Мгновение до клинков в танце теней

Узкая улочка Осаки, затянутая вечерним туманом, будто дымом от тысяч гаснущих фонарей. Камни мостовой, отполированные веками, хранят шепот бесчисленных шагов — но сейчас по ним скользят лишь двое. 

Два самурая. 

Один — как осенний бамбук: высокий, прямой, в потертом хаори цвета выцветшего индиго. Его пучок волос тронут сединой, а на левой щеке — шрам, похожий на иероглиф «терпение». 

Второй — словно вода: низкорослый, гибкий, в плаще из рисовой соломы. Его глаза не отражают света — они его поглощают. 
Они остановились ровно на расстоянии выпада. 
— Долгий путь, чтобы умереть в грязном переулке, — говорит высокий, не двигая губами. Его пальцы уже не касаются, а обнимают рукоять катаны. 
— Дорога домой всегда короче, — отвечает низкий, и его большой палец безмятежно толкает цубу, освобождая лезвие на волосок. 
Где-то падает капля. 
Фонарь гаснет. 
Клинки еще молчат — но настоящая битва уже идет: 
- в ритме дыхания, 
- в пульсе на шее, 
- в капле пота, скользящей за ухо. 
Они давно уже пронзили друг друга.

А когда наконец сверкнет сталь — это будет просто формальность. 

Потому что самураи не дерутся — они завершают начатое много жизней назад.