Особое поручение Глава 4 Вот что задумано

     В воскресенье, около половины шестого утра, с территории посольства Федеративной Республики Германии на Мосфильмовской улице выехал посольский продуктовый фургон, ежедневно в это время направляющийся на Черёмушкинский рынок. Это был тёмно-синий микроавтобус «Фольксваген» без окон в грузовой части и со сдвижными дверями с обеих сторон. В кабине кроме водителя никого не было.
На перекрёстке фургон свернул на Университетский проспект, пересёк Мичуринский и продолжил движение в сторону смотровой площадки. Дороги были пустынны, лишь за «Фольксвагеном» метрах в тридцати ехал серый «Москвич». Перед самой смотровой микроавтобус свернул к громаде университета и за поворотом к его жилому блоку на мгновение остановился, но тут же продолжил путь.
    Хана Ланге — плотная женщина лет тридцати пяти, маленького роста, с открытым, усеянным веснушками лицом. Светлые волосы выбивались из-под её косынки с олимпийской символикой. Одета она была в советские серо-голубые «техасы», белую футболку, кеды и студенческую куртку болотного цвета с эмблемой университета.
В секунду покинув грузовой отсек микроавтобуса, Хана огляделась. Кругом ни души — момент её выхода из фургона остался незамеченным. Поправив висевший за плечами армейский зеленоватый вещмешок и перехватив в руке небольшую плетёную корзину для грибов, она перешла дорогу. Возле входа в ДК университета, под козырьком конечной остановки первого автобуса, следовавшего прямо до площади Революции, Хана пристроилась рядом с двумя женщинами среднего возраста и молоденьким парнишкой.
Через несколько минут подъехал первый утренний ЛиАЗ. Ланге вошла в салон, привычным жестом бросила пять копеек в кассу самообслуживания, отмотала и оторвала билетик, после чего села на пассажирское сиденье прямо за водителем. Автобус тяжело тронулся, направляясь в сторону центра. Хана не могла видеть, что следом за ним от бровки тротуара плавно двинулся и серый «Москвич».
     Совместная операция Федеральной разведывательной службы Западной Германии и американского ЦРУ вступала в завершающую фазу. Её целью было подорвать и дискредитировать Советский Союз изнутри: серия спланированных техногенных катастроф на транспорте должна была наглядно доказать миру факт глубокого кризиса и застоя в советской экономике.
     Хана Ланге утром направлялась на бесконтактную встречу со своим связником - куратором нескольких агентов немецкой разведки в Москве, и закладку контейнера для реализации намеченного диверсионного акта: в ее вещмешке лежала прямоугольная жестяная банка из-под печенья, искусно закамуфлированная под кусок отколовшейся сосновой коры. Внутри находился мощный заряд пластита на основе гексогена и часовой механизм. Сами капсюли-детонаторы, способные от малейшего толчка поднять на воздух железнодорожный товарный вагон, были здесь же, но предусмотрительно изолированы в отдельной упаковке.
     Ланге не удалось прошедшим вечером встретиться с Павловым, но Лауфер поздно ночью сообщила все подробности о начале прокурорской проверки, усилившемся контроле за безопасностью движения на станции Ховрино, повышенном внимании к работникам, обеспечивающим любые маневровые работы. Ланге поняла - планируемое мероприятие необходимо провести в первый же день выхода Зягинцева - Деркача на работу, то есть во вторник, другой возможности, скорее всего, не представится и согласовала свои действия по инстанциям.
