Нагорная проповедь. Заповедь о чистых сердцем

                Шестая заповедь гласит: «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят» (Мф.5:8). Это она одна из самых сложных притч. О ее непостижимой глубине размышляет Григорий Нисский: «Что естественно чувствовать смотрящим с возвышенной какой вершины на какое-либо обширное море; тоже самое потерпело мое разумение, как бы с вершины какой горы, от сего высокого изречения Господня простирая взор в неизъяснимую глубину мысли». Предыдущие заповеди подготавливали человека для встречи с Богом, а в этой – Он позволяет увидеть Себя. Отцы рассматривали сердце как мыслительный орган, обладающий духовным зрением: «Сын мой! отдай сердце твое мне, и глаза твои да наблюдают пути мои» (Притч.23:26). Христос прямо указывает на сердце как на источник добра и зла в человеке: «Ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше…возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим…ибо из сердца исходят злые помыслы, убийства, прелюбодеяния, любодеяния, кражи, лжесвидетельства, хуления» (Мф. 6:21;15:19;22:37).
                Там же Господь разместил Царство Божие, которое по учению Максима Исповедника,  есть вера: «Царствие Божие внутрь вас есть» (Лк.17:21). В тайнозрительном богословии сердце – это точка пересечения видимого и невидимого миров, место сошествия Святого Духа и Трон Царя Славы. Однако его главное значение состоит в том, что сердце не подвластно Богу, и творение оказывается выше Творца. Святые говорят, что Бог может все, кроме одного – заставить человека любить Себя. В Писании Господь никогда ничего не просит у человека, а лишь предлагает, зовет, вразумляет. И только на наше сердце Его власть не распространяется. Именно поэтому Он единственный раз обращается к Своему творению с просьбой: «Сын мой! отдай сердце твое Мне». Это весьма сложный аспект высшего богословия, с которым нам предстоит разобраться.
                О том, что сердце в Писании понимается не как человеческий орган, говорил еще святитель Тихон Задонский: «Сердце здесь подразумевается не в прямом смысле, поскольку оно есть начало жизни человеческой, как философы рассуждают, но нравоучительно, то есть как внутреннее человеческое состояние, расположение и наклонение. Это видно из следующего апостольского слова: "сердцем веруют к праведности" (Рим. 10:10), – и другого, пророческого: "Сказал безумный в сердце своем: "Нет Бога" (Пс.13:1), и из прочих мест Святого Писания».
                Об этом же пишет Иоанн Кронштадтский: «Сын мой! отдай сердце твое Мне, говорит Бог чрез пророка. Так говорит Священное Писание о важности сердца в человеке. Да и опыт уверяет нас, что душа наша, оживляя все тело, преимущественно живет в сердце. Приятное ли, скорбное ли что-нибудь случается с нами – сердце прежде всего чувствует радость или скорбь. Доброе ли дело делали – сердце прежде всего испытывает радость, расширяется от радости; худое ли дело сделаем – сердце прежде всего испытывает скорбь, стеснение, муку; когда сердце радуется, тогда и голова легка и светла, а когда сердце скорбит, тогда и в голове темно и тяжело». Поэтому чистота сердца, о которой учит Христос, это – чистота мыслей; и лицезреть Бога можно только сердцем, а не умом или глазами.
                Как известно, с помыслов начинается грех и на них он пресекается разумом и волей. Святитель Игнатий Брянчанинов сравнивал действие помыслов с навязчивым поведением людей: «Мы не можем запретить цыганкам на улице подходить к нам, но мы можем запретить себе вступать с ними в разговор». Так и человек, может не допустить собеседование с грехом, что пресекает его действие. Следящий за чистотой мыслей, держит очи сердца незамутненными страстями и похотями, а значит сохраняет способность духовно лицезреть Бога. Об этом же, обращаясь к верующему, говорит Григорий Нисский: «Ибо в тебе вместимая для тебя мера постижения Бога, Который так тебя создал, немедленно осуществив в естестве таковое благо; потому что в составе твоем отпечатлел подобия благ собственного Своего естества [в видимых вещах отобразил Себя], как будто на каком воску напечатлел резные изображения. Но порок, смыв боговидные черты, бесполезным соделал благо, закрытое гнусными покровами [грехом]. Посему, если рачительною жизнью опять смоешь нечистоту, налегшую на твоем сердце, то воссияет в тебе боговидная лепота [образ Божий]». Другими словами, первородный грех уничтожил способность видеть в окружающем мире отображение Божества.
