Белый Замок на Снежных Болотах. Ч. 1. Астра. Гл. 6

Глава 6. Парочка без печали

      Желто-розовый мазок зари лег на небесный холст. Сидя в кресле у окна с толстой книгой на коленях, Астра сначала задумчиво листала страницы, которые не так давно проклинал хозяин этой комнаты, а потом перевела взгляд на небо, пытаясь воскресить в памяти тот напев, что принес ей ночной мрак. Перед ней мелькали странные встречи прошедшего дня: загадочная и отчего-то неприятная «Прекрасная Блам», о которой ей было почти ничего не известно, легкомысленная кокетка, просившая звать ее Флорой, и незнакомец, катавший леди Нон по озеру. А еще белая камея с искусно вырезанным портретом в кольце, которым хвасталась девица, странно похожий на тот, что был на броши Альберта. Случайное совпадение? Тайное общество? Или просто один и тот же мастер на какой-нибудь ярмарке? Задумавшись, Астра тихонько затянула вынырнувшую из памяти неспешную мелодию, чей высокий звук был подобен резным вершинам далеких заснеженных гор. Когда последняя тонкая нота растаяла в воздухе, человек, лежавший в постели и уже давно пришедший в себя, сел.
- Что? – не оборачиваясь, бросила Астра, чувствуя его пристальный взгляд. – Не знал, что нюмхэ умеют читать?
- Очень мило, что мы настолько сблизились. К сожалению, в ту злополучную ночь, когда мои предложения не находили отклика одно за другим, я не успел дойти до обращения на «ты».   
Удовлетворенно отметив, что Кипарис уже полностью в сознании, раз взялся излагать мысли подобным образом, Астра отложила книгу и с удовольствием потянулась.
- Что за напев сейчас звучал? – настороженно спросил Кипарис, вставая с некоторой опаской. – Это колыбельная, которую мне пели в доме, где я когда-то жил… Ты знаешь ее? Хотя, о чем я, нюмхэ знают все существующие языки и все песни, которые когда-либо существовали...
- Леди Нон и ее не помнит? – быстро спросила Астра, и Кипарис помотал головой.
- Почему ты не сказал, что вы брат и сестра?
- А что бы это изменило? – спокойно спросил тот после недолгого молчания. – Да, она моя сестра. И этот… тоже наш брат, хотя сразу и не скажешь.
- Вот как… Странные у вас отношения внутри семьи.
На удивление, Кипарис не спешил ей возражать.
- Может быть, ты могла бы помочь мне вспомнить… В каких пространствах могут петь на этом языке?
Астра закатила глаза:
- Битра, Кальда, Винтерхейм, Тальвиснор и еще добрый десяток. Везде, где бескрайние седые леса под звонким зимним небом… Зависит от того, что помнишь ты сам.
- Пока почти ничего.
- А тебе известно, что леди Нон имела привычку уходить с Болот?
Кипарис, подойдя вплотную, налил себе воды и жадно выпил.   
- Увы, да. Я, когда узнал… потерял самообладание. Меня охватил страх от одной мысли о тех опасностях, которые могли ее подстерегать. Тем более, если она использовала это время для встреч… такого характера… Мы, конечно, живем во времена, когда с упадком нравственности смирились настолько, что для этого уже не требуется оправданий, но...
- …но под присмотром Мар, думаю, все было более чем пристойно, – закончила за него Астра, поворачиваясь в кресле и глядя Кипариса снизу вверх. – Так что вряд ли уместно судить сестру, исходя из собственного опыта. Смею заметить, что раз ей удавались такие вылазки, возможно, не все так плохо с ее памятью, как она желает показать.   
Когда Астра поднялась, второе окно распахнулось, впуская освежающую прохладу, а огонь в камине приветственно заворчал на заранее приготовленных дровах. Фраза «Не стоит благодарности» уже была готова сорваться с ее губ, как вдруг она почувствовала руку на своем запястье.
- Я… не думал, что ты вернешься.
- Я тоже, – был честный ответ. – Просто кое-что забыла.
- И после того, что случилось, думаю, ты останешься, – и это прозвучало больше, как утверждение, нежели вопрос.
