Буратино и Алисы

Деревянные пальцы сжали пять сольдо — последние, что остались от продажи азбуки. Сердце, вырезанное из сосны, бешено стучало под синим пиджаком. *Алиса из будущего…* Ее имя звенело в голове, как колокольчик на шляпе сумасшедшего шляпника. Но кондуктор трамвая, слепой, как сова при свете дня, прокричал: «Конечная — Зазеркалье!» — и вагон рухнул в зеркало. 

Стеклянный ветер обжег щеки. Вместо неоновых огней — карточные туманы, вместо роботов — шахматные короли, застывшие в вечном мате. А она — в платье из черных звезд, с глазами, отражающими обратную сторону луны. 

— Ты неправильный, — сказала Алиса из Зазеркалья и ее голос рассыпался на эхо. 

За пять сольдо старьевщик-альбинос набил на его груди зеркальную татуировку: каждый штрих жогся, как лезвие. «Чтобы вернуться, ищи то, что не отражается», — прошептал он, и Буратино провалился в музыку. 

Концерт черепахи Тортилы гремел под водой. Лютня пела о потерянных временах, а на сцене, среди отражений, танцевала Алиса — та, что из будущего. Но теперь он знал: чтобы дойти до нее, надо сначала забыть, какая сторона — настоящая.