Future

 Мне хочется видеть дальше, чем в окно (Виктор Цой)               

Вот расширенная версия — с детальной проработкой технологий, зелёных куполов и принципа работы FUTURO-Сферы. При этом я сохранила кинематографичность, ритм и финал про сон.

---

«Иван! Иван! Ваня, помоги!» — я кричала так, будто голос должен был пробить не только стены, но и эту бесконечную усталость.

Из кухни донеслось:
— С добрым утром, мама!

Рутина накрыла меня, как тяжёлое одеяло: чашки, вода, бутерброд — всё по списку. Сын молча взял посуду и ушёл мыть. А я стояла у зеркала, умывалась крещенской водой и пыталась продрать глаза. Опять легла в шесть утра…

— Вань, сколько времени? — спросила я, когда он вернулся с чистыми чашками.

— Было два, когда смотрел. Так, что ещё? Творог насыпан, чашки чистые… Кофе порошок насыпать? И бутерброд. Ты встаёшь?

Я только махнула рукой.

— Соседи опять под нами кричат… Вань, молчи.

И снова я закричала, уже не столько сыну, сколько в эту несправедливость:
— Иван! Иван! Ваня-я-я, помоги!

Тишина. Они замолчали и ушли в другую комнату. Знают: скоро я включу молитву. Громко. Это их слабость — они не переносят молитв. Уже месяц так живём.

Мама, а почему? Ты помнишь убитого, казнённого на Соловках священника и учёного в десятке наук — Павла Флоренского? Его называли…

— Да, я помню, — ответила я, и в голосе вдруг прорвалась гордость. — Русский «Леонардо да Винчи». И у него было больше тридцати патентов. В условиях ссылок, лагерей…

Сын подхватил:
— И столько научных монографий! Одна из них говорила, что слово и мысль имеют энергию — воздействуют на всю Вселенную. Это Бог нам дал такую власть. Особенно молитва.

— А какие энергии они излучают? — не унимался сын.

— Те самые, что доказал Нажип Валитов, — сказала я, чувствуя, как внутри поднимается знакомая волна: — Электромагнитное поле и гравитацию. И они мгновенно взаимодействуют со всеми объектами во Вселенной! Ты хоть понимаешь, что можно создать, если люди до этого дойдут?

Я осеклась.

— Я — инвалид. Кто будет слушать?

Сын посмотрел на меня прямо:
— А что бы ты создала, если бы имела такую возможность?

Я вздохнула, и слова полились сами, будто я наконец-то нашла того, кто готов слушать:

— Восстановила бы ДНК, которое мутировало под воздействием пустых, грязных слов. Создала бы технологии… Например, компьютер без монитора. Маленькое устройство на руке, как часы. Стильное. Ты говоришь короткое предложение — лучше всего молитву, например «Отче наш» — и оно срабатывает. Мысленно. Экран раскрывается, словно лепестки лилии. И тебя встречает FUTURO-Сфера. Прозрачный интерфейс, человек на нём словно видит тебя. Размер — какой захочешь. Клавиатура не нужна: мысль или слово. И всё.

Сын слушал, не перебивая.

Я махнула рукой:
— Пойду умоюсь. Дома жарко.

И тут — звонок.

Я открыла дверь… и замерла.

Передо мной был наш город. Да, наш. Но неузнаваемый. До такой степени, что сердце сбилось с ритма.

Знакомый голос:
— Мама, это я, Иван. Иди сюда.

Он стоял в конце дома — возмужалый, лет на тридцать. Под ногами у него лежало что-то овальное, с синей светящейся полосой сбоку.

— Красивый дизайн! — только и смогла выдохнуть я.

— Это для экскурсий и прогулок. Вставай и ничего не бойся.

Я перекрестилась, прошептала молитву и шагнула вперёд.

Сын улыбнулся, показав роскошные белые зубы:
— А ты не изменилась.

— А у меня такие будут?

— Конечно. Тут у всех такие. На, надень на руку. Помнишь, ты рассказывала про FUTURO-Сферу?

На браслете вспыхнул свет, и перед нами развернулся экран в полтора метра шириной. На нём стоял человек, будто глядя прямо на нас.

— Приветствую вас, Светлана Поплавская, в нашем обновлённом городе! — произнёс он с тёплой улыбкой. — Меня зовут Адам Севани. Я показываю Ивану информацию. А у вас будет тот, кого вы сами захотите выбрать. Сегодня 20 июня 3019 года. Температура +25 °C, влажность и давление в норме. Приятной экскурсии!