- Для начала приведи себя в порядок. А если вдруг нападет Подземная Тьма, я появлюсь.
И, подхватив с пола корзину с пустыми бутылками, которых на полу оставалось еще множество, Астра исчезла в коридоре. Ей не понравилось то, что она сейчас почувствовала в этом человеке: будто ощущение отсутствия жизни в нем только усилилось.
Уже на верхней ступеньке лестницы, ведущей в подвалы, Астра помедлила и покосилась вниз, словно оттуда, сбросив оковы небытия, вот-вот поднимется знакомая фигура, однако, решительно отогнав ставшие бесполезными воспоминания, спустилась. С каждым шагом Астра прислушивалась, ожидая уловить дыхание Тьмы, но витиеватый мрак коридоров был необычайно спокоен, приглашая войти, будто понимая, что пришелец явился по делу. И Астра ступила под мрачные своды, зная, что Болота и Тьма следят за ней, - однако теперь и она следила за ними. Искомая дверь обрисовалась за очередным мрачным поворотом, небольшая, из потемневшего дерева, с черными скобами и изогнутой ручкой, и, поставив на пол корзину с тихо звякнувшими бутылками, Астра замерла. Сначала она собиралась подождать, но потом решительно дернула ручку на себя, одновременно пытаясь ощутить, куда ведет этот переход.
– Снова ты, – пробормотала она, на мгновение замерев от увиденного, – хочешь сказать, мне туда нельзя? А если я войду, буду следующей?
И колыхавшаяся за дверью мягкая завеса Подземной Тьмы поглотила ее, едва Астра протянула к ней руку. 
 
       Очнулась она среди высокой травы под палящими солнечными лучами, мгновенно узнав это гостеприимно сияющее блюдо в жизнерадостном небе. То, что Подземная Тьма по неизвестной причине оказала ей честь, не забрав в свои недра, не прибавляло ответов на все множившиеся вопросы. Астре, видимо, следовало воспользоваться этой любезностью, чтобы изучить вызывающее подозрения место со скрипучей вывеской, или отыскать вечно недовольного человека в черной рубашке, или выведать тайну, которой, возможно, и не существует. Поднявшись во все рост и уперев руки в бока, Астра оглядела бескрайние просторы: сегодня тоже было почти безлюдно, будто с каждым днем Зыби требовалось все меньше жертв собственных слабостей, вины и печалей. Не разглядев ни одной знакомой древесной кроны, Астра побрела через поле, старательно воскрешая в памяти все события, произошедшие в Замке за последнее время, но Зыбь хоть и внимательно вглядывалась в ее мысли, подсказывать не спешила. Где-то впереди замаячила сгорбленная фигура самого постоянного места, и воодушевленная Астра прибавила шаг, когда вдруг в траве по левую сторону сверкнуло солнце, и Астра остановилась, присматриваясь к раскинувшейся водной глади. Стоящий на берегу незнакомый человек из-под руки рассматривал ее саму и даже сделал несколько шагов навстречу.   
– Отличный день, как и всегда, не правда ли? – приветственно начал он, едва Астра приблизилась. – Не желаете ли совершить небольшую прогулку? 
И он кивнул на обрисовавшуюся за спиной вместительную весельную лодку, которую Астра оглядела с подозрением.
– Ты что же, всех катаешь?
– Да, – молодой человек сощурил веселые глаза, все еще разглядывая ее. – Всех, кто мне симпатичен.
– Но мы ведь даже не знакомы, откуда тебе знать, симпатична ли я?
Едва Астра собралась напрямую спросить, что он делает в Зыби, как легкая полуулыбка ее собеседника сделалась шире:
– Так это, наверное, ты – подруга Альберта?
– С чего ты взял?
– «Хмурая девица с длинными волосами». Флора не скупится на определения.
– Значит, ты – Рафаэль?
Тот слегка наклонил голову, приложив руку к груди. В подтверждение раздался приветственный возглас, и оба увидели спешащую к ним Пассифлору с кружевным зонтиком и многообещающей корзинкой, из которой выглядывало бутылочное горлышко.