     Примерно через полчаса заполненный на треть автобус остановился напротив входа в метро Площадь Революции. Ланге вышла последней и   посмотрела вслед всем своим попутчикам, уже входящим в вестибюль станции. Московское летнее утро набирало обороты, было тепло и свежо одновременно, около двадцати градусов, чисто, на тротуарах ни соринки, вдоль Александровского сада и мимо нее к зданию Метрополя проезжали уже нередкие машины, проход к Красной площади, работающей в круглосуточном режиме, понемногу заполнялся проснувшимися туристами и потенциально в дальнейшем покупателями ГУМа на момент его открытия. Никто не обращал на Ланге никакого внимания, ничего подозрительного она не замечала и когда спускалась по эскалатору. В длиннющем практически пустом в это время переходе на станцию Проспект Маркса, несколько раз незаметно оглядывалась, но кроме пожилой женщины с тяжелой сумкой метрах в десяти от нее, больше за ней никто не шел. Уже на кольцевой линии, она периодически переходила из вагона в вагон и дважды меняла поезда на обратное движение. На станции Киевская, убежденная в отсутствии за собой слежки, вышла в город к платформам пригородных поездов Киевского вокзала…
     В семь часов двадцать минут в кабинете Малышева раздался звонок.
     — Товарищ генерал, разрешите доложить, — раздался в трубке голос Акимова. — Ланге только что села в электричку на Киевском вокзале, отправлением до станции Апрелевка. В толпе грибников на перроне ребятам удалось незаметно поставить ей на куртку радиомаркер. Теперь мы можем вести её дистанционно и не «светиться» рядом. Судя по маскараду с корзиной, она действительно разыгрывает поход в лес, а тяжёлый вещмешок — лишнее подтверждение, что объект идёт на агентурную передачу.
     — Хорошо. Максимальное внимание и осторожность, — жестко отозвался Малышев. — С учётом привлечённых «смежников» у нас достаточно сил и средств, чтобы взять Ланге с поличным — либо в момент встречи, либо при закладке контейнера. Докладывайте мне о малейших изменениях незамедлительно.
     Почти все пассажиры электрички, как и Ланге, вышли на платформе Победа — последней остановке перед Апрелевкой. Это было стародачное место, славившееся своими грибными лесами. Большая часть людей сразу углубилась в чащу справа по ходу движения от Москвы, остальные повернули налево, в лесной массив за одноимённым посёлком.
     Хана изучила расписание поездов, зашла в маленький продуктовый ларёк и купила треугольный пакет молока, калорийную булочку и пачку сигарет. Присев на лавочку, она перекусила, закурила и осмотрелась: поблизости никого не осталось, платформа опустела. Бросив взгляд на часы — было начало девятого, — Ланге энергично двинулась по ведущей в лес улице посёлка. По пути она приветливо кивнула и поздоровалась с двумя молодыми женщинами: по-русски говорила абсолютно без акцента.
     На середине узкого деревянного мостика через двухметровую речушку Свинорку Ланге вновь внимательно осмотрелась и вошла по хорошо утрамбованной тропинке в смешанный, с преобладанием вековых сосен, лес. Пройдя метров триста, она свернула влево на едва приметную стёжку и минут через пять оказалась у обширного, живописного озера. На берегу прямо на траве сидело несколько человек — судя по всему, одна компания. Они завтракали, разложив рядом корзины, переполненные грибами.
     — О, девушка, поздненько вы вышли на охоту, все грибы мы уже собрали! — добродушно забалагурил один из парней. — Давайте мы вам отсыплем немного?
     — Что вы, — заулыбалась Ланге. — Я не столько за грибами, сколько погулять, подышать. А урожай — уж как получится.
     — Да шучу, ваш гриб от вас не уйдёт. Отдыхайте! — напутствовал тот же парень под весёлый смех товарищей. Ланге, продолжая улыбаться, прошла мимо.
     Обогнув озеро, она остановилась у высокой столетней сосны — когда-то красивейшего дерева, которое теперь погибало от нападения короеда. Ствол стоял почти голым, а вокруг него толстым слоем лежали осыпавшиеся крупные куски коры.
Ланге поставила корзинку, присела на мягкую, податливую лесную подстилку, сняла вещмешок и положила справа от себя куртку. Огляделась. Никого, тишина. Снова сверилась с часами — восемь сорок пять. Около девяти пятнадцати неподалёку должна пройти, не останавливаясь, её агентурный связник — Вера Белова. В подтверждение того, что за ней нет контроля, Вера должна быть с чёрной пластмассовой корзиной и ярким венком из луговых ромашек на голове. Ей и предстояло забрать взрывчатку.
