Корабли европейской памяти

Плывут по безбрежью моей жизни корабли воспоминаний.

Португалия. В розовых сумерках скользит по узким лиссабонским улочкам догорающий день. Падает вместе с солнцем за горизонт под звуки щемящего фаду. Меланхолия страны, воспетая веками в песнях о не вернувшихся моряках. Не вслушивайтесь в слова. Отдайтесь мелодии, её трагической глубине, скрывающейся в звуках португальской гитары в маленькой таверне.

Северная Италия. Мягкие очертания холмов Фриули-Венеции-Джулии. Ласкающие глаз виноградники, скрывающиеся то ли в Австрии, то ли в Словении, то ли спускающиеся к водам Адриатики. Средиземноморье, с его мягким климатом и высокой влажностью в сочетании с букетом ветров: зимой - восточная бора и южный сирокко, летом - западный мистраль. Традиции виноделия, восходящие к кельтам в немыслимо далёком VII веке до нашей эры. Виноградники столетиями губила мучнистая роса, пероноспора и филлоксера, но пино-гриджио, мерло, риболла-джалла, мальвазия истринская, вердуццо, пиколит, совиньон, пино-бланко, рефоско, шардоне, пиньоло и скьоппеттино заполняли деревянные бочки винных подвалов. Морские осадочные породы идеально и сейчас подходят для лёгкого, с фруктовым оттенком вина. Для наслаждения жарким летом ли, мягкой ли отцветающей осенью…

Венгрия. Пешт-Буда, позже Будапешт девяностых уже прошлого столетия. Ещё не ушла одна эра и не наступила другая. Лирические скрипки чардаша в старых, с накрахмаленными скатертями, сохранившихся со времен Матьяша, ресторанах. Изящные, облупившиеся от времени фасады домов. Арки подворотен, ведущих в глубокие дворы-колодцы, напоминающие Ленинград. Изысканность сохранившихся в веках базилик. Царственный Дунай, он особенно красив здесь благодаря ландшафту долины. Над ним грациозная Купальня Сеченьи…

Норвегия. Невозмутимый Берген, теряющийся в пелене дождя. Столица фюльке Хордаланн. Жемчужина страны с флюидами маленького городка, наполненного очарованием севера. Неспешные норвежцы, мудрые и спокойные, как древние валуны на склонах фьордов. Разбросанные по горным долинам деревни перебирают в прохладных дождливых потоках века, строят простые светлые церкви, растят белокурых детей, скользят лёгкими шхунами по зеркалу норвежских фьордов…

Англия. Чопорный, неприступный Оксфорд, воловий город, берущий начало от монастыря Святой Фридесвиды.  Кузница «нобелей».  Тайны мрачных соборов. Звон колокола Старого Тома. Сто один раз. Ровно столько было здесь в XVI веке монахов-создателей. Шестимиллионная Бодлианская библиотека. Поздняя готика университетских корпусов. Все чинно, незыблемо, вечно…

Германия. Высокомерный Мюнхен. Печально известные пивные. Кажется, что в одной из них сидят и пьют пиво те, кто придёт потом на нашу землю, чтобы поработить её…

Андорра. Крохотное государство, стиснутое меж двух горных хребтов. Беспошлинный рай. Главная достопримечательность – огромный универмаг. Здесь живёт роскошь по «доступной» цене.
Рестораны принимают первых посетителей на ужин после 10 вечера. Удовольствие «для тех, кто не спит». Похоже местные жители только проснулись и проголодавшись, потянулись в знакомые для гурманов места. Круассаны на свином топленом сале, необыкновенно лёгкие, как будто их только что собрали из воздуха. Яблочный ликёр, самый душистый в мире. Его невозможно найти ни в одной европейской столице.  При этом трудно назвать Андорру страной яблоневых садов. Люди немногословны, как и подобает горцам…

Франция. Прованс. Чарующий край холмов, живописных деревень, летней неги и душистых полей лаванды. Розовое прованское на каждом столе деревенского ресторанчика. В него можно макать хрустящую корочку свежего хлеба, мечтательно думая о близком наслаждении изысканным в своей простоте рататуем. Послеобеденная сиеста и долгая, неспешная партия в петанг под белесыми платанами Экса. Фаянсовое великолепие деревни Мустье-Сент-Мари с летящей над ней золотой звездой, колокольным звоном Нотр-Дам-де-Л'Ассомбион и узкими улочками меж известковых скал. Секрет лучшего во Франции фаянса, привезенный в XVI веке монахом из итальянской Фаенцы, бережно хранится в небольших мастерских, где знают, как творить из глины. Здесь еще помнят Пикассо, создававшего свои неповторимые формы тарелок, блюд и кувшинов. Поля цветущей лаванды, бегущие синими лентами за горизонт. Крепкие загорелые женщины, неспешно вяжущие снопы из лавандовой душистости. По вечерам стелется в старой Ницце запах кукурузной сокки, пекутся луковые пироги и наливается в щербатые бокалы прованское розовое…

Европа. Когда-то доступная, ощетинилась русофобией, закрылась от нас, как будто впала в беспамятство. А мы ходим говорить на французском в Петербургский клуб Лермонтовки, слушаем орган в финской церкви и поем песни нашей молодости в эстонском соборе.