Незримый Легион

«Не говори, что дьявол не имеет силы в эти времена; наоборот, никогда ещё не было эпохи, когда бы он её так не имел. И пользуется ею в такой мере, как именно теперь».;— Фёдор Достоевский, «Братья Карамазовы»

За дверью кабинета Александра Марковича Базина скрывался не просто офис. Это был мавзолей из полированного дуба и хромированной стали, где воздух был густым и неподвижным, словно в аквариуме. Артём всегда нервничал, заходя сюда, но сегодня нервная дрожь была приятной — его вызывали для повышения.
Базин сидел за своим монолитным столом, подпирая руками бритый подбородок. Улыбка его была широкой и ровной, но до глаз не доходила. Глаза оставались плоскими, словно две полированные гальки.;— Артём! Заходи, заходи. Поздравляю. Отдел логистики теперь твой. Ты его заслужил.
Они поговорили о планах, о контрактах. И тогда Базин, будто невзначай, бросил:;— А на выходные заезжай ко мне на дачу. Отметим по-мужски. Без этих офисных паучков.
Артём, польщённый, конечно же согласился. Уже на выходе из кабинета он чуть не столкнулся с нервным клерком из снабжения.;— Извините, Артём Сергеевич, вы к шефу? Ангелину Владимировну не видели? Уже четвертый день её нет, телефон молчит. Все шепчутся, то ли свиной грипп какой-то, то ли… — клерк беспомощно махнул рукой в сторону окна, за которым город жил своей жизнью, напряжённой и тревожной, пахнущей далёкой войной и страхом. — Говорят, многие уезжают. Вдруг и она рванула?
Артём пожал плечами. Ангелина из снабжения была симпатичной, тихой мышкой. Может, и правда уехала. Мало ли.

Загородный дом Базина был не пошлым дворцом, а низким, длинным сооружением из тёмного камня, тонувшим в еловом лесу. Внутри пахло старыми книгами, кожей и чем-то ещё — сладковатым и тяжелым, как запах увядающих лилий.
Они пили виски, дорогой, обжигающе-бархатный. Базин был прекрасным хозяином, рассказывал анекдоты, вспоминал забавные офисные случаи. Но когда бутылка опустела, что-то в нём переключилось. Воздух в гостиной сгустился ещё сильнее.
— Хочешь фокус? — вдруг спросил Базин, и его каменные глаза блеснули вполуха.;— Конечно, — ухмыльнулся Артём, ожидая, что начальник сейчас начнёт доставать монетки из уха.
Базин не двинулся с места. Он посмотрел на бокал Артёма. И бокал… пополз по столу. Не упал, а именно пополз, как улитка, оставляя за собой влажный след.;Артём замер.;— Как? Магниты?;Базин усмехнулся. Затем щёлкнул пальцами. Пламя в камине погасло, а все лампы в доме вспыхнули на мгновение ослепительно-белым светом и с треском погасли. В полной темноте Артём услышал странный звук — шелест чешуи о паркет. Когда свет вернулся, Базин сидел на своём месте, невозмутимо попивая виски.
— Это не фокусы, — прошептал Артём, и его голос дрожал. Восторг и ужас боролись в нём.;— Нет, — просто сказал Базин. — Это дар.
И тогда Артём, пьяный от алкоголя и внезапно открывшихся возможностей, спросил главное:;— Как? Как мне научиться такому?
Базин отставил бокал. Его лицо стало серьёзным, почти скорбным.;— Вопрос не в «как», Артём. Вопрос — готов ли ты заплатить цену? Всю цену. До последней копейки.
И пьяному, ослеплённому мечтой о силе Артёму показалось, что это и есть самый важный вопрос в его жизни. Он кивнул.;— Я готов.
Базин молча встал и подошёл к неприметной двери в углу комнаты, замаскированной под книжный шкаф. Он открыл её, и на Артёма пахнуло смрадом — смесью крови, формалина и того самого сладкого запаха увядающих лилий, только здесь он был в тысячу раз сильнее.
Лестница вела вниз, в сырой, освещённый тусклыми красными лампами подвал. И там, в центре комнаты, стояло нечто вроде металлической рамы.
На этой раме была распята Ангелина из отдела снабжения.
Она была жива. Её глаза были остекленевшими, зрачки — огромными от наркотиков. Но это было не самое ужасное. Самое ужасное было ниже пояса. Её ног… не было. От колен вниз — лишь аккуратно затянутые кожей культи. Пол под рамой был чистым, вымытым.
— Ему нужно… подкрепление, — голос Базина стал шипящим, нечеловеческим. — Одну в год. Он будет трапезничать неделю. Медленно. И всю эту неделю удача будет литься на тебя рекой. Контракты, деньги, власть… всё. Но одному скучно, Артём. Мне нужен партнёр. Я выбрал тебя.
Артём стоял, не в силах пошевелиться. Его мозг отказывался верить. Где скрытые камеры? Где розыгрыш?;— Кому? — выдавил он.
— Базину, — прошипел директор, и его тень на стоне вдруг изменилась — у неё вырос длинный, змеиный хвост. — Герцогу Базину. Я ношу его имя. Он даёт силу. Но ему нужна вера. И кровь.
Артём хотел закричать, повернуться, бежать. Но ноги не слушались. А где-то глубоко внутри, в самом тёмном уголке его души, что-то шевельнулось. Что-то, что с жадностью смотрело на эту немыслимую мощь.
— Сегодня ночь жертвоприношения, — Базин протянул ему длинный, узкий нож, рукоять которого была тёплой, как живая плоть. — Докажи свою верность. Перережь ей горло. Умойся её кровью и произнеси слова. Стань жрецом. Стань как я.
Артём посмотрел на Ангелину. Она слабо застонала, и из уголка её рта потекла слюна. В её глазах не было ни страха, ни надежды — лишь химическая пустота. И он понял, что бежать уже поздно. Дверь наверх заперта не просто так. Это был тест. Выйти отсюда живым можно было только одним путём.
И этот путь манил его. Сила манила.
С отвращением к самому себе, с воем внутреннего ужаса, он взял нож. Рука дрожала, но он сделал шаг вперёд.
Базин улыбнулся своей каменной улыбкой.;— Скажи за мной: «Базин, герцог теней, прими эту кровь как знак. Войди в сосуд мой, стань моей плотью. Да будет воля твоя моей волей. Омнис потестас ин сангвине. Омнис витус ин карне.»

