Белый Замок на Снежных Болотах. Ч. 1. Астра. Гл. 7

Глава 7. Ничего

                Она не могла жить…
                Она родилась для смерти… неизвестно зачем…
                и она умирает неизвестно почему...
                М. Метерлинк «Пелеас и Мелисанда»

     Вопреки ожиданиям, ее голос прозвучал тихо, словно черная комната вдруг уменьшилась до размеров небольшого ящика.
– Где Мар? Ее твоя Тьма тоже отправила к остальным?
– Тебе уже это известно, так незачем спрашивать.
Смарагд обрисовался у окна: словно впервые увидевший Бескрайний Сад, он рассматривал застывшие в холодном осеннем утре силуэты деревьев.
– Это не ты управляешь Тьмой. Она управляет тобой. И тебя самого ждут забвение и вечный мрак! – выпалила Астра, стремительно приблизившись, чтобы схватить его за плечо, как вдруг, сама подхваченная вихрем, ощутила себя на сумеречной аллее, а перед собой – мрачную, словно смерть, Амат. Разумеется, Астра вскипела еще больше.      
– Что ты тут торчишь возле него? Больше дел нет? Иди переводи души на Ту Сторону!
«Он не хочет никого видеть, и я не позволю тебе нарушать его покой. И даже не смей его касаться. Ты ничего о нем не знаешь».
– Будто ты знаешь!
«И я ничего не знаю. Но чувствую. Удивительно, что тебе не удается увидеть его душу. В ней царит могильный холод».
Астра поднялась, соображая, как развернется их поединок.
– У него нет души. Уйди с моей дороги, Амат, – сухо сказала она, намеренно отвечая чернокрылой нюмхэ человеческим голосом.
«Стоило ли мне вмешиваться тогда в ваш с Април разговор? Ты оказалась слишком назойлива».
Амат держалась твердо, но без тени агрессии, как подобает незапятнанной людскими пороками нюмхэ.
– Почему же тогда Подземная Тьма не избавилась и от меня?    
Задумавшись, Амат не мигая глядела прямо на Астру. Коготки раннего морозного утра уже оставили свои следы в тихо угасающем Бескрайнем Саду. Большая часть его жизнерадостной листвы обернулась гранатом и сердоликом в короне осени, внезапное похолодание заключило ее в ледяную оправу еще не опавшей, и теперь королевские украшения отягчали древесные ветви.
«У меня нет ответа на твой вопрос. Уходи, Астра. Пока я здесь, тебе ничего не добиться».
- Тогда ты расскажи мне, что у вас за план. Иначе я выкину тебя за тысячу пространств, а пока ты будешь возвращаться, останется от твоего подопечного только маленькое темное пятнышко.
Не согласись сейчас Амат, осуществить высказанную угрозу Астре было бы непросто: вряд ли бы упорной нюмхэ потребовалось много времени на обратный путь. Но и разозлить Амат было нелегко, ее всегда спокойное лицо ничего не отражало и теперь. 
«Этот Замок – маленький мир. Жизнь дается, жизнь отнимается. Тебе ли не знать».
– Что будешь делать ты, когда все закончится?
Амат, не ответив, многозначительно посмотрела куда-то за полосу горизонта, и Астра живо представила ее застывшим крылатым изваянием на скорбном последнем пристанище непонятного человека, на которого Амат распространила свое необъяснимое покровительство. Решив отступить в этот раз, Астра пообещала себе придумать, как избавиться от неусыпного стража, чтобы разобраться с тем, кто возомнил себя посланником смерти в этом маленьком мире Снежных Болот.

      Вернувшись, Астра застала двоих людей по разным углам комнаты, и, судя по напряженному выражению лица и ниточке губ леди Нон, беседа между ними была прямолинейной и неприятной.
– Мар больше не вернется, – сухо подтвердила их опасения Астра. – Постарайтесь взять себя в руки, соберите необходимые вещи, и я отведу вас на безопасное расстояние от Снежных Болот. Вряд ли Подземной Тьме нужно преследовать вас, ее удел – холодная ночь склепа, в который очень скоро превратится наш Белый Замок. 
– Мар была моей подругой, – тихо выговорила леди Нон. – Мне не следовало ее отсылать, но я считала, что нюмхэ могут противостоять Подземной Тьме…
И Астра поняла, что вопрос, который она приготовила для Мар, придется адресовать леди Нон, и немедленно.
– Куда, позвольте узнать, вы отправили ее в ту ночь?
Большие встревоженные глаза впились в ее лицо, и в них мелькнул испуг.
– В ту тяжелую, злополучную ночь… – леди Нон бросила нежный взгляд на Кипариса, - я послала ее за снадобьем, она знала, где…
– Мар, – неумолимо начала Астра, чувствуя, что сейчас все будет испорчено еще больше, – могла сделать то, что сделала я. Любая нюмхэ своим присутствием облегчает страдания больных или умирающих. Так позвольте мне повторить вопрос: куда вы отослали Мар?
Ниточка губ леди Нон изогнулась:
– Я и забыла, что теперь нет смысла скрывать. Мар должна была передать весточку одному человеку. Но какое право имеешь ты допрашивать меня? Что вы оба вообще себе позволяете?! 
Почти выкрикнув последнюю фразу, леди Нон стремительно выбежала в коридор, хлопнув дверью.
– Что ты ей наговорил? – хмуро осведомилась Астра.      
Кипарис, молчавший весь этот короткий разговор, только вздохнул.

