Красная шапочка и министерство сказок

В одном сказочном лесу произошли удивительные события. Красная Шапочка потеряла шапку и подружилась с волком.
Они пришли к бабушке:
— Бабушка, волк исправился и стал веганом. Его выгнали из стая. Он теперь добрый и будет жить в сарае, чтобы помогать тебе по хозяйству.
Бабушка, конечно, удивилась, но, посмотрев в глаза волку, который смущённо топтался у двери, решилась дать ему шанс.
— Ну, раз так, пусть живёт, — сказала бабушка, поглаживая волка по голове. — Но смотри, волк, никаких выходок!
Но тут в дверь постучали агенты Министерства Сказок. В строгих костюмах, с блокнотами и линейками, они выглядели очень серьёзно. Главный агент, доставая документ, мрачно сказал:
— Нам стало известно о нарушении канонов сказки. Согласно правилам, волк должен быть злым, бабушка должна быть съедена, а охотник — спасти всех. Изменения в сюжете запрещены!
Красная Шапочка встала в защиту:
— Но ведь волк изменился! Почему сказки не могут меняться? Мы же живём в новом времени, может, и волкам дадим второй шанс? Его выгнали из стая. Он просто бомж.
Агенты задумались. Они первый раз в жизни видели волка бомжа. Переглянулись, пробормотали что-то про "порядок в сказках" и "доклад начальству". В итоге они решили обсудить это на высшем уровне, а пока разрешили волку временно остаться в сарае под наблюдением.
Так, Министерство Сказок вынуждено было пересмотреть свои правила, а сказочный лес стал местом, где даже злодеям давали возможность исправиться.
Волк так и остался жить у бабушки, но постоянно поглядывал в сторону леса.
Министерство Сказок, как водится, созвало экстренное заседание. В длинном коридоре, устланном ковром с вышитыми цитатами из старых фольклорных сборников, собрались сказочники, архивариусы и инспекторы. Они спорили, стучали перьями о чернильницы и шуршали папками.
— Если дать одному волку исправиться, — сказал толстый чиновник с очками, — завтра Злая Ведьма подаст прошение о реабилитации! А там и Баба-Яга потребует социальную квартиру с печкой, но без куриных ног.
Но в глубине зала поднялся старый Сказочник, седой, с глазами ребёнка.
— Господа, вы забыли главное, — сказал он. — Сказка живёт, пока живёт надежда. Если даже Волк может измениться, то, может быть, это и есть новый сюжет. И кто сказал, что охотники обязаны стрелять, а бабушки — лежать в животах?
Эти слова попали в протокол, но все сделали вид, что их не слышали.
А в лесу тем временем происходили перемены. Волк помогал бабушке носить воду, а Красная Шапочка садилась рядом и рассказывала ему истории о городах, где небоскрёбы касаются облаков, и о детях, которые заводят собак из приюта, а не покупают их на рынке. Волк слушал, и в его глазах появлялся странный блеск — будто он сам был ребёнком, которому впервые рассказали, что мир гораздо больше, чем его лес.
Ночью он выходил к опушке и смотрел на звёзды. Звёзды напоминали ему куски сахара, разбросанные по чёрному небу. Он думал: «Если у звёзд нет инструкций, как им светить, почему у сказок должны быть?»
И вот однажды, в самый обычный вечер, у сарая появился охотник. Он держал ружьё, но смотрел как-то растерянно.
— Я шёл по приказу, — сказал он, — но вижу: сюжет уже изменился. Если я сейчас выстрелю, то сказка снова станет прежней, но я навсегда останусь в роли палача. А если не выстрелю, может быть, я впервые стану героем по-настоящему.
Он положил ружьё у порога бабушкиного дома и тихо ушёл в темноту.
На следующее утро агенты Министерства Сказок нашли записку, прилепленную к двери. Она была короткой, как удар сердца:
«Сказки принадлежат детям. А дети любят тех, кто даёт шанс».
Министерство Сказок пришло в смятение. Бумажные папки начали пухнуть от жалоб, телеграмм и доносов. В протоколах появлялись новые термины — «самовольное изменение сюжета», «угроза канону», «подрыв устоев жанра».