Двойные магнитные подушки аппарата создали энергию, которая подавила гравитацию. Мы поднялись на десять метров над землёй. Сын заботливо держал меня, пока мы легко маневрировали между деревьями — крепкими, ветвистыми, с густой кроной, будто город специально вырастили вокруг них, а не наоборот.

Внизу, под нами, тянулись многоуровневые автострады — одна над другой, как слои пирога. И теперь я видела, как они устроены. Нижний ярус был почти бесшумным: по нему шли тяжёлые грузовые капсулы на магнитной подвеске — они двигались по рельсам, утопленным в дорожное полотно, и не вибрировали, потому что их скорость подстраивалась под ритм города. Средний ярус — для личных кабин: они скользили по направляющим, но могли на секунду отрываться, чтобы объехать препятствие. Верхний ярус — скоростной: прозрачные кабины там не касались опор, а летели в электромагнитном поле, и их маршрут корректировали невидимые датчики, считывающие плотность потока каждые полсекунды.

Между уровнями росли живые изгороди и вились лианы, а по бокам тянулись узкие дорожки для пешеходов — на них стояли прозрачные щиты, гасящие шум и ветер. Опоры автострад были не просто бетонными столбами, а полыми конструкциями: внутри них шли трубы с водой и воздухом, а снаружи по спиралям поднимались корни и побеги. Казалось, что дороги не построены, а выращены — и теперь живут вместе с городом.

Дома стояли не рядами, а словно вырастали из ландшафта, и каждый был обвит покровом из деревьев: ветви сплетались над крышами, образуя зелёные купола. Эти купола были не случайной красотой, а продуманной инженерной системой. В кронах были встроены тончайшие фотоэлементы, почти незаметные глазу: они собирали свет даже в пасмурные дни и питали внутренние сети. Между ветвями тянулись микроканалы с водой — они поддерживали влажность и не давали листьям сохнуть. А в стволах некоторых деревьев были спрятаны датчики: они следили за температурой, ветром и даже за уровнем стресса в воздухе — и если он повышался, система включала тихий звук, похожий на шелест дождя, чтобы успокоить людей.

Мы неспешно долетели до края города. Там стоял храм, и из динамиков лились богослужебные молитвы.

Я улыбнулась.

— Я знал, что тебе захочется увидеть храм, — тихо сказал сын.

Мы перекрестились и вошли. Молебен шёл, и на мгновение мне показалось, что этих ста лет просто не было. Я подошла к кресту, батюшка окропил нас святой водой. Мы заказали проскомидии, молебны, взяли просфоры, свечи и святую воду — и вышли.

Аппарат уже ждал. Магнитные подушки тихо пришли в движение. Мы встали, и я вдруг поняла: усталости нет. Совсем.

— А сейчас мы тебя переоденем.

Около огромного дерева, метрах в трёх от земли, в скале будто был вырублен магазин.

— Выбирай, платить не надо, — сказал Иван. — Это подарок от нашего Царя.

Внутри всё было ослепительно белым, но разным по фасонам и стилям. Я выбрала три комплекта. Продавщицы, улыбаясь, завернули каждый в бумагу с радужными переливами и положили в прозрачную, но крепкую сумку;пакет.

Я вышла. Сын через интерфейс аппарата отправил пакеты домой — с указанием прилететь через час. Потом он повёл меня по ступеням, мимо ветвей с необычно крупными, сладко пахнущими цветами, в городскую трапезную.

Там всё было необычно. За стойкой сидела молодая женщина в серебристо;золотистой форме с бордовым санитарным крестом. Она взглянула на меня — и в её глазах мелькнуло удивление: не только из;за одежды, но и из-за возраста. Здесь все, кроме малышей и подростков, выглядели не старше тридцати. А у меня — разрушенные зубы, бледная кожа.

Она тут же усадила меня и повернулась к сыну:
— Это ваша мама? Что с ней? Откуда она?

Но ответил не он. На экране снова появился Адам Севани:
— Сейчас предоставлю справку.

Через секунду девушка — Синклитикия, как гласил её светящийся бейджик — получила полный анализ. Одним движением руки она смахнула данные и тут же вывела рекомендацию: полный курс восстановления организма и ДНК, а также особое питание.

И почти сразу передо мной начали появляться блюда. Я ела много, но не чувствовала пересыщения. Странно. Я мысленно поблагодарила Бога.

— Всё это выращивается в особых условиях, — пояснила Синклитикия. — Мы часто включаем молитву и классическую музыку. Животные и растения чувствуют любовь и заботу. Поэтому продукты сами становятся лекарством.

На десерт подали монастырский чай, рахат;лукум и чашу изумрудного цвета с кусочками халвы.