– Я вижу, вы познакомились, прелестно! – выпалила она, протягивая Рафаэлю свою ношу, забрав которую, тот оставил на нежной ручке невесомый приветственный поцелуй. – Поплыли? Погода прекрасная, как обычно!
Усадив в лодку Пассифлору, Рафаэль протянул руку и Астре, которая, наблюдая за всем этим, делалась все мрачнее и жалела, что ни леди Нон, ни Мар не имеют сейчас возможности разочароваться в этом любвеобильном пареньке. Но едва раздраженная этим открытием Астра собралась отказаться от предложенной поездки, ее взгляд упал на протянутую ей руку: на пальце Рафаэля был перстень, украшенный светло-серым камнем со знакомой резьбой.    
– Красивая камея, – натянуто улыбнулась Астра, мгновенно принимая приглашение и шагая в чуть качнувшуюся лодку. – Несомненно, работа мастера.
Двое переглянулись, и Рафаэль возвел глаза к небу:
– Это мне подарила одна…
– Пассия, – хихикнув, закончила Флора. – А мне досталось в наследство, фамильная ценность. Я знала, что тебе понравится, оно чудесное!
Лодка сошла с мелководья, и сильные взмахи весел повлекли ее по бесконечной водной глади, которая, казалось, уходила за горизонт. Пассифлора, укрывшаяся под сенью кружевного зонтика, мечтательно смотрела по сторонам, улыбаясь с какой-то тихой радостью. Серо-голубое озерное зеркало вспыхивало драгоценными камнями, ветер гнал мелкую рябь. Поднявшийся из плоскости равнины правый берег, быстро и густо обросший курчавыми деревцами, сначала торчал горбом, а затем становился пологим, обрамляясь прибрежными камышами. Левый, напротив, выгибал круглые бока в бархате высокой травы разных оттенков зеленого, желтого и белого. Его береговую линию охраняли округлые ивовые деревья с неопрятно торчащими ветвями.
– Так здорово, что в Зыби можно немного почувствовать себя нюмхэ! – восторженно поделилась Пассифлора, любуясь контрастом береговых линий. 
– По-моему, Звезде не очень нравится твоя попытка преобразовать ландшафт, – отозвался Рафаэль. – Если она сейчас не изменит выражения лица, точно пойдет дождь и испортит нам всю прогулку.
Пассифлора звонко рассмеялась в ответ и затянула негромкий напев, который Рафаэль с радостью подхватил:
     Весна моя, кто виноват,
     Что переменчивы ветра?
     Твой звонкий смех, твой томный взгляд
     Моими были до утра.
     Рассвет застал в лугах,
     Где под росой трава,
     Ту, в чьих тонул глазах,
     Зеленые Рукава…
По небесной глади проползло полупрозрачное облако, оросившее всю компанию крупными теплыми каплями, Пассифлора взвизгивала, Рафаэль с улыбкой грозил Астре пальцем, а та вдруг не выдержала и расхохоталась в ответ. Весла были брошены, и лодка, оставленная на попечение невесомого ветерка, неспешно поползла, сминая озерную ткань. Корзина, захваченная из «Прекрасной Блам», была раскрыта, освежающий напиток из ягод – разлит. Быстрый разговор двух молодых людей полетел, не умолкая, и Астра внимательно прислушивалась, удивляясь собственной улыбке, неосознанно ковыряя пальцем прутья в корзиночном плетении и изредка вставляя одиночные вопросы. Оказалось, что с Альбертом они познакомились здесь, в Зыби, но так и не смогли вовлечь его в совместное времяпрепровождение; сами они приходят в Зыбь каждые два дня, и после первого появления это дается им легко, без опоры на неизвестную мысль, за которую Зыбь так любит цеплять находящихся поблизости людей; те из пришельцев, кому удается освободиться от власти миражей, заходят в «Прекрасную Блам», но обычно в ней малолюдно и скучно. Однако вопрос, откуда они и чем занимаются, когда не бывают в Зыби, заставил парочку замолчать и переглянуться.       
– Я поэт, пишу для себя, для всех и просто на заказ, – коротко ответил Рафаэль и тут же принялся что-то набрасывать на вынутом из кармана небольшом листке.
– А я… брожу, где придется, – неуверенно проговорила Пассифлора.
