Случай с Полузадовым из сборника Записки из ящика

Василий Полузадов закрыл за собой дверь в квартиру. Скорее, от досады и раздражения, громко треснул ею о косяк. Щелкнул выключателем и включил свет в прихожей.
Полузадов был в плохом настроении. И зол на все и всех. Три часа назад он просадил в игровом автомате все, только что занятые у знакомого, деньги. А на его банковской карте чисто, как у церковной мыши. Так говаривали в старину. Конечно, в карманах еще что-то пошуршивало и позвякивало. Только этого хватило бы на полбуханки хлеба и куриный бульонный кубик.
- Идиот! – Полузадов стукнул кулаком по стене.
А следовало бы по своей голове. Его бывшая жена от второго брака после развода выкинула его из собственной квартиры. И он снял однокомнатную в многоэтажной новостройке на краю города. У черта на куличиках. Завтра за нее нужно платить. Какого лешего его понесло в тот бар? Как магнитом затянуло. Ну, ничего. Как-нибудь перебьется. Квартплата может подождать. Монеты у друзей перехватит. Кто-нибудь из них,  да расщедрится.
На постоянную работу  Полузадов не хотел устраиваться. Не камильфо. Перебивался случайными заработками. Вот и сегодня подвернулась, было, работенка. Но он отказался. Пахать по 10 часов в день? Лепить пельмени? Нет, это не для него. Хотя она и неплохо оплачивается. Пусть трактор работает. Он железный.
- Пошли они все к черту, к дьяволу, – выругался вслух Василий.
Повесил куртку на вешалку. Скинул грязные кроссовки на пол и уставился на ноги. Один носок был дыряв.
- А, ладно, поношу еще два дня, – решил Полузадов.
Пошел в туалет и включил там свет. Не прикрывая двери, зажурчал в унитаз и пошумел сливным бачком. Вышел из туалета и прикрыл за собой дверь. Посмотрел на свое отражение в зеркале, висевшем на стене прихожей. На него смотрела угрюмая, всем недовольная рожа. Небритая физиономия. Плутовские глазки. Н, даа! Надо подстричься. Расстегивая на ходу джинсы, пошел в комнату. Включил  верхний свет и остолбенел.
За столом на стуле сидел невысокого роста тип. Смуглый, жилистый. В помятых фрачных брюках и в сандалиях на босу ногу. А на дворе-то ноябрь! Черный потрепанный, видавший виды фрак сидел на нем немного мешковато. Под фраком виднелась мятая и грязная белая рубашка без верхней пуговицы. Волосы на голове странного гостя были всклокоченные, как после сна. Возраста где-то под пятьдесят. Его темные глаза смотрели на Полузадова зло и неприязненно. Пальцами левой руки он постукивал по коробке папирос «Герцеговина Флор».
- Ну и что тебе, отрок, от меня нужно? – неожиданно для Василия заговорил гость, - Чего встал, как вкопанный. Да, штаны для приличия застегни.
Полузадов не просто был удивлен. Он ошалел от увиденного им. Судорожно стал дергать молнию на джинсах. А замок все заедал и заедал. Кое-как справился. Руки дрожали:
- Ты, Вы кто?
- Я, это я. А вот что тебе от меня нужно?
- Мне? - растерянно вякнул Полузадов. 
- Ну не мне же!! -  нежданный посетитель перестал стучать пальцами по коробке папирос, - Только прилег соснуть. А тут ты. Таких вот лохов у меня пруд пруди. Возись с ними. Кому помоги, кому посоветуй. 
Василий усиленно работал мозгами, пытаясь что-то сообразить.
- Что столбом стоишь, мое время дорого. Дьявола поминал всуе? - гость буквально прожигал Полузадова глазами   
Василий неопределенно закрутил головой.
- Ну, вот он я! Чего хотел?
Страх у Василия Полузадова после первых минут встречи стал проходить, а глупой наглости прибавляться. И тут его как прорвало. С ним это бывало, находило. То ли от проходящего страха. То ли когда сильно припирало в туалет, а он был занят:
- А, так ты дьявол? – совсем у него крышу снесло. На «ты» разговаривать со старшими, - Вот значит как! Тоже мне помощник. Пакости всем строишь, а помощником себя называешь. Из-за такой вот  помощи вся моя жизнь по откос.
Тут Полузадов благоразумно осекся. Понял, что зарвался и может получить в ответ увесистую оплеуху.
- Ты, недоумок, базар фильтруй - гость привстал со стула и потянулся, поводя плечами, - Знай, с кем разговариваешь. Я тебе, голубе, сейчас всю твою жизненную коллизию разложу. Еще в школе предупреждал тебя, что бы завучу школы не хамил и на рожон не лез? 
- Это когда? – изумился Василий.