— Если охотники перестанут стрелять, — строго произнесла инспекторша с птичьим пером в шляпе, — то кто тогда будет символом справедливости? Что мы скажем детям?
Но дети уже сказали сами. В деревнях и городах начали шептаться: «А ты слышал? Волк теперь добрый. Он носит воду и слушает истории. А охотник… охотник нашёл в себе сердце».
И сказка, как ветер, менялась сама собой. В одном доме ребёнок нарисовал волка с корзиной яблок. В другом — охотника, который держит не ружьё, а книгу. Эти рисунки попадали в школу, в тетради, а потом и в самые протоколы Министерства. Никто не знал, как.
Однажды ночью, когда заседание тянулось до рассвета, двери зала распахнулись. На пороге стояла Красная Шапочка — без корзинки, без банта, но с улыбкой, которая была ярче любого факела.
— Вы спорите о том, что можно и что нельзя, — сказала она. — А я живу в лесу и вижу: сказка дышит. И пока она дышит, вы не сможете её задушить бумагами.
Архивариусы замерли, а старый Сказочник снова встал.
— Вот и финал, — сказал он. — Только финалы бывают разными. Иногда в них побеждают не те, кто сильнее, а те, кто умеют простить.
И в ту ночь Министерство впервые за всю историю приняло решение ничего не решать. Сказке дали идти самой.
А в лесу бабушка варила чай, Волк топил печь, а Красная Шапочка открывала книгу с пустыми страницами.
— Знаешь, — сказала она Волку, — мне кажется, мы сами будем писать, что будет дальше.
И Волк, впервые в жизни, улыбнулся так, что в его зубах не было ни капли угрозы.
Но утром всё изменилось. На опушке снова появились агенты Министерства Сказок — уже не с блокнотами, а с целыми чемоданами. Из чемоданов они достали приборы, похожие на фонарики, и начали сканировать лес.
— Мы должны локализовать источник изменений, — заявил главный инспектор. — Сказка заражена самовольной фантазией. Если не остановить, «добрый волк» распространится и в другие сюжеты. Представьте себе: Колобок откажется катиться по дороге, Золушка решит не выходить замуж, а Иван-дурак сдаст экзамены на юриста!
Волк, услышав это, нервно переступил лапами.
— Значит, я болезнь? — тихо спросил он Красную Шапочку.
— Нет, — ответила она. — Ты доказательство, что даже сказка может вырасти.
Тем временем дети из ближайшей деревни узнали о министерских планах. Они собрались гурьбой, пришли к дому бабушки и встали цепочкой у ворот.
— Если вы заберёте Волка, — крикнула маленькая девочка с веснушками, — мы перепишем все сказки сами! У нас карандаши есть!
Агенты растерялись. Никто никогда не спорил с детьми: у них не было формуляров, печатей и правил. Но именно дети каждый день решали, во что играть и какой конец придумывать своим историям.
Старый Сказочник, появившийся будто из воздуха, положил руку на плечо инспектору.
— Видите, — сказал он. — Сказки принадлежат не вам, не мне, а им. Если они захотят — завтра и Баба-Яга научится печь пироги без яда.
В этот момент на небе вспыхнула звезда и, как капля чернил, прорезала его хвостом. Дети ахнули. Волк поднял голову:
— Может, это знак?
И правда, в воздухе запахло чем-то новым, как перед дождём. Лес слушал, как сердце сказки начинало биться по-новому.
Прошло время. Волк помогал бабушке. Колол дрова, чистил ковры и даже научился печь пироги (веганские, разумеется). Всё шло мирно, пока в небе не сверкнул яркий луч, и из него не вышла… она.
Инопланетянка. С зелёными глазами шестью пальцами и антеннами в форме серёжек.
— Шапка! — воскликнула она, спрыгивая с луча. — Ты не поверишь, что я тебе принесла!
— Ты кто вообще?! — воскликнула бабушка, прижимая скалку к груди.
— Это моя подруга Зиана с планеты Сказариус-9, — спокойно объяснила Красная Шапочка. — Мы познакомились в чате межгалактических сказочных героев.