– Иногда выступаем вместе в городах и на больших ярмарках, Флора поет мои песни…
– На одной такой я купила всем нам по украшению, которые тебе так понравились. Даже нелюдимый Альберт его не снимает, и очень надеюсь, что из-за меня. Если хочешь, в следующий раз найду похожее и тебе!   
– Была бы очень рада, – отозвалась Астра, оставив, наконец, в покое корзину.
     Улыбка продолжала сиять на ее лице, но радость уже уступала место напряжению: что-то в этой беспечальной прогулке беспокоило Астру, и она искоса смотрела на быстро летавшую по бумаге руку Рафаэля, обегала взглядом еле заметную россыпь веснушек и втайне от любопытной Пассифлоры пыталась поймать выражение глаз, сосредоточенно читавших написанное. Наконец, сложенный листок был снова спрятан, болтовня тут же возобновилась, Рафаэль опять взялся за весла, и следующий круг по озеру был так же весел даже для Астры, которая, несмотря на не оставлявшую ее подозрительность, почему-то все же находила эту компанию приятной...
Прощаясь, Пассифлора твердо пообещала в следующий раз притащить на прогулку Альберта, а замешкавшийся Рафаэль с мягко сияющими глазами протянул Астре тот самый листок. 
– Что это? – на всякий случай спросила та, уже догадываясь. Мелькнувшее воспоминание о Целес с ее полными глупостей рифмовками царапнуло и без того плохо зажившую рану.
– То, на что ты меня вдохновила, – улыбнулся он. – Альберт не напишет ничего подобного, так что я сделал это за него. 
Пассифлора уже отошла на приличное расстояние, озеро сгинуло, и Астра поняла причину своего беспокойства, когда, принимая подарок, коснулась пальцев этого человека. Рафаэля словно тоже посетила какая-то неверная мысль, его лучившиеся глаза, сощурившись, задержались на лице Астры. Но, едва он успел задать короткий вопрос, как подскочившая Пассифлора поспешила оттащить их друг от друга.
– Отцепись уже от нее! Не слишком обольщайся, Звезда, он у нас слишком впечатлительный! Что ж, до скорого!   
     Нетерпеливая девица увела друга вверх по склону, и Астра с сомнением посмотрела им вслед: обернувшийся Рафаэль показывал ей из-за плеча Пассифлоры два пальца, и Астра догадалась, что через два дня она снова должна прийти в Зыбь, чтобы попытаться ответить на заданный Рафаэлем вопрос.
«Кто ты?».

     Действительно сдержав данное утром слово, Астра возникла в комнате Кипариса, когда Сад и Замок укутались плотным покрывалом беззвездной ночи. Небо, укрывшееся пеленой облаков, похоже, собиралось пролить утром первые капли холодного осеннего дождя. В комнате ожидаемо было уютнее, чем снаружи: к неунывающему камину придвинуты два кресла, на столе играли бликами два наполненных хрустальных бокала: Астру явно ждали. Хозяин комнаты неторопливо поднялся ей навстречу, и во всех его движениях вновь сквозила самоуверенность, как в их первый разговор, оставивший в кулаке Астры осколки хрустальной фигурки. Но, не дав ему и слова сказать, нюмхэ, быстро обежав взглядом обстановку, нырнула к камину и запустила руки в огонь. Кипарис разочарованно посмотрел, как она, раздвинув языки пламени, выудила из огненной пасти наполовину сгоревшую книгу и с укоризной оглянулась:
– Ну как так можно?
– Ненавижу ее, брось назад, – пробурчал Кипарис, устраиваясь в кресле. – Все равно читать ее уже невозможно, да и бессмысленно.
Отряхнув тлеющие края остатков тома, Астра положила его на край стола и села в соседнее кресло, раздумывая, какой будет сегодняшняя ночь и ждет ли их новая колкая беседа. Она уже чувствовала на себе пристальный взгляд и предвидела множество вопросов.
– Как тебе удалось не обжечься? Ведь плоть таких, как ты, человеческая?
Взяв со столешницы белую салфетку, Астра бессовестно принялась оттирать ею сажу с пальцев.