— Мама, ты помнишь, как ездила в Тимашевск, в монастырь? Он действует до сих пор. Травы заготавливают по;прежнему. У нас теперь каждый день есть возможность наслаждаться этим чаем — прямые поставки.

Я смотрела в окно, на благоухающий сад, на сына, и слёзы сами покатились по щекам.

— Мамочка, родная, не плачь, — сын обнял меня.

Адам показал квитанцию — деньги списались одним взмахом руки с одного экрана на другой. Потом квитанция исчезла в архиве.

Мы поднялись по ступеням. На полукруглой площадке нас уже ждал аппарат. Он мягко поднял нас к дому и приземлился на такой же площадке у входа.

Над городом полыхало сияние — хотя был день.

— У нас постоянно день, и сияние можно увидеть всегда, — начал объяснять сын.

Но он не успел договорить: из дома выбежали дети разных возрастов и взрослые, похожие на моего сына — все лет тридцати. Они схватили меня за руки, кто;то потянул за подол юбки, и все повели меня внутрь.

Я не переставала удивляться: здесь я была пра;прабабушкой! Но в этом доме не было капризов и лени. Только любовь.

Мебель не стояла на ножках. Когда я вошла, ко мне подлетело кресло, похожее на реклайнер в полусфере, и само приняло удобное положение под меня.

Сын объяснил домочадцам:
— Прабабушке нужно полное восстановление.

Он налил ванну-бассейн с кристально чистой водой, насыщенной ионами. Воздух пах сосновым бором.

После ванны он протянул капсулу:
— Здесь четыре режима. Первый убивает бактерии, делает профессиональную чистку и снимает воспаления. Второй восстанавливает структуру зубов — никакого кариеса, они станут ровным полукругом. Третий покрывает их белоснежным слоем, прочным, как алмаз и серебро, — он препятствует вирусам и загрязнениям. А четвёртый — ты просто поспишь, пока нейронный регулятор будет восстанавливать тебя. Только надень белый костюм и FUTURO;браслет. Кресло доставит тебя в комнату восстановления.

Дети и внуки замерли, ожидая.

— А теперь познакомься со своим браслетом. Не бойся, он не кусается. Тебе понравится. А теперь — отдыхай. Завтра будут расспросы. Прабабушке надо восстановиться и поспать.

Заиграла прекрасная мелодия. FUTURO-браслет раскрылся, словно лилия, мерцая бордовыми и золотистыми вставками. Экран вспыхнул. На нём стояла девушка, похожая на меня в студенческие годы.

Я улыбнулась:
— Это же мой образ?

— Да, Светлана Владимировна. Вы уже почти спите. Вот и восстанавливающая комната. Где хотите побывать?

— На горах около Циллерталя. Там чистые родники, сосны… Хочу увидеть цветущие лилии, белого коня, который летает. И тихий звук цикад.

Молодая я улыбнулась. Кресло приняло удобное положение, меня словно укрыло мягким светом. Прибор включил мой запрос. Запахло сосновой хвоей. Конь стоял рядом. Я уснула.

---

А потом я резко открыла глаза. Сердце колотилось, будто я только что пробежала лестницу на десятый этаж. Комната была прежней: та же лампа, тот же плед, тот же запах утреннего чая. И сын уже стоял на кухне, привычно ставил чашки.

«Это был мой сон», — прошептала я про себя, всё ещё чувствуя на запястье лёгкое тепло, будто браслет ещё не исчез.

Сын обернулся и улыбнулся:
— Ты опять долго не спала? Всё в порядке?

Я кивнула, пытаясь вернуть себе обычный голос:
— Да… Просто такой яркий сон. Будто я видела город, где деревья и дороги живут вместе, где технологии не давят, а помогают дышать. И где молитва — это тоже сила.

Он подошёл, поставил передо мной чашку:
— Расскажи. Я послушаю.

И я начала рассказывать — о многоуровневых автострадах, где каждый ярус живёт своим ритмом, о зелёных куполах, которые собирают свет и гасят шум, о FUTURO-Сфере, которая считывает не слова, а намерение: она улавливает микроимпульсы, когда мысль только формируется, и переводит их в команды, не требуя ни голоса, ни жестов. Рассказывала про сияние над городом, про то, как там, в будущем, никто не забывал про войну 1941–1945 годов, и про то, что даже технологии там не отменяли молитвы, а делали их слышнее.

Рассказывала, пока чашка не опустела, а мир за окном снова стал просто утренним городом, а не сном.

Жизнь была прекрасна.

Слава Тебе, Господи!

На фото: актер Адам Севани