Волк спрятался за сарай, а бабушка перекрестилась, но Красная Шапочка шагнула вперёд:
— Значит, нам нужна помощь! Хочешь путешествовать с нами по сказкам? Мы попробуем всё исправить.
Зиана улыбнулась:
— Я давно мечтала увидеть ваши сюжеты вживую.
И вот — начались странствия. Троем они шагнули в первый портал и оказались на поляне, где Колобок уже катился прочь от бабушки и дедушки. Но теперь к нему присоединился Волк, и они вдвоём устроили настоящий марафон. Дед с бабкой ахнули: «Вот уж точно — спортом занялись, а не едой!»
Во второй сказке они встретили Золушку. Шапочка шепнула ей:
— Не соглашайся выходить замуж сразу. Сначала получи образование, заведи подруг и заведи кота.
Золушка растерялась, но к полуночи вместо туфельки потеряла студенческий билет Академии магии. Принц долго его разглядывал, потом решил тоже записаться на курсы.
Но всюду за ними шли агенты Министерства Сказок. Они открывали досье и возмущённо записывали:
— «Колобок №1: сюжет сорван. Золушка №3: отказ от брака. Сказочный мир под угрозой системного сбоя!»
Они гнались за путешественниками из портала в портал, размахивая своими линейками, как жезлами правосудия. Иногда агенты почти настигали их, но в самый последний момент Зиана нажимала на светящуюся кнопку, и компания оказывалась в новом сюжете.
Так Красная Шапочка, Волк и инопланетянка бежали от сюжета к сюжету, внося маленькие поправки: здесь Три Поросёнка скидывались на ипотеку и строили один большой кирпичный дом, там Василиса Премудрая вместо замужества открывала собственную книжную лавку.
А в коридорах Министерства Сказок начиналась паника:
— Они меняют канон! Скоро дети перестанут верить в старые правила!
Но в глубине души некоторые агенты — самые старые и уставшие — тайно улыбались. Потому что даже они устали от того, что сказки всегда заканчиваются одинаково.
Однажды портал повёл их не в привычную сказку, а в зал, где не было ни деревьев, ни героев, ни даже неба. Вокруг — только бесконечные полки, и на каждой стояли книги. Их переплёты светились, переливались, будто каждая страница дышала.
— Это Главная Сказка, — прошептала Зиана. — Здесь хранятся все сюжеты. Если ты перепишешь хотя бы одну строчку, она изменится в тысячах миров.
Красная Шапочка осторожно коснулась книги с золотым обрезом. На обложке было написано: «Судьба Волка». Она открыла её и увидела:
«Волк должен быть злым. Всегда».
Волк опустил голову. Его глаза блеснули.
— Значит, всё напрасно? Я не смогу измениться?
Шапочка посмотрела на него твёрдо:
— Нет, сможешь. Просто никто раньше не решался переписать.
Она взяла перо, которое лежало рядом, и написала поверх старых строк:
«Волк может быть разным. И злым, и добрым, и смешным. Всё зависит от того, кто рассказывает сказку».
В этот миг стены зала задрожали. На пороге появились агенты Министерства Сказок. Их костюмы блестели, как чёрные доспехи. Главный инспектор поднял линейку, будто меч:
— Вы совершили величайшее нарушение! Переписали канон!
Но прежде, чем он шагнул вперёд, на полках книги сами начали перелистываться. «Колобок» вдруг получил новую страницу, где он становился тренером по бегу. «Золушка» обзавелась разделом «Как открыть бизнес». Даже «Баба-Яга» вдруг обрела пособие по правам старших ведьм.
Дети по всему миру, слушая сказки, смеялись и удивлялись новым финалам. Их воображение стало сильнее любого приказа.
И тут случилось невероятное: один из агентов — тот самый, который когда-то заносил протокол о «волке-бомже», — шагнул вперёд, забрал у инспектора линейку и переломил её пополам.
— Довольно, — сказал он. — Пусть сказки дышат.
Зал наполнился светом, будто сама Вселенная улыбнулась.
Волк поднял голову и впервые почувствовал себя не персонажем, а героем своей жизни.
Красная Шапочка сжала руку Зианы.
— Ну что, теперь можно в любую сказку. Какую выберем первой?
