Рассказ Отпуск

«Расскажу я вам историю, историю со странностями…»


Отпуск.

Поехал я в конце сентября в отпуск, которого ждал с нетерпением, буквально считая каждый день. Хотел получить от этих радостных солнечных дней всё по максимуму! А это значит — покататься в горах на велосипеде, съездить на экскурсию в Домбай или Архыз, а также просто тупо отоспаться.
Отпуск выдался двухнедельный, заслуженный. Пунктом назначения был выбран город Кисловодск, а местом пребывания — дом моей бабушки Ольги Семёновны.

Город тихий, дом — замечательный, двухэтажный, стоит в частном секторе на улице Крупской, практически в центре. На втором этаже раньше жила моя прабабушка Марья Никитична, но три месяца назад она умерла в возрасте девяносто шести лет, оставив свою часть дома и восемь соток земли — сестре моего деда, бабушке Наде и её детям. Но не суть… А вот первый этаж как раз занимает моя бабушка Ольга Семёновна, к ней-то я и собирался. Заранее созвонившись с братом из Мурманска и договорившись встретиться в Кисловодске, я стал собирать сумки и готовить велосипед в дорогу. Поездом из Санкт-Петербурга добираться не совсем удобно, но зато экономично. О самой поездке и упоминать нечего — особо красивых видов из окна не увидишь. Поглазеть можно разве что на вокзалы крупных городов: Тверь, Москву, Елец, Воронеж, Ростов-на-Дону, Минводы — да, вроде, и всё.
И вот наконец Кисловодск. Архитектура здесь уже отличается от рядовых русских городов — появляются нотки кавказских, восточных стилей в формах крыш, типажах зданий. А наличие на улицах большого числа людей, говорящих на осетинском, кабардинском, дагестанском, чеченском языках, создаёт прекрасный звуковой фон для смены обстановки и даёт полное ощущение, что ты — гость в небольшом кавказском городке.

На перроне меня встречал брат, который на пару часов раньше прилетел самолётом и, оставив вещи у бабушки, поехал на вокзал встречать меня. После родственных объятий в стиле «эх, как добрался!» мы сели в такси и доехали до дома. Первыми нас встретили своим заливистым лаем дворовые собаки Жучок и Жуня, и только потом, на шум, вышли бабушки — Оля и зашедшая в гости к ней двоюродная бабушка Надя (дочь покойной Марьи Никитичны, моей прабабушки). В этом большом доме она почему-то категорически не жила, предпочитая приходить днём в гости, а сама ютилась в скромной маленькой квартирке в другой части города. Иногда на выходные она заходила к моей бабушке (к своей снохе) поболтать и заодно проверяла прабабушкин этаж: протирала пыль, убиралась. В саду собирала созревшие фрукты — яблоки, сливы, груши. А если знала, что кто-то из нашей семьи приезжает, то обязательно старалась прийти встретить нас с дороги.

Получив колоссальную дозу бабушкиных поцелуев и, само собой, ответив на кучу вопросов вроде:
«Ну, как вы там живёте?»
«Что нового?»
«Почему так редко звоните?»
«Надолго ли?» —
мы с братом, поочерёдно пересказывая все последние события, прошли в дом. Пока я отвлекал бабушек историями, брат ринулся в душ. Потом помылся и я. Переодевшись и рухнув в кресла, мы уставились на ломящийся от еды стол. Уфф… Чего там только не было! И как я тогда наелся, да что там — объелся! Вот кто-кто, а бабушка умеет удивить и столом, и его разнообразием.
Помнится, в прошлом отпуске я даже в больницу попал от переедания, но это так, к слову пришлось. В общем, готовит она очень вкусно, а если кто-то вдруг не ест, воспринимает это как личную обиду.
Слово за слово, да за столом, мы так весь оставшийся день и провели. Кажется, мы говорили обо всём на свете, и уже глубоко за полночь разбрелись по комнатам спать.

Первое утро

Проснулся я в удивительном расположении духа. Хотелось дышать, творить, гулять и одновременно — ничего не делать. Одно слово «отпуск» вызывало полное блаженство, а осознание того, что он уже настал, накрывало с головой. Солнышко пригревало сквозь тюль на окнах, а с кухни доносилось обнадёживающее шипение масла на сковороде. По запаху было понятно, что бабушка жарит блинчики или, может, оладушки. Всё, спать было уже невозможно. Аппетитный аромат так и манил на кухню, где бабушка в окружении своей свиты из кастрюль и сковородок встречала нас на утренний чай.
Странно, но день пролетел пулей. До сих пор удивляюсь, как мы успели сходить с братом в парк, найти и наметить места для экстремальных заездов на велосипедах. В памяти остался лишь вечер да сон без задних ног.

