Жизнь сложна

Жизнь и правда сложная штука. Но если с младых ногтей до седых волос есть у тебя тихая гавань, считай, что тебе повезло.

В детстве и юности есть бабушка. К ней можно приехать, когда настигнет безответная любовь. Бабушка нальёт малинового киселя, посадит на кухне и расскажет все про не случившуюся радость. Птица боли мягко опустит крылья и перестанет кружить над твоей головушкой. Да и любовная тревога растает, как утренний туман при первых лучах солнца.

Настоящая боль придёт, когда бабушкиной кухни уже не станет. Тогда ношу взвалит на себя мама. Мягкий свет её абажура залечит новую рану, и мама покажется совсем похожей на бабушку. Вскоре она ею и станет.

Потом уйдёт мама, куда-то денется абажур и потеряется рецепт киселя. Но вскоре придёт к тебе твоя внучка, обожжённая первой несчастной любовью. И ты вспомнишь бабушкин рецепт, нальёшь внучке киселя и посадишь её на кухне под своим оранжевым абажуром…

Но куда пойти тебе самой сейчас? Ведь твоя жизнь ещё не кончилась, хоть и подкрались сиротство и вдовство. Жива по-прежнему влюблённость и нестерпимо хочется под бабушкин абажур.

Можно, конечно, купить на рынке стакан малины в сезон, найти в антикварном магазине старенький абажур, устроиться под ним поудобней и вернуться мыслью во времена первой любви. Но обман скоро вскроется. Киселю не достанет кислинки, а чужой абажур раскинет по кухне совсем чужие тени. Жизнь вдруг покажется такой сложной, запутанной, закрытой на замок безысходности. И тоска по единственному, уже ушедшему, раскроит на лоскуты сердце. Кажется, ни собрать, ни сшить.

И всё же на самом дне сердца ли, души ли встрепенутся бабушкины слова, мамины вздохи, и утешат твою боль, и соберут из лоскутов душу, и дадут ей надежду на несколько последних лет спокойной старости, где уже твоя мудрость будет лечить внучкины раны.