И книги, словно услышав её, открылись все сразу, приглашая путешественников в бесконечное множество новых историй.
Они шагнули в ближайшую книгу — и оказались в избушке Трёх Медведей.
Всё было, как в старом сюжете: миски с кашей, стулья разных размеров, кровати. Но на этот раз, едва Красная Шапочка переступила порог, из-за стола раздался ворчливый голос Мишки-папы:
— Опять по инструкции жить! Каждый день одно и то же: каша, стулья, постели… А где приключения?
Медвежонок тихо вздохнул:
— Папа, я вообще-то мечтаю стать музыкантом. Но в сказке про кашу это не предусмотрено.
Шапочка с Зианой переглянулись. Волк усмехнулся:
— Ну что, попробуем?
Они разложили на столе новые правила: теперь у Медведей появлялся выбор — готовить кашу или отправиться в путешествие. Медвежонок схватил балалайку (которая почему-то стояла в углу, но в старом сюжете о ней не упоминалось) и заиграл весёлую мелодию.
В этот момент появилась Златовласка. Вместо того чтобы залезать в чужие постели, она застыла на пороге, слушая музыку.
— А почему у меня в сказке всегда роль воровки? — спросила она. — Может, я тоже хочу в ансамбль?
И вот уже медведи и Златовласка собирали свой первый оркестр. Бабушка принесла чайник, Волк отбивал лапой ритм, а Шапочка пела.
Агенты Министерства, конечно, снова подоспели. Один даже попытался отобрать у Медвежонка балалайку, но дети, слушавшие эту сказку у костров и на планшетах, хором закричали:
— Нет! Пусть будет оркестр!
И сюжет зафиксировался именно так: «Три Медведя и Златовласка открыли первый сказочный ансамбль».
Зиана улыбнулась:
— Кажется, теперь у нас новый жанр — не сказка, а целая симфония.
Холодный ветер ударил им в лица. Они оказались на ледяной равнине, где снежинки кружились так густо, будто сам воздух состоял из хрусталя. Вдалеке возвышался дворец изо льда, а у его подножия сидел мальчик Кай, глядя пустыми глазами в осколок зеркала.
— Вот, — сказала Красная Шапочка, поправляя капюшон, — здесь сюжет особенно жестокий. Герда должна пройти полмира, чтобы его спасти, а он всё равно холодный, как лёд.
— В каноне, — мрачно заметил Волк.
Но Зиана улыбнулась:
— Может, попробуем не ломать сердце, а согреть разум?
Они подошли к Каю. Волк тяжело опустился рядом, глядя на мальчика.
— Знаешь, я тоже когда-то думал, что навсегда злой. Но оказалось — нет. Ты можешь выбрать.
Кай моргнул. В его глазах промелькнула искорка. Но тут раздался гулкий голос, и из дворца вышла сама Снежная королева. Её плащ тянулся по снегу, как целая вьюга, а глаза сверкали, как два льда на солнце.
— Кто посмел вмешаться в мою сказку? — её голос был ледяным, но в нём пряталась усталость.
Красная Шапочка шагнула вперёд.
— Мы странники. Мы верим, что сказки могут меняться. Но, может, ты сама устала быть злой?
Королева замерла. Никто и никогда не спрашивал её об этом.
— Ты не понимаешь, — наконец сказала она. — Мне велели хранить холод, иначе сказка исчезнет. Если Кай не останется с зеркалом, страница книги пустеет.
— А если на странице появится новый сюжет? — мягко спросила Зиана. — Например: «Снежная королева открыла первую школу зимнего волшебства». Ты ведь не обязана воровать сердца. Ты можешь учить детей управлять снегом.
В глазах Королевы мелькнула тоска… и вдруг лёд на её плаще начал таять, превращаясь в капли росы. Она закрыла лицо руками.
— Я так давно хотела быть учительницей…
И в этот момент Кай вскрикнул, зеркало треснуло и рассыпалось в снег.
Но из снежной метели тут же вышли агенты Министерства Сказок. Их сапоги скрипели, линейки сверкали.
— Хватит! — крикнул главный. — Снежная королева обязана быть злой!
