Как я хотела стать сварщицей

Семейная жизнь рухнула.

И тогда я пошла на вечерние курсы обучения в профтехучилище по специальности газоэлектросварщик, где училась почти 8 месяцев. Меня привлекала будущая зарплата, а не сама работа.

С утра после бессонных ночей, имея полуторагодовалую дочь с бесконечно растущими зубами и капризами, я шла на работу в больницу с макияжем, прической и улыбкой на губах.

Для продуктивной работы главного врача была важна его визитная карточка в моём лице личного секретаря. Так я научилась владеть своим эмоциональным состоянием, сохраняя спокойствие и доброжелательность, никто на работе не видел моего недовольного лица или перепада настроения.

Вечером оставляла детей на маму, которая работала рабочей по ремонту железнодорожных путей, и уезжала в профтехучилище в соседний город. На занятиях сидела уставшая, механически записывая лекции. Ни малейшего представления о разнообразии металла, как творческая натура, я не имела, сколько бы не слушала преподавателя.

Подсознательно  пугало моё будущее в комбинезоне и маской на лице, где  я буду в холоде в рабочей куртке вместо белоснежного халата и туфель на каблуке. Но желание иметь хороший заработок не давало мне бросать учёбу. И я продолжала сидеть среди взрослых парней, ничего не понимая в учебниках и лекциях.

А потом стали болеть дети. Подопечная девочка имела хроническую астму, благодаря  биологической матери, подружки покойного старшего брата, и её  безответственному отношению к своей беременности.

Больничный лист я не брала, работая уже инспектором отдела кадров, текучка кадров среди младшего персонала была в то время высокой. Приказы главного врача и оформление документов требовали ежедневного моего присутствия на рабочем месте. Поэтому по договоренности с руководством я находилась дома днём с больными детьми, но вечером в 16.30 бежала на работу, оставив детей своей маме после её рабочего дня. У администрации рабочий день заканчивался. А меня ждала на столе пачка заявлений об уходе и поступлении на работу, приказы и указы. Работала обычно до 20.00, печатала на механической печатной машинке, вносила вручную записи в трудовые на двух языках, делала копии документов для среднего персонала. И оставляла проделанную работу для шефа на столе.

Иногда приходила заместитель главного врача, дежурившая в вечернюю смену, приносила  черновики статей для местной газеты. На эстонском языке в больнице печатать могла одна я, поэтому мне врач платила наличными 5 рублей и дарила коробку шоколадных конфет.  Часть текста шла под диктовку из-за неразборчивого почерка врачей, моего знания грамматики эстонского языка  было не всегда достаточно. На эту дополнительную работу уходило еще около часа.

Коробка конфет всегда радовала неизбалованных детей.

За время болезни детей я пропускала неделю обучения и отставала от учебной программы.  Ни с кем из ребят я подружиться не успела, поэтому в конспектах образовались пустые страницы. И, в отчаянии, я перестала посещать  курсы. Дети за время болезни привыкали к моему присутствию и капризничали, если мне надо было их покидать. Спать их укладывала бабушка.

О личной жизни не было и мысли.

Несмотря на мои прогулы, меня допустили к практике. Мастер по производственной практике оказался коллегой по перу: наши стихи часто появлялись  рядом на странице районной газеты. Он уговорил меня ходить на практику, обещал помочь сдать экзамен по теории, но хоть один билет я должна была выучить наизусть. Мастер будет в экзаменационной комиссии вместе с тремя ребятами с нашего курса, повышающих свою квалификацию. И мне будет подсунут нужный билет.  После получения диплома я буду направлена для прохождения практики на Ахтмеский комбинат строительных материалов. Работа была обещана несложной: точечная сварка арматуры.

Я удивилась такой возможности, но и обрадовалась.

И появилась на практических занятиях, как поэтесса местного  значения  в возрасте 25 лет: в шляпе с полями и пальто-миди.  Однокурсники и мастер сперва молча застыли под впечатлением, рассматривая меня.  После короткого объяснения задания, все ребята в комбинезонах и с масками в руках пошли выбирать стержни для сварочного аппарата. Мастер мне принес комбинезон. и я почувствовала себя героиней из советских фильмов, понимая, что и в комбинезоне выгодно смотрюсь, как молодая женщина.

И тут мастер дополнил своё видение моей будущей карьеры. Оказывается, после прохождения практики на комбинате, у меня резко повысился шанс стать преподавателем в профтехучилище! Без высшего образования и опыта??? Да!!! Буду читать лекции!

В состоянии легкого аффекта от услышанного я вошла в рабочую кабинку за брезентовым тяжелым занавесом. Кое-как вставила в держатель стержень, выбрав самый толстый, чтобы надолго хватило, не разбираясь в металле, который придется сваривать. Мне и в голову не пришло, почему в коробке почти не осталось тонких стержней.

В углу крошечной кабинки стоял какой-то агрегат с током. Тока я панически боялась, не разбираясь в вольтах и амперах. Его надо было включить, чтобы сварочный аппарат  в моей руке начал работать. 

Сама я не решилась это сделать.

Заглянула в соседнюю кабинку к однокурснику и попросила помочь мне с этими «штуками»,  названия которых я от страха забыла. Он настроил процесс и исчез.

Надела маску на лицо и вспомнила о своём нечётком зрении. Нужно было сварить между собой два куска металла на оценку. Ничего нигде не работало, пока я тихонечко стучала палочкой, похожей на бенгальские огни. Стоило мне снять маску и стукнуть сильнее, как меня ослепила вспышка. Так повторялось несколько раз.

Пришлось идти снова в соседнюю кабинку с просьбой показать мне, как сделать шов.
Молодой мужчина сделал мне 2/3  работы, дальше криво сделала я. Перевернула куски и принесла мастеру.

- Вот, видите, сперва рука у вас была неуверенной, а потом какой красивый шов получился. Всё у вас будет замечательно!

И мастер поставил мне зачёт.

А я поняла, что у меня ничего не получится. Страх электричества, газа, маски, в которой ничего не видно, приведёт меня к инфаркту.

Вскоре по почте я получила справку для освобождения от рабочего дня на время сдачи экзамена.

Я взяла предварительно еще отгул за сдачу донорской крови, отключила домашний настольный телефон и на экзамен не явилась.

До сих пор не знаю, правильно ли поступила, но я не хотела что-то делать нечестно. А ещё больше, боялась попасть в зависимость от зрелого мужчины.

                IY