Второе утро

Погода в сентябре радовала тёплыми днями. Издалека доносились детские голоса, и так и хотелось чем-нибудь развлечься. Перебирая в уме планы на день, я вспомнил, что у бабушки лежат ключи от прабабушкиной части дома. Значит, можно подняться на второй этаж, поностальгировать о времени, когда она была жива, о наших разговорах и играх, пройтись взглядом по старым вещам в поисках чего-нибудь памятного лично для себя. В общем, было решено — часа в три дня схожу наверх.

Но сначала — небольшое отступление.
При жизни прабабушку, как и её покойного второго мужа Николая, за глаза называли колдуньей. Почему — не знаю. Помню только, что перед его смертью над кроватью деда Николая специально сверлили дыру в потолке и крыше — якобы по каким-то неписаным законам он не мог умереть просто так. Перед кончиной он сильно и долго болел, перенёс второй инсульт и не мог говорить. Как говорили потом, он всё ждал, кому передать свои знания о колдовстве. И как только такой человек нашёлся, знания были переданы. Вскоре после этого он умер. Прабабушка же ушла от нас довольно тихо, во сне.

В потусторонний мир я особо не верю, но, как и все, кое-что о нём слышал. Основной же багаж «знаний» о тёмных сторонах жизни был почерпнут из фильмов ужасов, просмотренных вечерами в Петербурге.

Итак, около половины четвёртого я взял ключи и направился на второй этаж. Поднялся по длинной наружной деревянной лестнице, открыл дверь. Прогулявшись по комнатам, понял, что делать здесь нечего — скучная обстановка старого, застывшего времени. Рассмотрев запылённые фотографии на столах, какие-то записи рядом с ними, покрутив в руках фарфоровые безделушки, я окончательно отмел мысль найти что-то памятное для себя. Полив увядающие цветы, собрался уходить, разглядывая потолок с цветной лепниной. Прошёл одну комнату, другую, третью… И вдруг взгляд наткнулся на странную маленькую дверцу в потолке в самой дальней комнате.
О-па-ч-ки! Вот оно, что-то по-настоящему интересное и интригующее! Никогда не был на чердаке этого дома. Осмотрелся и сразу вспомнил, что в кладовке стоит складная лестница. Быстренько сходил за ней.
Прошло несколько минут, и я уже поднимался по шатким ступенькам к люку. Никаких замков и защёлок не обнаружил. Попытался открыть дверцу, но что-то мешало — то ли сверху на неё что-то положили, то ли она была чем-то заблокирована. Удалось лишь только чуть-чуть приоткрыть её. И так неожиданно вспомнилось прабабушкино нравоучение из детства, что бы я никогда, и запомнил это, никогда не лез на чердак дома без какой-то специальной молитвы или заговора, не помню точно. Эх, пожилые люди и их нравы...
По ноге пробежала странная дрожь. Вернее, даже не дрожь, а резко выступили мурашки от ледяного ветерка, потянувшего из этой щели в потолочной дверце. Я едва не свалился с лестницы от этого неожиданного ощущения.
В общем, любопытство и интерес к дальнейшим изысканиям мгновенно угасли. Я захлопнул люк, спустился, убрал лестницу на место и, в последний раз окинув взглядом комнату, вышел, запер дверь и спустился во двор. Обсудив с братом планы на остаток дня, мы решили сходить в гости к дяде Тиме.

Вечер прошёл за душевным общением. Строительство дома, местная политика, автомобили, воспоминания о совместной молодости дяди и нашего отца — тем для разговоров хватило надолго. Вернулись домой пешком около полуночи, попили с бабушкой свежего компота и разошлись по комнатам отдыхать.

Третье утро

То ли атмосфера здесь особенная, то ли темнеет раньше, но спать здесь хочется уже часов в десять, как в Петербурге за полночь. А спится, на удивление, просто замечательно. Просыпаюсь, правда, рано. Вот и сегодня встал около семи. Попив чаю, вышел во двор подышать свежим воздухом и окончательно проснуться. Сделав круг, немного размялся, и случайно бросил взгляд на деревянные ступеньки, ведущие на второй этаж.
Всё было как обычно: потрескавшаяся краска, знакомый до боли вид. Но какие-то мокрые пятна на ступенях привлекли моё внимание. Ночь была тёплая и сухая, откуда взяться лужицам? Показалось? Подошёл поближе и присмотрелся. Это были не лужицы, а мокрые следы. Следы босой левой ноги. И что интереснее всего — жутко косолапой.
На первой ступеньке отпечаток был почти не похож на человеческую стопу: пальцы будто находились отдельно и как-то странно сбоку. На второй ступеньке — снова след левой стопы, такой же уродливый, но пальцы, казалось, начали «переползать» на своё законное место, хотя всё ещё располагались неестественно. Третья ступенька была чистой. На четвёртой — опять след кривой ноги, и пальцы продолжали своё «путешествие». В общем, следы левой ноги встречались через ступеньку до самого верха. И на самой верхней ступеньке отпечатался уже почти нормальный, хоть и чуть кривоватый, след босой левой ноги.
Я поднялся, проверил дверь — она была заперта. Спустился и снова стал разглядывать странные отпечатки. Похоже на следы пожилого человека. Но чьи? Кроме моей бабушки, подняться было некому. Бабушка Надя ночью не приходила, да и зачем ей тут ходить босиком? Странно. Решил спросить у бабушки.
Люди преклонного возраста встают рано, и моя бабушка не исключение. Нашёл я её на кухне — она уже вовсю готовила что-то вкусное, а точнее, отбивные.

