчик пришел ко мне в семью в поиске работы. Так что не будем с этим затягивать. Отрежьте ему ноги и наведите образ. На этом все. Пусть работает.
Шукар ушла. Оля весело засмеялась, рухнув лицом в тарелку.  А ошарашенного Максима сковал холод и истинный страх. Ноги? Отрезать ноги?

Он даже не заметил как спокойный Баро, оказался рядом и стал методично наносит удары кулаком в лицо. Боль родила шок. Он не мог думать, он не мог дышать и хоть как-то защититься. Затем Джура, бесцеремонно схватил Максима за левую ногу. Повалил со стула на пол и поволок в неизвестном направлении.
Кровь застилала ему глаза. Максиму только и оставалось что кричать. Этого не может быть. Все просто дурной сон. Мама скоро зайдет, мама приготовит чай.
К мольбам все были глухи. Его стащили по крутой лестнице в подвал. Там пахло сырой землей.
Джура и Баро уложили вопящего Максима на грязный и залитый кровью стол. Тугими ремнями привязали по рукам и ногам. Каждый из братьев не обмолвился и словом. Они знали что делают, так как делали это не раз.
Сам же Максим, сквозь кровь и слезы, увидел демонов. Именно в тот момент он пожалел что не остался с Лысым. Или не остался просто дома, или вообще где-то, но только не быть тут.
К ним спустилась Оля, принеся с собой тазик чистой воды и перевязки со жгутами. Поставила ношу на столе у которого демон что звал себя Антосом напяливал на себя прорезиненный фартук, и со страдальческим выражением лица подошла к все еще вопящему Максиму.
 - Не надо плакать Седьмой. - Спокойно произнесла она, вытирая платком на его опухшем лице кровь. - Все скоро закончится и я покажу тебе бабочки. Они красивые, обещаю.
 - Помоги… прошу. - Сквозь слюни из разбитого рта, пробулькал Максим. 
Она не помогла. Кто-то из демонов сделал укол ему в бок. Расслабляющее тепло и онемение медленно расползалось по телу Максима. Где-то с визгом заработала пила.

Красивая девушка, с ласковым именем Оля, гладила его слипшиеся в крови волосы.

А за окном выпал первый снег.

14.

Нет сожаления без боли. Как и нет сострадания без жалости.
Так что, вот уже два месяца подряд, Максим вызывал в людях одну лишь жалость, при этом испытывая ежедневно боль.
Его аморфное состояние поддерживали уколами. От чего он просыпался, жил и засыпал, словно в тумане.
Как будто так было всегда. Проснуться от фантомной боли в ногах, которых нет. Терпеть ругань и побои, пока тебя одевают и усаживают в кресло. Ты воняешь, ведь это часть образа.
Штанины пятнистых брюк подвернуты на культях и обмотаны скотчем. Китель великоват и засален, но этого не видно под старым бушлатом. Воротник, этой новой “куртки” нравился Максиму. В самые туманные моменты, он согревал, во время беспамятного сна.

Каждый день, проходил как предыдущий.
 Братья отвозили Максима на тот самый вокзал, с которого он глупцом сошел в этот проклятый город. На одной из лестничных площадок конкорса, его кресло привязывали к поручню. И Оля придавливала старую пятнистую кепку у его ног, горстью монет.

“ Ха! У твоих ног! Вот умора.”

Максиму постоянно что-то кололи. Что-то, от чего немело тело и не шевелился язык. А в те редкие моменты, когда ему все-же удавалось выдавить из себя жалкое “Помогите…” то добрые люди помогали.
Кто как желал или мог. Клали в кепку монеты.
Взрослые люди брезгливо отводили взгляд, старики причитали и пытались накормить. А молодежь, просто не обращала внимание.
Конечно он переполнялся горем и страданием. Глупая душа в изломанном теле. Вокруг целое море, бессердечных лиц, среди которых растворились демоны.
Да, братья всегда были рядом.
Они следили. Максим мало что чувствовал, из-за веществ что ему кололи или холода суровой зимы, но взгляды этих чертей, он ощущал всегда.
Удивительно, но на Олю злость или обида не распространилась. Максим вообще ничего не смыслил в препаратах и наркотиках - это так. Только вот, когда он сам оказался в ловушке дурмана, то осознал что такое зависимость.
А зависимость по принуждению - страшнее смерти.
Хотя, откуда ему знать, что такое смерть? Пусть она и бродит вечно рядом.
Все равно, в глубине души, там где бушевала паника и сохранилась частичка его сознания, Максим верил - Оля попала в ловушку. Она на игле, на “колесах” на чем угодно, и теперь ей это надо.

