Янтарная богиня джаза

Сцена клуба «Мартеновский котёл» тонула в сизом дыме и золотистом свете ажурных медных бра, отбрасывающих на стены узоры в виде расплавленных нот.
Жаклин.
Она выходила в свете раздернутых бархатных штор, сотканных из теней забытых мелодий. Её янтарное платье — не просто шелк, а застывшая смола доисторических сосен, в которой навсегда запечатлелись искры первого костра человечества. 

Труба в её руках не была обычной. 
Это был инструмент-легенда, выкованный в той же кузнице, где дядя Митяй закалял рельсы для поездов в иные миры. Медь, пропитанная лунным светом и угольной пылью,отзывалась гулом на каждое прикосновение её пальцев. 
— Раз-два… три… — шептали тени в углах, подхватывая ритм. 
И начиналось таинство. 
Первый звук — капля расплавленного золота. 
Второй — вздох паровоза на заре. 
Третий — крик чайки над стальным городом. 

Джазовая богиня повелевала временем: 
— медные трубы гнулись под её пальцами, 
— стеклянные бокалы звенели в унисон, 
— даже патроны в обоймах у гангстеров в задних рядах начинали прорастать фиалками. 

А в первом ряду, непоколебимый, как домна, сидел дядя Митяй. 
— Внучка… ты сегодня в ударе.
И когда Жаклин брала верхнее "до", все понимали — это не просто музыка. 

Это заклинание, которое утром превратит весь город в золото. 
Или в пепел. 
В зависимости от того, как повернётся медная шестерёнка в кармане у дяди Митяя.