     По-прежнему сидя и опираясь спиной о ствол, Ланге просунула руку под куртку, разгребла слой сухой хвои и едва нащупала деревянную дощечку, прикрывавшую вырытый в земле тайник, как вдруг услышал резкое дребезжание велосипедного звонка.
     К сосне, радостно улыбаясь, катила велосипед ладная, крепко сбитая девчонка со стрижкой под мальчика, одетая в шорты и зелёную майку.
      — Тётенька, здравствуйте! Как мне повезло, что я вас встретила, — затараторила она. — Потерялись, наверное, мои одноклассники, жду их тут уже минут сорок. Искупаться в озере хотели, позагорать и отдохнуть - летние каникулы начались. На той стороне есть пологое место, отсюда его не видно, если захотите поплавать — вам только туда. Мы в десятый класс перешли.  Сама-то я здесь, в посёлке живу, а они все из Апрелевки, на озере никогда не были, вот и растерялись, видимо.
     — Очень хорошо, — сдержанно отозвалась Ланге. — Но чем я могу тебе помочь?
     — Пожалуйста, разрешите мне оставить рядом с вами велосипед! Я бы через лес напрямик добежала до центральной тропинки — мы её так называем, — там столб с плакатом «Береги лес от пожара». Мы договаривались там ждать, если кто потеряется. С велосипедом через чащу не пройти, а по тропинкам кругом объезжать долго. Боюсь бросать его без присмотра — это подарок родителей за отличные оценки, вдруг украдут?
     — Ну ладно, — Хана быстро просчитала риски. — Минут пятнадцать у меня есть, не больше, мне ещё грибы собирать. А купаться вы всё-таки где будете?
     — На противоположной стороне, я же говорю. Сейчас приведу ребят и сразу к вам за великом!
     Девочка благодарно улыбнулась и скрылась в густой лесной чаще.
     В окружающей тишине, не шевелясь, Ланге две-три минуты размышляла и решила не отменять операцию. Спрятать взрывчатку — дело нескольких секунд, а место выбрано правильно и подготовлено с соблюдением высшей степени секретности. От закладки подобных материалов в черте Москвы в ведомстве давно отказались. Хана не сомневалась: Вера спокойно заберёт «посылку», улучив момент, ведь эта связная уже не раз выполняла подобные поручения.
     Оглядываясь по сторонам, Ланге развязала шнурок вещмешка, быстро вытащила взрывчатку и, сдвинув куртку, левой рукой нащупала дощечку. Развернувшись лицом к тайнику, правой она просунула закамуфлированный брусок в подготовленную нишу.
     Именно в этот момент мелькнувшая сверху тень обрушилась на неё, намертво прижав к земле. Адская боль в левом плече пронзила Ланге — ни вздохнуть, ни шевельнуться. В голове шпионки успело промелькнуть: «Я же инструктор по джиу-джитсу, а скрутили как девчонку, даже моргнуть не успела!» От нарастающей боли Ланге застонала.
     — Лежи молча, не рыпайся, не то тут же сломаю руку, — услышала она над ухом знакомый девичий голос и замерла. Прижав шпионку коленом и жёстко зафиксировав её левую руку на болевой узел плеча, девчонка «десятиклассница» безжалостно и надёжно контролировала каждое её движение.
     Прошли считаные секунды, и вокруг зажужжала кинокамера, защелкали затворы фотоаппаратов, фиксирующих лежащую на животе Ланге с зажатым в правой руке контейнером. Через мгновение её резко подняли и защёлкнули на запястьях наручники. Немка молчала, лишь от пережитого стресса и острой боли из глаз градом текли слёзы.
     — Ну, Оля, впечатлила! Благодарю, — подполковник Акимов приобнял за плечи выглядевшую совсем юной лейтенанта госбезопасности Ольгу Шилову, мастера спорта по самбо.