                Сердечное видение Бога не ограничивается  просто созерцанием. Оно не пассивное наблюдение, а деятельное состояние души. Поэтому царь Соломон подчеркивает: «…и глаза твои да наблюдают пути Мои». Очевидно, что речь идет не о глазах в буквальном смысле, а о способности сердца лицезреть невидимое и божественное. Видение путей Божиих – означает умозрительное проникновение в причину сущих и тайны Домостроительства. Святитель Григорий Богослов писал: «Нам дано обещание, что познаем некогда как сами познаны (1Кор.13:12). Если невозможно иметь мне совершенного познания сущих, здесь; то, что еще остается? Чего могу надеяться? Без сомнения скажешь Небесного Царства. Но думаю, что оно есть ни что иное как постижение чистейшего и совершеннейшего. А совершеннейшее из всего сущего — есть ведение Бога».
                Кто научается видеть пути Господни, тот умом постигает причинно-следственные связи бытия мира и человека. Христос благословляет чистых сердцем и в качестве награды дарует лицезрение Бога. Эти слова нельзя понимать буквально, поскольку увидеть Бога и мгновенно не погибнуть не может никто, равно как и никто не может познать Его природу. Григорий Нисский говорил: «Он недоступен; потому что разумение наше никак не может приблизиться к Нему, по причине решительного отрицания всякой возможности постигнуть Его. Ибо Моисей говорит: невозможно, чтобы узрел кто лице Господа, и жив был (Исх.33:20)».
                И хотя Христос сказал: «Тот, кто видел Меня, видел и Отца» (Ин.14:19), это не значит видеть Бога. Иисус говорит о Себе – Сыне Божьем, воплотившимся в человека и принявшего «зрак раба». И поскольку Бог един, то видевшие Христа, видели Отца, Сына и Святого Духа. Поэтому видеть Бога, можно только в Его творениях, каковым и был человек, тело которого соизволил принять Спаситель. Согласно учению Максима Исповедника, всякая разумная тварь [ангелы и люди] является «частичкой» Бога, пребывающей в нем неизменно и неподвижно всегда, как логос или идея.  Бог един, прост и неделим, а значит видевший «частичку», видел и Единое.
                Но речь идет не только о нашем естестве. Всякая вещь несет в себе образ Божий как Его творение. Вот как об этом проповедует Григорий Нисский: «Мы, взирая на красоту в творении, напечатлеваем в себе понятие не сущности [природы], но премудрости [Божественного замысла] премудро все Сотворившего. Если рассуждаем о причине нашей жизни, именно же, что не по необходимости, но по благому произволению, приступил Бог к сотворению человека, опять говорим, что и сим способом, узрели мы Бога, постигнув благость [творение Божие], а не [Его] сущность. Так и все прочее, что приводит нас к понятию лучшего и более возвышенного, подобно сему называем уразумением Бога, потому что каждая возвышенная мысль зрению нашему представляет Бога…Итак из сказанного открывается, что Господь истинен в Своем обетовании, говоря, что имеющие чистое сердце узрят Бога; и не лжет Павел, собственными своими словами утверждая, что никто не видел, и не может видеть Бога; ибо Невидимый по естеству делается видимым в действиях [творениях], усматриваемый в чем либо из того, что окрест Его [в нашем мире]».
                Чтобы увидеть Невидимого, нужно иметь чистое сердце. Его чистоту приносят добродетели, в основе которых лежат заповеди. Причем, не только блаженств, но и закона Моисея, ибо они неразрывны и взаимно дополняют друг друга. Другими словами, для обретения сердечной чистоты нужен тяжкий труд и подвиг восхождения к Богу: терпение в скорбях, нежелание зла ближнему, любовь, покаяние, помышление о горнем. Святитель Иоанн Златоуст так наставлял свою паству: «Добродетель состоит в том, чтобы презирать все людское, ежечасно помышлять о будущем, не прилепляться ни к чему настоящему, чтобы по отношению к вещам этой жизни быть как бы мертвым». Отсюда видно, что для стяжания дара боговидения или способности познания Творца нужна душевная чистота, поскольку она, как учит святитель Афанасий Великий: «достаточна к тому, чтобы, как в зеркале, изображать в себе Бога». Максим Исповедник говорит, что познавший смысл вещей, приобщается Богу и сам становится богом, поскольку обретает свойства божественной природы. Достигнуть этого возможно только при удалении сердца от мирского и чувственного, и только тогда возможно увидеть Бога в себе.
