Аркадий Невезучий

                Глава 1.

На каких только автомобилях в гараже Обкома партии – да можно сказать, на всех – не проработал Аркадий за многолетнюю службу партии, в обслуге её функционеров.

Начинал ещё на ГАЗ-69, с шофёрами-стариками, которые помнили и крутили баранку на отечественных «эмках», трофейных джипах типа ГАЗ-67, и на тарантасах, обитых кожей, в конной упряжке.
На отечественных М-20 «Победа» и на правительственных ЗИМах. А вот Аркадий уже на «бобиках» – ГАЗ-69; затем М-21 «Волга»; ГАЗ-24 «Волга» и вот последний автомобиль – советский джип УАЗ-469. Пересел на разгонный автомобиль, без шефа. Шефом его теперь стал диспетчер – куда пошлют, там и будешь.

Сейчас он был женат, имел трёхлетнюю дочурку. Жена обещала сына – обманула, грозилась повторить – сын будет! Врёт, наверно: бабе верить – себя не уважать, шельма она и есть шельма. Ошельмует – и мяу не успеешь сказать!

А ему за это время, как обещали, дали двухкомнатную квартиру, которая совсем не светила ему. Светила однокомнатная, он даже знал, в каком доме. Повезло: один многодетный шофёр, живя в однокомнатной, ждал трёхкомнатную и от двушки отказался, которая предназначалась ему.

В гараже Обкома партии был установлен порядок получения квартир шофёрами, чтобы не было текучки из-за мизерной оплаты труда. Какой бы ни был состав твоей семьи, получишь поначалу однокомнатную.

Затем пиши новое заявление – на расширение, и жди: получишь двухкомнатную, хотя тебе нужна трёшка.
Тогда опять пиши на расширение и жди то, что тебе нужно.

Такой способ сдерживал текучесть кадров, и те, пока добивались нужного, а это не год и не два – десятилетие, – привыкали к ритму работы, к товарищам, обрастали нужными связями, как у Аркадия Райкина: через-кладовщик, через-завмаг, и начинали жить комфортно. Куда бежать, зачем? Всё есть, всё под рукой, в достатке.

И по-прежнему у Аркадия во всех его командировках или просто в очередных выездах на линию всё начиналось с каверзных случаев, а затем всё опять тип-топ!

То к магазину подъедет за продуктами, и пока бегает, автомобиль его провалится на ровном месте задним колесом в рухнувшую яму – оказавшуюся пустотой под асфальтом.
То двигаясь в потоке машин по улице ли, по проспекту, и никому, а именно ему в ветровое стекло автомобиля влетит камень, пробив дыру в триплексе. А если б был сталинит? Стекло вдребезги и крошкой стекла по морде!

И Аркашка резко, в остервенелой досаде, остановил автомобиль, схватил этот злополучный камень, упавший на сиденье, и тут же, обжёгшись, словно схватив крышку горячей кастрюли, отбросил его на пол.
Который в процессе разбирательства окажется осколком метеорита, пробившим, не догорев на излёте, триплекс.

А то посреди реки, переезжая вброд, захлебнётся вентилятором, зачерпнувшим речную воду, брошенную на трамблёр и свечи. И всё в спешке, поленившись перед бродом снять ремень вентилятора, скользящий от храповика через генератор на помпу.
Ну ладно – поленился снять ремень, так проскочи на скорости брод задом автомобиля – так нет, попёрся напрямик. И вот результат – кукуй теперь посреди реки на капоте.
И так каждый раз эти нелепости случались, причём на разных марках автомобилей, за баранкой которых приходилось сидеть.

В репродукторе на всю территорию гаража прозвучал голос диспетчера – Тамары Рудь, приглашавшей Аркадия в диспетчерскую.
Аркашка только первый шар успел загнать в лузу бильярдного стола, и вот на тебе – теперь зашлёт опять в какую-нибудь дыру. Аркадий с досадой бросил кий на стол и зашагал к окошку диспетчерской.

– Аркаша, миленький, – встретила его елейным голосом Тамара. – Надо сгонять в совхоз Абая, отвезти родителей – отца и мать – заведующего отделом строительства.
– Когда?
– В восемнадцать ноль-ноль.
– Да ты что?! Мне в шесть вечера дочь надо забрать из садика! Пошли кого-нибудь другого.
– А жена у тебя на что? – не соглашаясь, спросила диспетчер.