     — Не стоит благодарности, товарищ подполковник. Самое трудное было босиком бесшумно подобраться к ней сзади. Хорошо, что вокруг мягкая трава. А узел плеча — мой любимый болевой в партере. Пойду поищу свои кеды, сбросила их где-то в кустах.
    Ланге усадили на раскладной табурет, дали воды и помогли умыться. Она тяжело, испуганно дышала, бросая быстрые взгляды по сторонам. Стоящий перед ней мужчина лет пятидесяти в тёмных брюках и светлой рубашке навыпуск спокойно, глядя ей прямо в глаза, произнёс:
     — Я следователь по особо важным делам Управления КГБ СССР по Москве и Московской области Ковалёв. Пожалуйста, назовите своё имя, фамилию и цель пребывания в этом лесу.
     Ланге, то закрывая, то открывая глаза, упорно молчала.
     — Довожу до вашего сведения, что мы располагаем всей информацией, — Ковалёв сделал паузу и, пристально глядя на шпионку, которая уже буквально пожирала его взглядом, продолжил: — Вы — Хана Ланге, советник по культуре посольства ФРГ. Сегодня в отношении вас оформляются материалы по статье шестьдесят пятой Уголовного кодекса РСФСР — шпионаж и подготовка диверсии. Весь ваш сегодняшний маршрут задокументирован и подкреплён фото- и видеоматериалами. Мне известно, что вы прекрасно владеете русским языком и понимаете меня. Ответьте: с кем и в какое время у вас намечена встреча в лесу? Сейчас девять часов. Скоро мы закончим осмотр места происшествия, после чего вы будете доставлены в Москву для официального уведомления МИД СССР и вашего посольства.
     Ланге по-прежнему молчала, однако при упоминании времени и скорого отъезда заметно забеспокоилась и бросила быстрый, полный тревоги взгляд на часы, а затем по сторонам.
     Этот жест не укрылся от контрразведчиков.
     — Странно она заволновалась, — негромко сказал Ковалёв, отведя Акимова в сторону. — Похоже, после закладки у Ланге должна состояться визуальная встреча с агентом — стандартная проверка благонадежности на маршруте отхода. И время поджимает, встреча вот-вот начнётся. Немедленно направьте все оперативные силы на прочёсывание. Всех, кто вызывает малейшие сомнения или оказался в лесу без документов, — задерживать до выяснения...
    
     Вера Белова — высокая, внешне очень приятная женщина со спортивной фигурой — вот уже больше часа шла по лесу. На ней были старые американские джинсы неопределённого цвета, лёгкий голубой свитер и синие кроссовки «Москва». В руках она несла чёрную пластмассовую корзинку, переполненную отборными подосиновиками. Май и начало июня в том году выдались необыкновенно тёплыми. Подмосковье удивляло аномально ранним началом грибного сезона и настоящим изобилием.
     На контрольную встречу с последующим изъятием контейнера Вера добиралась от Киевского шоссе, поймав попутку до нужной просеки. Свыше трёх километров по лесным тропинкам она прошла, ни разу не сбившись с маршрута и совершенно не уставая. В декабре прошлого года Беловой исполнилось пятьдесят, но она серьёзно относилась к здоровью, ежедневно занималась физкультурой и бегала по утрам. В лесу то и дело встречались другие грибники, обстановка казалась совершенно мирной и безопасной. Ещё в начале пути Вера сплела венок из сочных жёлтых одуванчиков, в изобилии росших на полянах, и украсила им голову — это был условный знак чистоты маршрута.
     Белова строго контролировала время и в начале десятого уже подходила к лесному озеру. До мимолетной встречи  с резидентом оставалось две-три минуты.
     И вдруг внутри у неё всё оборвалось. За поворотом тропинки, метрах в десяти, спиной к ней стояла пожилая пара, а лицом — молодой коротко стриженный парень. Сложилось чёткое впечатление, что он проверяет у них документы. Взглянув влево, Вера увидела аналогичную картину: чуть глубже в чаще трое местных что-то испуганно рассказывали крепкому мужчине её возраста.