                Как грязное зеркало ничего не  отражает в истинном свете, так и залитое тиной грехов сердце не способно отображать Бога. Поэтому Господь и призывает к хранению чистоты мыслей, а значит и сердца как зеркала души. Однако, жить и не грешить человек не может. Это превыше его природы. Как же понимать обещание  чистым сердцам узреть Бога? Ведь: «Видеть Бога есть вечная жизнь, а сии столпы веры: Иоанн, Павел и Моисей признают сие невозможным!..На чем опереться человеческой надежде? – задается вопросом святитель Григорий, и сам же него отвечает, – но Господь подкрепляет падающую надежду как поступил Он с Петром, подвергавшимся опасности утонуть...Посему, если и к нам прострется рука Слова, и не твердо стоящих в глубине умозрений поставит на твердой мысли; то будем вне страха, крепко держась руководствующего нас Слова». То есть, надежду на встречу с Богом дает учение Христово.
                В Ветхозаветной Церкви это было невозможно, поскольку грех целиком властвовал над миром. «Никтоже чист от скверны, аще и един день житие его» (Иов.14:4-5), – сетует Иов Многострадальный. Но Сын Божий пришел не нарушить Закон, а исполнить. После искупительного подвига Христа и победы над смертью, грех стал подвластен разуму и воле. Всякий может, через следование Слову, очистить через покаяние зеркало сердца от греховной скверны и увидеть в нем Бога. Иоанн Златоуст сказал: «Когда воплотилось Слово, грешники исчезли, остались только делатели беззакония», то есть те, кто отверг покаяние. Исследуя шестую заповедь, Григорий Нисский приходит к важному заключению. Блаженство, о чистых сердцем, относится к личности, а не к людям вообще: «Господь, не знать что-либо о Боге, но иметь в себе Бога, называет блаженством, ибо блажени чистии сердцем: яко тии Бога узрят. Но не как зрелище какое, кажется мне, пред лице очистившему душевное око, предлагается Бог; напротив того высота сего изречения, может быть, представляет нам тоже, что открытее изложило Слово, другим сказав: царствие Божие внутрь вас есть (Лк.17:21), чтобы научились мы из сего, что очистивший сердце свое от всякой твари и от страстного расположения, в собственной своей лепоте [душевной красоте] усматривал образ Божия естества…Ибо чистота, бесстрастие, отчуждение от всякого зла есть Божество». Это самое точное и полное толкование чистоты сердца и лицезрения Бога.
                В беседе «О вере» я говорил, что она заложена в каждом, и является, по учению Максима Исповедника, Царством Божиим, о котором повествует евангелист Лука. Христос прямого говорит: «Царство Божие внутри вас есть» (Лк.17:21). Не сказал: в учениках Моих, или избранных, или у сыновей Отца Небесного. «Внутри вас» – значит является частью безгрешной человеческой природы, которой был наделен Адам в раю.  Следовательно, способность видеть Бога имеет в себе каждый. Вот только далеко не во всех она раскрывается, как и не во всех пробуждается вера. Соответственно, чтобы узреть Бога, нужно войти в Царство Божие или обрести в душе веру. Подданые видят царя на троне  и во дворце, а верующий зрит Царя Славы в Царстве Божиим, восседающем на троне, очищенного от зла и страстей сердца. Таким образом, блаженство лицезреющих Бога, нужно понимать как удаление от зла, порока и греха через добродетели и покаяние, очищающие зеркало сердца, в котором отображается Божество. Увидевший Бога в себе единожды, запечатлевает Его навсегда и встречается с Ним воочию при исходе души в горние обители.