– Чем больше низменных, грубых эмоций испытывают редкие экземпляры, подобные мне, тем уязвимее они становятся. Тем дольше не заживают наши раны. Тем легче нас убить. Но своей сущности мы не теряем.
– То, что сделала тогда Април… – Астру удивили нотки беспокойства в тоне, которым была произнесена эта фраза. – Это ведь она посмела тебя ранить?
– Уже остался только шрам.
– О чем вы с ней говорили?
– Так, обменялись парой колкостей, – нехотя отозвалась Астра.
– Таких, что она решила избавиться от тебя?
– Но ведь и от тебя тоже? По какой причине?
– Понятия не имею. Она утверждала, что какая-то сила заставляет ее преследовать меня, и, по-видимому, устав, решила все прекратить.
  Воспоминание о том дне заставило Астру нахмуриться: память услужливо подсунула ей мысль, что она вернулась в Замок как раз, чтобы не дать Април совершить свое, возможно, не первое в ее долгой жизни, убийство – вернулась именно из-за того же зова, что привел ее в эту комнату вчера. Заунывный мотив незнакомой песни снова поплыл в ее голове.
– Похоже, это здесь снова зря, – Кипарис кивнул на нетронутый бокал Астры. – И доверия ко мне у тебя не прибавилось, несмотря на случившееся. Возможно, ты и права. Доверие действует, как медленный яд, оно отключает разум. Безопаснее всего видеть в окружающих коварного врага и постоянно быть готовым к отражению его атак. Хорошо. Я расскажу, что мне пригрезилось вчера, когда ты была подле меня, окутанная сиянием и теплом.
      Это неожиданное откровение заставило Астру взглянуть в ответ. Кипарис, с необычайно серьезным лицом, внимательно смотрел на нее. 
– Мне виделось, что я иду зимой по лесу… – медленно начал он. – Я поглощен его красотой и совершенно не чувствую холода. Снег аккуратно разложен по недвижным ветвям деревьев-великанов. Издалека словно доносятся крики, и будто бы это зовут меня, но, очарованный безмолвным величием, я не спешу назад. Но вдруг из-за деревьев возникает какой-то огромный зверь, он угрожает мне, и от него не уйти...
Сделав паузу, Кипарис отпил из своего бокала и уставился в огонь. Отдавшись необъяснимым ощущениям, Астра неотрывно смотрела за окно, как будто в уличной темноте воскресали описываемые ее собеседником картины. 
– …тут же подле нас появляется ослепительная девушка, и зверь уходит прочь, повинуясь ее взгляду. Она словно создана изо льда, ее длинные волосы припорошены снегом. Она что-то говорит мне, а потом берет за руку и выводит на открытую местность. Когда я оборачиваюсь, ее уже нет. Ко мне бегут люди, а я все продолжаю искать ее силуэт среди деревьев. Ее мягкий голос все еще наполняет мою голову. Только что она сказала мне, вспомнить не могу…
– «Не следует гулять одному… Зимний лес прекрасен, но все еще полон опасностей…» – задумчиво пробормотала Астра, точно завороженная глядя в темное пятно окна.
Какой-то резкий звук и быстрое движение разбили наваждение, и Астра, моргнув, уставилась на Кипариса у своих ног, державшего обе ее руки.
– Так это была ты! – горячо зашептал он. – Теперь понимаю, почему я…
Подскочив от неожиданности, Астра отбежала на середину комнаты, но тут же была заключена в объятия и утонула в глубоком темном океане…
…Она открыла глаза в полумраке среди застывших вокруг большой постели женских фигур, одна из них держала какой-то полотняный сверток. И Астра уже протянула к свертку руку, как вдруг услышала чужой голос: это говорила лежавшая среди смятых покрывал, с измученным лицом и растрепанными волосами.
– Подожди… Не забирай его!
– Что вам, людям, стоит, – равнодушно ответила Астра, – это не последний ребенок, которого ты можешь произвести на свет.
– Я дам все, что захочешь!
– Таким, как я, ничего не нужно, просто его время пришло именно сейчас.
– Возьми взамен жизнь любой из них, – приподнявшись на постели, женщина указала на застывших вокруг.