     В этот момент молодой парень заметил Белову. Он резко отпустил стариков и уверенно двинулся ей навстречу.
     Вера, сама от себя не ожидая такого, поддалась панике. Она круто развернулась и бросилась вправо, напролом через лесной бурелом. Вначале позади ещё слышался треск сучьев и крики погони, но вскоре звуки затихли.
     Вера продолжала нестись вперёд, продираясь сквозь густой, колючий кустарник. Одуванчики из венка летели во все стороны, а саму корзину с отборными подосиновиками она выронила где-то позади, даже не заметив этого.
    Минут через десять безумного бега она вырвалась на совхозное клубничное поле, за которым, метров через двести, начинался новый лесной массив. Клубничные грядки так и горели ярко-красным цветом. Среди них копошились сотни людей, собиравших ягоды. Задыхающаяся Белова, не разбирая дороги, бросилась прямиком по посадкам, не обращая внимания на возмущённые крики. 
     Перебежав поле, на самой опушке леса она вдруг услышала громкую весёлую музыку и детские голоса. Сквозь деревья проглядывал деревянный забор, а за ним — аккуратные зелёные домики. Вера поняла, что оказалась возле пионерского лагеря. В месте, где к ограде примыкала хозяйственная постройка, она отжала две штакетины снизу и, скользнув в образовавшуюся щель, никем не замеченная пролезла внутрь.
Впереди виднелась широкая аллея, заполненная шумной детворой и взрослыми. Обнаружив неподалёку кран с летней водопроводной водой, Белова быстро привела себя в порядок: умылась, почистила джинсы, оттёрла испачканные клубничным соком кроссовки и, немного переведя дух, по узкой асфальтированной дорожке вышла к людям. Никто не обратил на неё внимания. Оказалось, что в это воскресенье в лагере был родительский день, и посетители заполонили всю территорию.
     В десять часов начался подготовленный отрядами концерт. Все гости постепенно стянулись к открытому летнему кинотеатру, где в задних рядах затерялась и Белова. Первые пять минут она отрешённо смотрела на сцену, слушая детские песни: «Солнечный круг» сменился торжественным «Бухенвальдским набатом», затем задорным «Антошкой».
     Но тревожные мысли мешали отвлечься. Действительно ли её пытались задержать? Была ли за ней погоня? Что сейчас с Ханой Ланге и контейнером? Стоит ли считать, что она полностью разоблачена? А если так, то как поступить — затаиться или самой прийти на Лубянку с повинной?
      А сегодня в четырнадцать часов у неё назначена встреча со Звягинцевым-Деркачом для сообщения ему о "посылке" и месте ее получения. Но продолжится ли эта смертельно опасная "игра" на станции Ховрино с учётом утреннего провала у озера — Вера не знала.
         Белова расслабилась. Внезапно ей вспомнилось, как эта с виду красивая любовная история на деле оказалась этапом целенаправленной операции по привлечению её к сотрудничеству с западногерманской разведкой.
     Всё началось с лёгкого флирта летом 1970 года. Тогда тридцатипятилетняя, эффектная блондинка — к тому же замужняя, — Вера работала ведущим специалистом со знанием немецкого языка в фондах Всесоюзной библиотеки иностранной литературы. На проходившей в Москве Конференции библиотечных ассоциаций она познакомилась с Лео Вернером — немецким писателем и литературоведом, составлявшим антологию произведений русских авторов девятнадцатого века. Высокий, спортивный, широкоплечий и внешне чрезвычайно привлекательный, он сразу вскружил ей голову. Возникшая симпатия быстро переросла в длительный тайный роман.
     Ежегодно Вернер два-три раза прилетал в Москву. Вера, ослеплённая страстью, не задумываясь выполняла его «невинные» просьбы: изыскивала и копировала для него закрытые документы с грифом «Для служебного пользования» из спецхранов своей библиотеки и знаменитой «Ленинки».