“Скоро и ты, будешь этим жить.”

Вечерами, в помещении, что называли седьмой комнатой, Максим силился обуздать дурман в голове.
Он выл словно зверь и заливался слезами, будто потерял все в этой жизни. Что не далеко от истины.
Иногда, превозмогая онемение тела, скатывался с кровати и падал на пол. Резкая боль прочищала сознание. Ненадолго, но этого хватало чтобы подумать. Хватало чтобы поговорить.
Тетушка Шукар не отменяла распоряжения для Третьей.
Оля должна была кормить, одевать, собирать на работу Максима. А главное, она всегда с улыбкой колола ему своих “бабочек”.
Шприцы и вещества хранились в железной коробке синего цвета.
 Вот бы ему хватило сил отобрать ее у Оли и прекратить все это.
 - Ты сегодня опять упал. - Ее сухой вывод, мало что значил.
Как и ничего не значила, заунывная мелодия, которую растягивали на весь дом из первой комнаты.
Максим всего пару раз видел Первого, пожилого мужчину, что играл на скрипке, вкладывая душу в свои произведения. Шукар и братья, никогда не выводили работать скрипача. Он играл только в доме и только для них. А быть может, для всех. Намекая, что даже в аду, может быть частичка прекрасного.
Остальные постояльцы “Рая” Шукар, оказались банальной прислугой. Наверное по принуждению или под действием наркотиков. Максиму, было сложно судить и тем более осмыслить. Лишь одно он понимал трезво - его персональный ад, только начинал набирать обороты. Оля, как могла, затаскивала его на кровать и колола своих “бабочек”.
На самом деле, не было никаких бабочек. Было чувство потери себя, своего тела.
Чувство потери страха, перед чем бы то ни было.


День за днем, зима пестрила снегопадами и меняла настроение на крепкие морозы. На фоне любого времени суток и погоды, высилась Москва. Слишком яркая, слишком большая и шумная. Целый мегаполис возможностей и разочарования. Многие люди шли к этому городу своим путем. Добивались успеха или становились винтиками огромной бюрократической машины. Но мало кто, сходил с дороги по собственной глупости просто так…

Плевать.

За углом железнодорожного вокзала, Оля заварила ему лапшу быстрого приготовления. И кофе.
Максим обдумывал план. Он видел Олину суету и страх. Она сомневалась.
 - Оль, они обратят внимание. Не оборачивайся. Просто корми меня.
 Она дала ему пластиковую вилку и присела на обледеневший выступ каменного вокзала. Ее одолевал зуд, от чего она постоянно расчесывала руки под пуховиком.
 - А если он не придет? Что если твой друг не поможет нам?
 - Он придет Оль. Он всегда появлялся, когда я попадал в безвыходную ситуацию.
 - И как ты его позовешь? - Она почти скулила. Ей очень хотелось “бабочек”.
Максим ел. После горячей еды врать было проще.
Тремя днями ранее, каким-то чудом ему удалось заговорить с ней. Убедить не делать уколы и дать надежду на окончание кошмара.
Он рассказал ей про Лысого.
 - Лысый всегда приходил, когда я попадал в беду.
 - А сейчас чем не беда?
 - Это не беда. Это мое наказание. Я свернул с пути и…
 - Да, да, да! - Она замахала руками - Ты сотню раз за последние дни, рассказывал то, что я обычно после “бабочек” вижу. Или до… не знаю.
 - Это правда Оль. Как только мы начнем - он появится. Вот увидишь.
 - Ну, не знаю. Джура очень будет недоволен, если узнает что я забрала канистру с бензином из его гаража.
Максиму захотелось ее ударить. Он сдержался, и попытался ответить максимально убедительно.
 - Он не узнает, Оль. Просто принеси канистру в столовую сегодня вечером. Попроси Первого играть погромче и вернись за мной в комнату. На этом все.
 - Как у тебя все просто.
 - Хуже уже не будет.
В ответ она лишь натужно улыбнулась и стала толкать коляску с ним по неровному льду.
У конкорса, с дружеской улыбкой на лице их встретил Антос.
 - Макс! Выглядишь сытым. Пора поработать.
Максим не ответил. Он и не должен был.
За эти месяцы наркотического дурмана, боли и страдания, он прекрасно знал как должен себя вести.
Нужно просто еще немного потерпеть.
А потом он будет премного благодарен и не останется в долгу.

Продолжение следует…

zak.