Дети, слушавшие эту сказку у костров, планшетов и в наушниках, вдруг хором закричали:
— Нет! Пусть будет школа волшебства!
И строки в книге переписались сами собой.
Снежная королева впервые улыбнулась и протянула руку Герде:
— Пойдём вместе. У нас будет много учеников.
Едва перелистнулась страница, и компания оказалась под водой. Вокруг плавали медузы, переливались рыбьи стаи, а из песка поднимались башни кораллов.
— Здесь всё красивее, чем в любом дворце, — восхищённо сказала Красная Шапочка, поправляя капюшон, который вдруг превратился в красный плавник.
Они увидели Русалочку. Она сидела на скале, грустная и бледная, с глазами, полными тоски. Рядом в ракушке лежал договор: «Отдать голос — взамен получить ноги».
Волк посмотрел на бумаги и тихо зарычал:
— Опять этот канон. Продать себя ради чужой любви. Несправедливо.
Зиана подплыла ближе. Её волосы светились в воде, как планктон.
— Но смотри, — сказала она. — В этой сказке трагедия в том, что её голос молчит. А что, если он станет самым сильным оружием?
Русалочка подняла глаза.
— Но по правилам я должна страдать…
Красная Шапочка обняла её:
— По правилам, может быть. Но сказки теперь принадлежат тебе. Ты можешь петь.
И Русалочка запела. Сначала тихо, как будто боялась услышать свой собственный голос. Но потом море наполнилось такой силой и красотой, что даже киты подплыли ближе, а дельфины начали плясать вокруг.
В этот момент на поверхности показались лодки агентов Министерства Сказок. Они были в водолазных костюмах и с сетями.
— Срочно поймать её! — кричал главный. — Русалочка должна потерять голос, иначе канон разрушен!
Но песни было уже не остановить. Дети, слушавшие сказку, подхватили мотив. Их хоровое «пусть она поёт!» пронеслось через экраны и книги, и сама вода начала светиться.
Сети агентов распались, словно сделанные из соли. Лодки развернуло волной.
А Русалочка смеялась и пела так громко, что её голос слышали даже в других сказках. Где-то в лесу зайцы замерли, где-то на полях Колобок остановился, и даже Снежная Королева в своей школе подняла голову к небу и улыбнулась.
— Видишь, — сказала Зиана, — теперь её история принадлежит ей самой.
Русалочка вдохнула и произнесла:
— Я не стану женой принца. Я стану певицей всех морей.
И море засияло, как сцена.
Агенты Министерства Сказок терпели поражение за поражением. Волк стал добрым, Медведи открыли ансамбль, Снежная Королева — школу, Русалочка — певицу.
Это было слишком.
В Главном архиве Министерства вспыхнули красные лампы. Начальник в тяжёлом мантии ударил печатью по столу:
— Достаточно! Мы созываем Великий Сказочный Суд. Пусть все герои соберутся, и мы покончим с этой анархией раз и навсегда.
И вот однажды Красная Шапочка, Волк и Зиана, едва вышли из портала, оказались не в новой сказке, а в огромном зале. Потолок уходил в небо, стены были увешаны свитками. За длинным столом сидели агенты, а напротив — толпились сказочные персонажи.
На скамье «подсудимых» оказалась сама Шапочка, Волк и Зиана.
— Вы обвиняетесь, — начал главный агент, — в подрыве основ жанра, нарушении канонов и массовом переписывании сюжетов.
Среди слушателей сидели Злая Ведьма, Баба-Яга, Кощей, Три Поросёнка, Золушка, Колобок, даже Дракон. Все ждали приговора.
Красная Шапочка поднялась.
— Мы лишь дали шанс героям выбирать. А разве плохо, если Золушка сама решает, что делать со своей жизнью? Или если Волк может быть не только злым?
Толпа зашумела. Одни закивали, другие возмущённо зашептались.
И тут неожиданно вышла Снежная Королева. На ней был белый плащ учительницы.
— Я свидетель, — сказала она. — Если бы не они, я до сих пор была бы пленницей льда. Теперь у меня есть школа, у меня есть ученики. Разве это хуже канона?
Следом поднялась Русалочка. Её голос звенел, как струна.