     Расплата наступила через четыре года на Франкфуртской книжной ярмарке, куда Белову включили в состав советской делегации в качестве переводчика. Там и произошла вербовка. На второй день работы выставки прямо в павильоне, в переходе между залами, она неожиданно столкнулась с Вернером. Лео тут же увлёк её в одно из пустующих служебных помещений. Она отсутствовала чуть меньше пятнадцати минут — никто из коллег по делегации ничего не заметил. Даже приставленный к ним "специальный сопровождающий" не обратил внимания: все постоянно отвлекались на многочисленные стенды в разных концах огромного комплекса, отвечая на вопросы посетителей.
     Белова согласилась на сотрудничество практически сразу, когда ей безжалостно раскрыли глаза на то, какой ущерб она уже нанесла своей стране. Лео прямо заявил, что она годами продавала государственные секреты. Иначе как ещё объяснить тот факт, что за три последних года семья скромного библиотечного работника Беловой обзавелась кооперативной трёхкомнатной квартирой на Таганке, новенькими «Жигулями» и дачей в престижных Жаворонках? Вера мгновенно похолодела, отчётливо поняв, какие последствия её ожидают на Родине в случае отказа и безоговорочно согласилась на сотрудничество с немецкой разведкой...
      Белова мысленно призвала себя взять в руки и заглушить панические воспоминания. На часах — одиннадцать. Концерт подходил к концу, и Вера не спеша встала с лавочки и по центральной аллее двинулась к лагерным воротам.
     — Ребята, подскажите, далеко ли до железнодорожной станции? — спросила она у двух дежуривших на КПП подростков лет четырнадцати, одетых в шорты, белые рубашки с коротким рукавом и красные пионерские галстуки. — Меня сюда подвезли на машине, теперь нужно как-то возвращаться.
     — Точно и не скажем, нас в лагерь на автобусах привезли, — недоуменно развёл руками один из них.
     — А вы идите прямо по дороге, выйдете в посёлок, там и спросите, — вежливо добавил второй.
     Белова пошла по просеке через сосновый лес. Настроение у неё постепенно улучшалось.
     «Обо мне никто ничего не знает, — рассуждала она про себя. — Если с Ланге что-то и случилось, меня это вряд ли затронет. Самое главное — там, у озера, за мной никто не погнался. Может, я зря запаниковала? Сяду в электричку, документы у меня в порядке. Деркача нужно только предупредить, чтобы затаился, не допускал проколов и оставался тише воды ниже травы на своей работе».
     Вот и посёлок. Жителей на улицах не было видно: воскресенье, все отдыхают. Наконец около водоразборной колонки Вера заметила мужика неопределённого возраста — в чёрных семейных трусах, рваной майке и резиновых сапогах. Он активно нажимал на рычаг, наливая воду в алюминиевую молочную флягу. Узнав у него, что до станции меньше километра и можно дойти не сворачивая, Белова, совершенно успокоенная и воодушевлённая, направилась дальше.
     Она перешла речку Свинорку по старому деревянному автомобильному мосту и, обернувшись, на мгновение залюбовалась чинно плывущей утиной семейкой.
И замерла. В пяти метрах позади неё шёл тот самый мужик от колонки — но уже наспех одетый в брюки и куртку. А навстречу Вере быстрыми шагами двигались двое крепких, спокойно улыбающихся парней в одинаковых синих джинсах.
     — Ну и бегаете вы, женщина! Отличная подготовка к кроссу по пересечённой местности, — сказал один из них, подойдя к ней вплотную. — Мой товарищ два часа назад очень хотел познакомиться с вами в лесу, а вы умчались, да так лихо. Он подался было следом, да сразу вывихнул ногу — так и не смог с вами посоревноваться.
     Белова, оказавшись в плотном кольце троих мужчин, покачнулась. На мгновение ей показалось, что она теряет сознание. Липкий страх и полное отчаяние затопили всё её существо...

Продолжение следует