...Артём, рыдая, поднёс лезвие к бледной шее Ангелины. Он почувствовал её слабое дыхание на своей руке. Он закрыл глаза, и рука сама дёрнулась, повинуясь какой-то древней, чужой мышечной памяти. Тёплая жидкость обожгла его лицо. Он упал на колени, давясь рвотой и заучивая наизусть латинские слова, которые Базин шептал ему прямо в ухо, слова, что жгли язык как раскалённое железо: «Базин, герцог теней, прими эту кровь как знак. Войди в сосуд мой, стань моей плотью. Да будет воля твоя моей волей. Омнис потестас ин сангвине. Омнис витус ин карне.»
А потом мир перевернулся. Его охватил холод, более пронзительный, чем любая зима. И внутри, в самой глубине, что-то щёлкнуло, как ключ в скважине вечности. Что-то древнее, голодное и удовлетворённое вошло в него и обустроилось, разлеглось на самом комфортном месте в его душе.
С тех пор прошло пять лет. Карьера Артёма взлетела до небес. Он стал вторым лицом в империи Базина. Деньги, власть, удача — всё было как по мановению волшебной палочки. Каждый год, в одну и ту же неделю, они совершали ритуал. Это стало мерзкой, отвратительной рутиной, но Артём научился заглушать внутренний голос дорогим коньяком и властью. Он почти убедил себя, что это просто цена успеха. Почти.
Потому что удача имела обратную сторону. Трещину в реальности, которая медленно, но верно расширялась.
Сначала это были запахи. Посреди совещания он вдруг явственно чувствовал сладковатый душок тления, хотя в кондиционированном воздухе не могло быть ничего подобного. Потом — тени на периферии зрения: неясные, шевелящиеся силуэты, которых становилось всё больше. Иногда ему казалось, что за спиной он слышит тяжёлое, хриплое дыхание и тихий лязг, будто кто-то волочит цепи.
Однажды ночью он проснулся от ощущения, что не один в спальне. Он включил свет и застыл. На стене, отбрасываемая невидимым источником, лежала чёткая тень — силуэт человека с рогами и широко распахнутыми крыльями. Тень была не его. Она дышала. Артём, онемев от ужаса, просидел так до утра, а тень не шелохнулась, просто наблюдала.
Наутро он пришёл к Базину, пытаясь говорить спокойно, но срываясь на крик.;— Что это?! Что со мной происходит?!;Базин смотрел на него с холодным, почти отеческим сожалением.;— Легион, Артём. Ты же призывал не одного демона. Ты призвал целый легион. Тридцать тысяч духов. Они всегда рядом со своим жрецом. Сначала ты их не видишь. Потом начинаешь чувствовать. А скоро… — он многозначительно посмотрел на стену за спиной Артёма, — скоро будешь видеть ясно. Завеса спадет. Ты сам станешь адской тварью. Они ждут. Всегда ждут.
Это «ждут» повисло в воздухе леденящей душу угрозой. Ждут чего? Его смерти?
Ответ пришёл сам, ворвавшись в его сознание как ледяной шквал. Это случилось, когда он подписывал очередной миллиардный контракт. Чернила на ручке вдруг стали густыми и чёрными, как та ночь в подвале. Он провёл линию, и на белом листе бумаги проступил не текст, а образ. Он видел его так же ясно, как собственную руку: он сам, стоящий по колено в смоляной воде, а вокруг — бесконечные толпы тех самых теней. Они не нападали. Они просто смотрели на него пустыми глазницами, протягивая руки. И он понял. Это не наказание. Это встреча. Возвращение домой. Его личный легион уже готовится к параду, чтобы приветствовать своего нового командира.
Ад — это не огонь и смола. Ад — это вечность в окружении тех, чьи жизни ты отнял для сиюминутной выгоды. Вечность в составе Незримого Легиона.
Теперь Артём ходит по роскошным залам «БазинТеха» и видит их везде. В отражениях окон, в тени от статуи, в тёмном экране монитора. Они уже не прячутся. Они кивают ему. Ждут. И самый страшный вопрос уже не «как спастись?». Самый страшный вопрос — когда один из них, наконец, решится коснуться его плеча, чтобы забрать свою долю. Не сегодня. Не завтра. Но скоро.
И самое ужасное, что где-то в глубине души, под пластом ужаса, он чувствует… любопытство. Интерес к той силе, что ждёт его по ту сторону. И это осознание собственного растущего равнодушия пугает его куда больше, чем любые демоны.