— Благодаря им я пою. И весь океан слушает меня.
Даже Медвежонок робко махнул лапкой:
— А мы теперь ансамбль. И у нас гастроли.
Агенты заметались. Их линейки дрожали.
Но главный ещё держался:
— Порядок должен быть! Если сказки станут свободными, дети перестанут узнавать старые уроки!
Тут заговорил Волк. Голос его был глубоким, почти человеческим.
— Может, дети узнают новые уроки. Что каждый может измениться. Что никто не обязан быть злым только потому, что так написано в книге.
В зале воцарилась тишина. И именно в эту тишину послышался шёпот. Сначала лёгкий, потом громче и громче:
— Сказки принадлежат детям… Сказки принадлежат детям…
Это шептали сами книги, лежавшие на полках. Их страницы перелистывались сами собой, и каждое новое слово блестело, словно только что написанное детской рукой.
Агенты бледнели. Их власть рушилась на глазах.
Главный инспектор упал в кресло и прошептал:
— Мы… проиграли.
И тогда зал засиял. Дети, слушающие сказки в реальном мире, словно соединили свои мечты и сделали невозможное: Сказочный Суд превратился в Праздник Свободы.
Красная Шапочка, инопланетянка и Волк оказались в странном месте. Сначала им показалось, что они упали в шахматную доску, которая сама шевелилась, перекатывая чёрные и белые квадраты, как живые.
Волк потянул носом:
— Здесь пахнет… абсурдом.
— Добро пожаловать в «Алису в стране чудес», — тихо сказала инопланетянка, заглядывая в свои приборы. — Коэффициент нелогичности зашкаливает.
Из-за кустов вышла Гусеница, с кальяном. Она уставилась на гостей.
— Кто… вы? — протянула она с ленцой.
— Мы путешественники, — ответила Шапочка. — Мы меняем сюжеты, чтобы герои могли выбирать свою судьбу.
— О, ещё одни реформаторы… — вздохнула Гусеница. — Здесь уже и так каждый делает что хочет. Но… — она втянула дым, — у вас хвост.
Все обернулись: Волк неловко стоял, стараясь не привлекать внимания. Но именно он казался здесь самым уместным: в мире, где кролики носят жилеты, волк выглядел почти «нормальным».
И тут прямо из воздуха материализовались агенты Министерства. На этот раз они были в карикатурных цилиндрах и с картонными сердцами на груди. Очевидно, чтобы не слишком выделяться в местной логике.
— Арестовать их! — рявкнул старший инспектор. — Путешествие по сказкам без лицензии! Нарушение параграфа 101: «Сюжет должен быть каноничным».
Но Волк внезапно рванул вперёд. Он прыгнул прямо на агентов, и те попадали, как карточный домик.
— Вот она, моя сказка! — завыл он. — Наконец-то я не злодей, а герой!
Карточные стражники подняли шум, их лица начали съезжать, как плохо нарисованные маски. С неба раздался смех — и на трон из кубков взобралась сама Червонная Королева.
— О! Нарушители сюжета! — закричала она. — Головы с плеч!
Но Алиса уже стояла рядом. Она выглядела усталой, но решительной.
— Хватит, — сказала она. — Я столько раз проживала один и тот же сон. Пусть хоть сегодня будет иначе.
И она взяла Волка за лапу. Шапочка и инопланетянка переглянулись. Казалось, сюжет окончательно вышел из-под контроля.
Карточные агенты, как будто восстановив форму, снова поднялись. Их линейки превратились в острые пики, а блокноты — в тюремные клетки, которые сами захлопывались.
— Нарушители! — выкрикнул инспектор. — Приговариваются к помещению в Архив Сказок до пересмотра сюжетов!
Волк зарычал и бросился на них снова, но клетки сложились вокруг него, как ловушка из воздуха. Его лапы били по решёткам, но те светились холодным чиновничьим светом.
— Нет! — вскрикнула Красная Шапочка. — Вы не имеете права!
— Мы имеем все права, — сухо ответил инспектор. — И даже больше.
Инопланетянка попыталась активировать свой прибор, но тот мигнул и погас: логика Страны Чудес искажала технологии.