— Бабуль, а ты не знаешь, кто это ходил на второй этаж сегодня утром или ночью?
— Хммм…
— Я во дворе следы увидел на лестнице. К двери ведут. Кто бы это?
— Я не ходила. Делать мне, что ли, больше нечего? Я вам отбивные с самого утра готовлю, мне ещё по лестницам бегать!

Эта информация привела меня в лёгкое замешательство.
— Ты не ходила? А чьи тогда следы? Бабушка Надя не приходила?
— Надя не приходила. А кто ходил — не знаю…

Закончив с очередной отбивной, бабушка вместе со мной пошла посмотреть.
— Да, следы. Но я не ходила. Не знаю, откуда они. Чертовщина какая-то!
И мы вместе уставились на них, будто от пристального взгляда они сами должны были сознаться в своём происхождении.
Тут проснувшийся брат вышел во двор и подошёл к нам:
— Чё это вы тут разглядываете?
— А как думаешь, что это? — спросил я.
— Да хз, следы какие-то мокрые.
— Я и сам вижу, что следы. А откуда они, ты не в курсе?
Он пожал плечами. Мы осмотрелись — ни одной лужи, ни намёка на росу или другое сырое место во дворе не было. Пока я ломал голову, брат взял тряпку и стёр все следы. Сейчас, вспоминая ту картину, думаю, что сделал он это зря. Надо было их сфотографировать.
Долго мы над этим не задумывались. Позавтракав, поспешили на вокзал — туда должны были прийти наши велосипеды.

Четвёртое утро

Поднастроив велосипеды, облачившись в защиту и вооружившись видеокамерой, мы рванули в горы. Дорога удалась на славу. Лихо взобравшись через парк на полуторакилометровую высоту, мы понеслись вниз по ухабистым и витиеватым тропам. Кровь бурлила от адреналина, эмоциям не было предела. Это был лишь первый день заездов, а что ждало впереди — кто бы знал.
К обеду на тропинках стало появляться слишком много пеших туристов, и мы решили сворачивать домой — люди так и норовили попасть под колёса. Во избежание неприятностей лучше кататься в одиночестве.
Хорошо, что город небольшой. Пятнадцать минут — и мы уже дома, моем руки и готовимся отведать новых кулинарных шедевров бабушки.
— Ну как, покатались?
— Ой, бабуль, и не спрашивай! Сердце до сих пор колотится.
— И не страшно вам такой ерундой заниматься?
— Да нет, классно! Завтра снова поедем, — бодро отрапортовал брат.
— Устали, наверное?
— Да нет, наоборот, взбодрились. Сейчас поедим и на завтра новые маршруты придумаем.

В планах было увеличить дистанцию и найти более отвесные и опасные участки для спуска. Нужно было только изучить карты местности.
Плотно поев, я ушёл в свою комнату, чтобы разобраться с картами. Машинально плотно закрыл за собой дверь, чтобы не мешали звуки с кухни. Сел за стол, разложил карты. Можно было наметить аж четыре новых маршрута.
Но что это так дует по ногам? Сидеть невозможно — пальцы сводит от ледяного сквозняка. Кто окна открыл? — мелькнула мысль.
Оторвавшись от карт, я взглянул на шторы. Они неестественно выгибались в сторону комнаты, будто их распирал сильный ветер с улицы. Казалось, ещё чуть-чуть — и их сорвёт с гардин, и они приземлятся прямо на меня. Видимо, на улице резко испортилась погода, и сейчас хлынет ливень. Надо срочно закрыть окно, а то зальёт весь дом.
Я подскочил с места, подбежал к ближайшему окну, резко отодвинул штору и тюль… и обомлел. Окно было закрыто! Плотно, на все шпингалеты. Как так? Странно…
Подошёл ко второму окну — оно тоже было наглухо закрыто. Проверил дверь — закрыта. Непонятно. Снова подошёл к окнам — щели нет, дуть неоткуда. А шторы? Посмотрел на них — они уже спокойно висел на гардине, без малейшего колебания.
«Не-не-не, не хочу я думать о всякой ерунде», — сказал я себе вслух. Объяснить это у меня воображения не хватало.
Всё имеет своё объяснение, просто я его сейчас не найду. Я вышел с картой во двор, где стояла прекрасная солнечная погода без намёка на ветер или дождь. Там мы с братом и продолжили планировать заезд на завтра.

Пятое утро
 
Полный текст рассказа доступен в Литрес https://www.litres.ru/72569608/