Круизный роман

Нина Петровна Ковалёва, директор престижной школы в городе N, вышла на пенсию. Случилось это в конце учебного года, поэтому Нине Петровне казалось, что она просто в очередном летнем отпуске. Вставала она по-прежнему рано, привычно делала зарядку, принимала холодный душ и варила пухлую овсянку.

В этот день к ней прямо с утра пришла разговорчивая соседка Тося. Она весело сообщила, что только что была в круизе по большой русской реке. Тося рассказывала о живописных маленьких городках, шумной компании и в конце шёпотом сообщила, что даже успела завести на пароходе роман. Нина Петровна слушала рассеянно, не перебивала, кивала в нужных местах, когда требовалось её участие, и радушно подливала соседке чай.

Вечером того же дня она купила круиз по большой русской реке. Через три дня её легкая ножка ступала на палубу белого теплохода.

Надо сказать, что Нина Петровна была женщиной привлекательной. Годы, как ни странно, добавляли ей шарма. У нее была короткая озорная стрижка и живые глаза. Прослужив 40 лет в школе и закончив директором, флирта она себе не позволяла. Была опрятна, хорошо сложена и нрава была лёгкого, неконфликтного.

Муж Нины Петровны погиб в авиакатастрофе 10 лет назад. За все эти годы другой достойный мужчина ей не встретился, да и работа занимала столько времени, что редко достающееся свободное время она тратила на любимые занятия. Их было два. Она любила долгие пешие прогулки и лицедейство, что легко удовлетворялось обилием театров в городе N.

Завтрак на пароходе накрыли прямо на палубе. Нина Петровна надела лёгкий ситцевый сарафан и подвела карандашом глаза. Жизнь прекрасна, подумала она, доставая флакон духов.

За столиком их оказалось четверо. Молодая пара музейных работников и молодящийся пожилой искусствовед.

В первое утро разговор не складывался, но к обеду встретились уже как старые знакомые. Будучи женщиной начитанной, Нина Петровна в разговорах о прекрасном не пасовала, и вскоре дискуссии их стали обязательным атрибутом каждого палубного застолья.

Парочка в основном интересовалась друг другом, оставив искусствоведа развлекать Нину Петровну. Общение их ограничивалось только временем приёма пищи, остальное время они проводили отдельно друг от друга и, даже встретившись на палубе в другое время, делали вид, что друг друга не знают.

В последний вечер Нина Петровна, уже одетая в пижаму, готовилась почитать перед сном, когда в дверь постучали…

… Проснувшись утром одна, она только и сказала себе: «Ну, и что?» За завтраком все было как обычно. Те же привычные уже разговоры о прекрасном, тот же лёгкий, ненавязчивый флирт.

К вечеру пароход возвращался в родной порт города N. На причале среди встречающих она заметила фигурку женщины, отчаянно махавшую обеими руками. Пароход, причалив, натужно загудел. «Люська,» - крикнул искусствовед, и, подхватив чемодан, кинулся вниз по трапу.

Сойдя на берег, Нина Петровна взяла такси. Таксистом оказался пожилой мужчина опрятного и весёлого вида. Антон, сказал он, протягивая загорелую руку. «Нина Петровна,» - сухо представилась она, но руки не пожала.

Ехали до дому долго. Антон успел рассказать, что всю жизнь проработал военным инженером, вышел на пенсию и решил летом подкалымить, чтобы заработать на поездку в Сочи в бархатный сезон. На какой-то минуте Нина Петровна поймала себя на том, что не только слушает Антона, но и начала рассказывать ему о своей жизни.

У подъезда её дома, подавая чемодан, Антон вдруг сказал: «Слушай, Нин, может поженимся, а?»

Через две недели они вышли из загса, взяли такси в аэропорт, чтобы не опоздать на самолёт в Сочи.