– Как и ты для мужа – не только для постели. Она в командировке.
– Кого я пошлю? – развела руками диспетчер. – Разгонные все в разъездах, а персональных я не могу. Аркашечка, миленький, будь другом, выручай. А дочку можешь взять с собой, заведующему я позвоню, что ты с дочкой поедешь.

– Ох и стерва ты, Томка! Умеешь стелить там, где тонко. Учти, будешь должна!
– Аркашечка, да хоть сейчас, всё равно твоя не дома…

                Глава 2.

К восемнадцати ноль-ноль Аркадий подъехал к детскому садику и забрал дочь. Усадил её на заднее сиденье, за своей спиной, объясняя при этом, что сейчас возьмёт чужих дедушку и бабушку и повезёт в совхоз.

– Когда они сядут в машину, не забудь поздороваться, – сказал он дочери, удобно усаживая её на задке.
И ровно в шесть вечера подкатил к дому заведующего отделом строительства обкома партии. Минут через пять из подъезда дома номер пять вышли три человека и направились к автомобилю Аркадия.

Первый – сам заведующий отделом, следом довольно старый аксакал, с седой редкой бородой и такими же усами, свисающими к бороде. Под руку аксакал вёл свою старенькую, но довольно солидную аже – бабушку.

Подойдя к дверям, открывали их, здоровались и усаживались по местам: на переднее сиденье сел сам аксакал, на заднее, вместе с дочерью Аркадия, – аже.
Сопровождающий стариков сын пожелал счастливого пути, и автомобиль тронулся, осторожно выезжая со двора жилого комплекса.

Ехать было недалеко, по казахстанским меркам, но и не близко. От областного центра до крупного совхоза Абай – 150 километров. Уазик весело шелестел по шоссе 80 км в час, а больше и не попрёшь, даже если по асфальту.

Уазик обладал жёсткой рессорной амортизацией, этот своего рода джип предназначался для бездорожья, и поэтому даже по асфальту его трясло, будто он двигался по грунтовке.

Уже проскочили Сабунды, Караегин, Жантыке, и перед постом Кургальджинского ГАИ повернули направо, по трассе на совхоз Абай.

Аркадий перед поворотом на совхоз сбросил скорость до пятидесяти километров и на этой скорости заложил правый вираж. И тут же раздался детский вскрик и крик пожилой женщины.
Аркадий резко повернул голову и в зеркале заднего вида увидел открывшуюся заднюю дверь и взвизгнувшую, повисшую на двери дочь.

Он резко затормозил, гася скорость. Дочь оборвалась, со стуком покатилась по асфальту, и автомобиль встал. Аркадий выпрыгнул, кинулся к дочери. Маленькая девочка, разбившаяся в кровь, с широко открытыми глазами смотрела на отца, схватившего её, и произнесла:
– Зачем ты это сделал?.. – И заплакала.

Кровь девочки хлестала с головы, по волосам, на платьице и одежду отца. Аркадий забыл даже, что у него в автомобиле есть аптечка. Он быстро снял рубашку, обмотал голову дочери, схватил её на руки и кинулся к автомобилю, укладывая на заднее сиденье плачущую дочь, спрашивая, как это произошло, что она вывалилась.
Старушка ответила:

– Вы повернули, и мы по инерции все стали заваливаться влево, на бок, а ваша дочь сидела у двери и, видать, локотком руки нажала на дверную ручку. Дверь под тяжестью инерции открылась, остальное вы видели сами.

– Здесь, в райцентре, есть больница, – быстро заговорил Аркадий. – Едем туда, нужна первая помощь! Потом отвезу вас. – И, вскакивая в автомобиль, погнал его к райцентру.
Старушка, придерживая затихшую девочку, сказала:
– Хорошо, что встречных машин не было…

У Аркадия от этих слов до тошноты сжалось сердце и помутнело в глазах.
– И не говорите… – выдавил он из себя в ужасе.

В больнице рану на голове заштопали, перед этим постригли волосы и обработали рану с лицом, уже отечным от тяжёлого ушиба. Забинтовали голову и посоветовали по месту жительства обязательно прибыть на перевязку.

Аркадий вместе с дочерью отвёз пассажиров и вернулся домой. А дома ждала приехавшая из командировки жена. Увидев изуродованную дочь, лишилась чувств.
«Ну вот, – подумал Аркадий, – опять кино и немцы. Чего грохнулась? Дочка-то жива.
Эх и невезучий ты, Аркадий!»

                Конец.