– Люди всегда мнили себя хозяевами жизней других: людей, животных, растений, самой земли, что их породила… Ты не задумываясь отдаешь чужую жизнь взамен той, о которой еще ничего не знаешь. Удивительно, что ты смогла разглядеть меня, обычно в такую минуту все происходит быстро.
– Полагаю, это случилось не просто так. Говорят, у того, кто видит нюмхэ в предсмертный час, есть право на последнее желание, – вдруг ответила женщина, меняя тон на более спокойный и властный…   
Наконец-то одна из линий ее памяти стала ясной! Стрела воспоминаний выдернула Астру на поверхность, и, снова обретя способность ощущать реальность, она аккуратно высвободилась и отошла на почтительное расстояние, чтобы прийти в себя. Сияющие глаза напротив говорили, что полет мысли Кипариса сейчас слишком опасен, и нужно определить его разумные пределы.
– Так ты – сын Гуннлед? – пришлось постараться, чтобы голос звучал спокойно. – И что ты делаешь здесь, на Снежных Болотах, вместо того, чтобы быть дома, воевать с соседями и выбирать себе невесту? Мать, наверное, рвет и мечет. 
– Не имею ни малейшего понятия, – пытаясь взять себя в руки, отозвался тот, – но счастлив, что нахожусь именно в этом Замке.   
– Это сейчас ты счастлив, а до этого едва не спалил комнату и опустошил все винные погреба. Значит, «ослепительная девушка» изо льда?
Кипарис развел руками:
– Я был ребенком! Но, конечно, совершенно не хочу сказать, что сейчас ты менее ослепительна. Теперь я вспоминаю, что мать, услышав, что я видел нюмхэ, как-то странно усмехнулась…
– Значит, Винтерхейм… – протянула Астра задумчиво. – Если хочешь, я сообщу ей, где ты.
– Нет, – вдруг резко ответил он. – Лучше продолжим наш разговор, тем более что он повернул в неожиданно приятное русло, надеюсь, для тебя тоже. 
– Удивительно, – пробормотала Астра, – как я могла забыть такое?
Внимательно вглядываясь в лицо этого человека, она словно заново осознавала, кто перед ней. Так вот, что за неясная тень виделась в нем: это была ставшая отложенной смерть. Смерть, которую она сама обменяла на ленту его долгой жизни, и которую принесет в урочный час, чтобы лично перевести эту душу на Ту сторону.
Ее объяснения Кипариса, похоже, только обрадовали.
– Значит, ты появляешься, когда мне угрожает смертельная опасность? Очень мило с твоей стороны.
Но Астра поспешила предупредительно вскинуть руку.
– Только не следует этим пользоваться, чтобы насладиться моим обществом. Я могу и рассердиться.
– Уже испытав на себе твой гнев, не скажу, что откажусь от следующего его проявления, даже если ты поднесешь мне чашу с ядом.
С этими словами он взял со стола нетронутый бокал и, подойдя, протянул Астре. Утвердившись в понимании, что так просто от нее не отстанут, та приняла напиток, но твердо сказала:
– Мы не виделись с того происшествия в лесу и совершенно не знаем друг друга, так что не следует настолько бурно радоваться. Ведь ты даже не подозревал о моем существовании.
Кипарис улыбнулся: это упрямство продолжало его забавлять. 
– Это верно; но вот, оказывается, почему мне так хотелось, чтобы ты была рядом, едва я увидел тебя в Бескрайнем Саду. Это просто чудо, что мы встретились здесь!
– Это не чудо; я бы не назвала это даже случайностью.      
Происходящее в Замке нравилось Астре все меньше и меньше, а Кипарис, напротив, будто не слушал ее, окрыленный собственными мыслями:
– Почему я упорно продолжаю видеть в тебе человека, а не высшее существо? Ты так не похожа на других нюмхэ… Что же с тобой случилось?
– Это мне еще не удалось вспомнить, – мрачно ответила Астра, по-прежнему сжимая в руке нетронутое вино. – Я будто что-то потеряла, и пока не могу это обрести. Однако, ты уже должен кое-что осознать, и количество вопросов это не уменьшает… Насколько я помню, у правительницы Винтерхейма больше не было детей. Кто же тогда эти двое?
