Хороший человек

Х
Хороший человек

Шестой час вечера на исходе, топчусь возле билетных касс одного из самых престижных театров Москвы — Государственного Академического Малого театра. Пристроился за памятником Островскому, жду свою напарницу Ирину Золотареву. Мы договорились написать статью о театральных артистах старого, довоенного поколения, коих немало окопалось в Малом театре. Поздним вечером позвонил главный редактор еженедельника «Литературные новости» Эдмунд Иодковский и озадачил меня этой просьбой.   

По этому случаю директор театра Виктор Иванович выдал два пригласительных билета. Два красочно оформленных листочка, в стиле социалистического реализма: с флагом, с гербом и с цитатой нашего бессменного лидера Леонида Ильича Брежнева: «Экономика должна быть экономной».

Я все более раздражаюсь непунктуальным поведением моей второй половины по службе, поминаю ее недобрым словом. И сам того не замечая, машинально комкаю в руках оба приглашения. А на них, между прочим, черным по белому указаны престижные места на балконе для гостей.

Признаюсь, мои нервы расшатаны еще в давние времена, в период пребывания в старшей группе детского сада №1. А потому задержись Ирина у кухонной плиты на 20–30 минут дольше, окажется достаточно сложным определить предназначение смятых бумаг. Еще немного — и сгодится только в макулатуру отправить.   

Вспыхнули уличные фонари, и засияла на темно-сиреневом небосклоне планета Венера, а следом подтянулись и другие звезды: Полярная, Альфа Малой Медведицы, Арктур из созвездия Волопаса и еще пара приблудных звезд. На этом мой интерес к необъятным просторам ночного неба пошел на убыль, поскольку исчерпались мои познания по астрономии.   

Народу на улице заметно уменьшилось, да и те не спешат, а вальяжно прохаживаются по принципу «туда-сюда».   

Последние театралы, покрутившись у входа, исчезли за массивной дверью театра. Вот-вот прозвенит первый звонок, а Ирины все нет.

В принципе, рассказ не об Ирине, а о незнакомом мужчине, который в эту минуту, нерешительно передвигаясь, словно бы сомневаясь в правильности своего поступка, ко мне подходит.

Для начала представлю его читателю: одет в китайские тапочки на босу ногу. На нем висят, потому как не по размеру, потёртые брюки из-под смокинга с лампасами, а плечи прикрыты старомодным вельветовым пиджаком с чужого плеча, темно-вишневого цвета. Под пиджаком на голом теле татуировка: неряшливо выбитая ракета с крупной надписью «СССР». Старые, местами порванные серые подтяжки завершают этот образ. Он подходит, кисло улыбаясь, и вкрадчивым голосом обращается ко мне:

— Третьим будешь?

На автомате киваю головой и спрашиваю:

— Сколько с меня?

— Рубль. (напомню, речь идет о брежневских временах)

Протягиваю ему рублевку. Он, окрыленный, со словами: «Я мигом!» — уходит.   

Через несколько минут вырастает передо мной и, показывая горлышко бутылки из растопыренного пиджака, машет головой, мол, двигай за мной. Поодаль стоит наш третий и влюбленными глазами на меня смотрит.   

— Нет, нет, — отвечаю я ему, — вы идите, я в следующий раз.   

Мой несостоявшийся компаньон растерялся и невнятно промямлил:   

— Как это в следующий раз?   

Стоит, ждет ответа. Я, в свою очередь, начинаю нервничать: только этого не хватало, чтобы меня с алкоголиками застукали! Поэтому, повысив голос, настойчиво прошу его:   

— Иди, дорогой, у меня сейчас встреча, потом разберемся.   

И здесь оборванец вырос в моих глазах. Он сказал всего одну фразу и предстал передо мной одухотворенным мужчиной, нарушившим традиционные правила, но при этом сохранившим чувство элегантности и изысканности. Его неброская одежда бросала вызов социальным ярлыкам, а взлохмаченная прическа подчеркивала уникальность личности. При этом его импозантный вид демонстрировал смелый вызов и внушал особое уважение…   

Что же он сказал? Какая прозвучавшая фраза перевернула мое представление о нем?

Когда до незнакомца дошло, что я отказываюсь от своей доли, он глубокомысленно, этак настоятельно произнес:

— Я сразу понял, что ты хороший человек!