Через миг их всех — Шапочку, Волка, инопланетянку и даже Алису — втянуло в бумажный вихрь. Листы с законами, протоколами и вырезками из фольклора завертелись вокруг, и они очутились в огромном мраморном зале.
Это был Архив Сказок.
Высоченные шкафы уходили в небо, там были миллионы книг. В каждой книге — сказка, но запертого вида: персонажи внутри не могли выйти. Иногда с полок слышался плач, иногда — смех, застывший навсегда.
— Вот ваш новый дом, — сказал инспектор, захлопывая том с надписью «Красная Шапочка. Версия нарушителей». — Здесь вы останетесь, пока не будет принято решение Совета.
Они оказались заперты в книге. Страницы сжались, оставив лишь маленький просвет. Через него они видели библиотекаря — древнего старца, похожего на смесь сказочника и тюремщика.
Он поднял голову и шепнул:
— Если хотите выйти… ищите белую страницу. Она есть в каждой сказке. Но найти её могут только те, кто верит, что история не обязана повторяться.
Волк вздохнул, опустив уши.
— Я не знаю, умею ли я верить.
— Умеешь, — сказала Шапочка и положила руку ему на лапу. — Ведь ты уже поверил в себя однажды.
И страницы вокруг них начали дрожать, будто в книге просыпался кто-то ещё.
Страницы книги зашевелились, буквы попадали вниз, как чернила, растаявшие на снегу. Волк первым заметил чистый лист — белый, пустой, словно окно.
— Вот он, выход, — сказал он, и лапой прижал страницу к земле.
Лист засветился, и троицу — Шапочку, Волка и инопланетянку — вихрем вытянуло наружу.
Они упали прямо у бабушкиного дома.
Но лес был другим. Совсем другим.
Трава мягкая, будто ковёр. Зайцы катали мячики лапами и смеялись. Волки с клюшками в зубах бегали рядом, споря о правилах и ставя метки на поляне. Иногда один волк помогал зайцу подбить мяч — и они вместе радовались удачному удару.
— Это… что, гольф? — изумлённо спросила Красная Шапочка.
— Гольф, — гордо сказал Волк. — Но с нашими правилами.
Бабушка вышла на крыльцо, присела на лавку и с улыбкой посмотрела на них:
— Добро пожаловать обратно, дети. У нас теперь лес без охоты. Волки и зайцы живут в мире. И никому не нужны охотники.
Инопланетянка потрогала траву, как будто проверяла реальность.
— Это похоже на утопию, — прошептала она. — Но утопии обычно недолговечны.
Красная Шапочка прижала к себе корзинку, в которой вдруг оказалось свежее яблоко.
— Может, это не утопия, а просто… начало другой сказки?
И в этот момент они все услышали далёкий звук — сухой, как шаги сапог по коридору. Где-то, невидимо, агенты Министерства Сказок уже листали свои протоколы.
— Значит, скоро придут, — мрачно сказал Волк. — И попробуют разрушить наш лес.
Шапочка улыбнулась хитро, почти по-детски:
— Ну пусть приходят. У нас теперь команда.
И волки с зайцами, словно услышав эти слова, подняли клюшки к небу, будто давая клятву.

Эпилог
Ночью, когда бабушка уснула, а зайцы и волки разошлись по своим норам и логовам, лес зашептал. Листья говорили тихо, но каждый звук был понятен:
— Раньше мы знали только страх. Бежать или догонять, прятаться или нападать. Теперь мы узнали игру. И, может быть, именно это и есть свобода.
Волк лежал на траве и смотрел в небо. Звёзды отражались в его глазах, как в двух маленьких озёрах. Красная Шапочка сидела рядом, держала корзинку с яблоком, которое не заканчивалось — сколько бы она ни откусила.
Инопланетянка тихо сказала:
— На моей планете нет сказок. Но, кажется, я впервые в жизни нахожусь внутри самой красивой из них.
И тогда лес вздохнул, словно подтверждая её слова.
На одной из старых страниц мира кто-то чернилами вывел новую строку:
«Сказки живут не для того, чтобы пугать, а для того, чтобы давать надежду».
А утро наступило так, будто оно было придумано заново.