Сжав губы, Кипарис что-то долго осмысливал, обшаривая взглядом комнату и словно ища подсказки у трепещущего пламени свеч.
– Нон, – медленно начал он, - это существо поистине несравненное…
– «Ослепительная девушка…» – насмешливо фыркнула Астра и прикусила край бокала, улыбаясь кончиками губ.
– Я говорю так далеко не обо всех. Тем не менее, ее общество – радость; а вся она – сама приятность и острота ума. Полагаю, понимание между нами во всех смыслах – знак того, что она из похожего пространства… Я все равно люблю ее как сестру. Ведь изначально были только мы трое.
Трое... В голове Астры, уже привыкшей к внезапным воспоминаниям и редким озарениям, мелькнуло быстро ускользнувшее видение из Зыби – два силуэта. Если бы они обернулись тогда!
– Были мы, Замок и Тьма, которая стала живительным источником сил для Нон. Нет у этого Замка иного предназначения. Мы здесь просто живем.
Кипарис помрачнел и, покосившись на окно, снова устроился в кресле. Проследив его нервный взгляд, Астра задвинула тяжелые шторы, и уснувший Сад, и недремлющие Болота остались по другую сторону бытия.
– Вот как… Но Тьма полагает, что мы все здесь живем на ее условиях. Она поглотила Април по вполне понятным причинам; Целес… что-то знала и поэтому ушла первой. Что ж, могла бы поделиться своими догадками… Почему вы отпустили остальных нюмхэ, и оставили только нас троих? Не представляю, как это может нравиться, но не заставляй меня ломать тебе кости.
– Мар всегда была при Нон, Амат имеет странную привязанность и отказалась уходить, а ты…
Астра решила ответить честно.
– Я пыталась уйти, но что-то тянет меня обратно. И это не ты. Возможно, Болота, потому, что я почти человек…
– Но ведь и я иногда, – добавил Кипарис, ожидая обыкновенной реакции, но Астра только неотрывно смотрела в огонь, покусывая край своего бокала. Никогда прежде Кипарису не приходилось видеть на ее лице такую растерянность и печаль.
– Почему ты не приходила раньше, когда я рос?
Моргнув, Астра сбросила оцепенение и, как он и предполагал, удивленно уставилась в ответ:
– Я тебе не нянька, их у тебя, надо полагать, и так было предостаточно... 
Время куда-то спешило. Удивительно, но еще вчера Астра не могла предположить, что проведет полночи за разговором с человеком, которому недавно желала самой страшной смерти. Вновь обретенная общность не сделала их друзьями и не заставила ее думать о Кипарисе лучше, но вкупе с ощущением приближающейся разгадки представления, разворачивавшегося в Белом Замке, побудила ее чуть смягчить свое поведение. Ее собеседник, которого теперь не покидала бурная радость, уже и не думал настороженно оглядываться и в одному ему известные моменты не сводил с Астры блестящих глаз.
Пламя в камине ворчало, неустанно поглощая все новые поленья, и стрелки на каминных часах совершали очередной оборот, когда     эту затянувшуюся беседу спугнул тихий стук в дверь. 
– Вот и началось, – произнес Кипарис с неожиданным спокойствием: от скручивавшего его напряжения в эту ночь не осталось и следа. Да и Астра, не ощущая никакой опасности, подошла к двери и, когда тихий стук повторился, открыла ее, впуская леди Нон.
      Леди Нон вошла, обежав присутствующих глазами, но не выказав ни малейшего удивления, вопреки несомненному ощущению такового. Несмотря на ранний утренний час, она была по-прежнему тщательно одета, ведь даже тревожные вести следует приносить, надев лучшие украшения и прибрав волосы.
– Мар еще не вернулась, – печально поведала она, ее глаза перебегали с одного лица на другое. – Она никогда не оставляла меня так надолго.
Астра сжала губы, но словно прочитавший ее мысли Кипарис схватил ее за руку:
– Не ходи!
– Побудь с сестрой. Думаю, вам есть, о чем поговорить. И приготовьтесь бежать с Болот.
Спокойно высвободившись, уже спустя мгновение Астра стояла в темноте знакомого склепа.