- Что, память отшибло? Да еще тогда, когда стакан с горячим чаем в школьном буфете на штаны тебе опрокинул. Вспомнил? И что? Дешевой славы захотелось. Популярности у дружков. Огребся? И в тот институт не надо было тебе лезть. Ни профессии, ни жизненных перспектив. Не для твоей тупой башки это. От армии хотел откосить? Твой школьный аттестат я забросил в самый дальний и пыльный угол под кроватью. Куда ни тряпка, ни пылесос десять лет не заглядывали. Так нет, нашел. Итог. Ни семьи, ни работы. Болтаешься по жизни, как отработанные отходы человеческого организма, в свободном от замерзшей воды пространстве, - разорялся сухощавый, - А когда ты, глупый отрок, решил первый раз жениться? Подпоил я твоих дружков и подослал их к тебе. Зачем? Что бы поведали, как увлекательно они проводят с ней время. Вместо того, чтобы носом хлюпать, лучше бы межкомнатные дверные проемы в квартире расширил. Для чего? Да, чтобы рога свободно проходили. Зачем я вытащил из кошелька твоей второй невесты деньги и положил в твой карман? Ну? Когда она устроит тебе головомойку, понял. Жадная и скупая она. Не ля-ля-фа ей нужно, а твои бабки, квартира и прописка в городе. Вот она и турнула тебя, балбеса, из твоей же квартиры под зад ногой.
Полузадова передёрнуло от таких слов. Неизвестный распалялся обидно: 
- Да тебе, люмпен, пролетарий – от вашего слова пролетает, хоть золотое яйцо бесплатно дай. Разобьешь или потеряешь. Пищите, а голым задом на крапиву все равно садитесь. А на меня все валите.
- Вот заладил – задом да под зад, – огрызнулся про себя Василий
- Делать мне больше нечего, как этой мелочевкой заниматься? - гость сел, откинулся на спинку стула и обмяк.
Вынул папиросу из коробки. Она сама собой задымила. Затянулся и тяжело вздохнул:
- Которое тысячелетие. Ни выходных, ни проходных, ни отпускных. С каким удовольствием завалил бы я сейчас в ресторан «Магма и лава». Опрокинул пару стаканов с серной кислотой. Эх, размечтался. Выспаться не могу. Господь всемогущий явит вас на свет своей светлой благодатью. Глаза еще толком не открыли, а в душе-то многие уже пензионэры. Подай, поднеси, сделай за них. Зануды. А мне занимайся этими пензионэрами. Учи, наставляй, помогай. Тьфу! И ни-ка-кой благодарности.
Василию показалось, что говоривший с ним гость даже как будто обиделся. В раздражении тот пнул пальцем коробку с папиросами. Она пролетела кувырком до края стола и вернулась обратно, ковыляя с длинной стороны на короткую:
-  Вот в 19 – ом году  подбросил я тебе на дорогу камень. Так? И ты сильно ногу об него зашиб. Ну и что? Понял хоть что-то? Пьянка с дружками на берегу. Драка.  Дружки в стороне, а тебе, суще глупому отроку, 15 суток припаяли. В дополнение ко всему прощай работа. Или вот самое недавнее. Когда на последней работе ты так накосячил, что хуже не бывает. Так я тебя пристроил на месяц под короновирус. Иной от такого господу нашему душу отдал бы, а ты вон ничего. Ну и? Неет, не в коня корм. Каюсь, что однажды чуть не отдал в твои поганые руки душу чистую, безгрешную. Ты губешки-то свои не надувай и головой не крути. Когда дверь в супермаркет заклинил. И головушкой ты, Василий, об нее крепко приложился. Подбежала к тебе Она, светлая и добрая душа, помочь. Ну да, где тебе ее поблагодарить и в кино пригласить. Обхамил. С похмелья был что ли? Тебе куртизанок подавай. Без проблем, как без стакана водки, - с презрительным сожалением низводил Полузадова назойливый посетитель, - Да и хорошо, что так получилось. Не взял греха на душу. Ну да, ладно, что-то я с тобой разболтался. У меня плотный график.
Странный тип с хрустом и видимым удовольствием потянулся:
- В общем, так, Василий Полузадов! Отвянь от меня. Последний раз предупреждаю. Отвянь.
Гость хлопнул по столу ладонью. От этого во всем 12-ти этажном доме попадали в шкафах стаканы. Засуетились рыбки в аквариумах. А коты заметались по квартирам, опрокидывая цветы, легкую мебель и обдирая шторы.
- А то пристрою я тебя на два метра ниже поверхности земли. И воплотиться твоя заветная мечта - ничего не делать и все иметь. В этом мире ты человек бесполезный. Даже государство налогов с тебя не может взять. Бестолковщина. Социальный тунеядец, - и незваный гость исчез.