Горечь и возмущение несли леди Нон по длинным сумеречным коридорам Замка, в которых она безошибочно находила дорогу. Полная гнева, она почти сразу вышла к тому самому склепу, и, содрогнувшись, замерла, словно на нее повеяло дыханием Той Стороны. Каменная кладка разверзлась, будто сама Тьма раскрывала свои объятия навстречу, и леди Нон величественно шагнула в образовавшийся проем.
– Я знаю, с чем ты пришла.
Мрачный хозяин комнаты занимал привычное место в темном углу у окна. Светлеющее, но хмурое небо делало его более различимым.
– Вы обещали спокойную жизнь здесь вдали от тех, кто не нуждался во мне. Мы жили в согласии с твоей Тьмой, так что произошло?!       
– Наш Сад оказался хорош, – вдруг перебил ее черный человек. – Взгляни, его увядание прекрасно.
Нерешительно подойдя к окну, леди Нон положила руку на ледяной подоконник. Вершины деревьев пылали над пожелтевшими травами и кустарниками, и ей даже послышался перелив холодных струй неунывающего фонтана, возле которого они так любили гулять.   
– В своем цветении он был великолепен… – вздохнула она, чувствуя, как гнев обращается печалью. – Я должна поблагодарить вас за возможность наслаждаться этим каждый миг.
Тяжело поднявшись с кресла, фигура тенью встала у нее за спиной.
– Твоя нюмхэ… Так было нужно.
– Она не была моей нюмхэ, она была моей подругой, – повторила леди Нон, - она вышла ко мне в тот самый час, когда я…   
Внезапно отняв от ледяного камня ладонь, она поднесла задрожавшие руки к лицу: мысли осветило воспоминание похожего окна, только за ним тянулась не буйная зелень, а бескрайняя даль да суровые воды широкой реки, которым Нон ежедневно поверяла свои горести, а они отвечали тихим плеском, иногда рокотом, а порой высокие волны будто бы хотели ухватить пенными пальцами край ее подоконника… В одну лунную ночь, когда тоска особенно сильно сжала ей сердце, и крепкие объятия водяных струй обещали живительный глоток свободы, в ту ночь река сама поднялась в ее высокую башню, Белая Река… Воспоминание обожгло ей душу, оставив ужасное ощущение пустоты в груди, и леди Нон ощутила влагу на щеках.
– Я не могу любоваться этим Садом без Мар… Мне не нужны ни Сад, ни этот Замок, ни, более того, ненавистная комната на самом верху королевской башни в моем пространстве… Зачем вы забрали меня оттуда? Еще несколько месяцев сами бы унесли меня прочь.
– Могу помочь увидеть ее… в последний раз.   
Леди Нон судорожно вздохнула, и на ее плечи мантией легла глубокая черная тень. Одновременно с этим набухшее небо разверзлось, щедро осыпая Бескрайний Сад серебром…

Кипарис, пребывающий в дурном расположении духа, нетерпеливо мерил комнату шагами.
– И куда ты предлагаешь нам отправиться?
– Со Снежных Болот до Винтерхейма вам сразу не дойти, поэтому придется быстро двигаться переходами как можно дальше, если ты, конечно, желаешь забрать леди Нон с собой.
Остановившись, он задумчиво глянул в сторону закрытого окна. 
– Не ожидал, что все кончится так скоро. Прощайте, Болота, прощай, Подземная Тьма? Не думаю, что с собой нам потребуется многое… Конечно же, Нон будет жаль своих великолепных нарядов, но, когда доберемся до Винтерхейма, у нее будет все, чего она пожелает...
– И как ты объяснишь это Гуннлед?
– Это не так сложно, ты меня недооцениваешь, – фыркнув, ответил он и вдруг замер, словно пронзенный какой-то внезапной мыслью, и исчез в коридоре в следующее же мгновение. Не успев даже окликнуть его, Астра бросилась вдогонку.
– Не следовало отпускать ее одну! – крикнул он на бегу, и Астра, опередив его, уже стояла посреди скорбной комнаты, которую ей никогда прежде не доводилось посещать. Настороженно обежав глазами обстановку, задержав взгляд на темных углах каменного мешка, Астра обратилась к постели.
Лежащая, казалось, еще пребывала в объятиях утреннего сна, когда оставшийся путь до пробуждения дарит самые сладостные часы. На ее тонком, словно стеклянном, лице остановилась тихая полуулыбка. Спешно наклонившись, Астра всмотрелась в это лицо, еще недавно дышавшее жизнью, и нахмурилась. В это мгновение тяжелая дверь комнаты распахнулась с такой силой, что едва не врезалась в стену.
– Астра, сделай что-нибудь!
Отойдя к столбику, подпирающему тяжелый полог, она отвела глаза от человека, хватающего лежащую за руки и зовущего по имени, и ответила тихим, спокойным голосом:
– Что я могу? Мы не возвращаем мертвых.
Закрытые сундуки и отсутствие беспорядка говорили, что леди Нон даже не думала о том, чтобы последовать ее совету и уйти с Болот. Если между ней и Мар, как обе утверждали, действительно существовала близкая дружеская связь, то единственным местом, куда могла отправиться леди Нон в том состоянии, была известная комната, наполненная холодом и мраком. Кипарис был прав, не нужно было ее отпускать. Но самой Астре даже не пришла мысль сопроводить леди Нон. Хотела ли она таким образом проверить следующий шаг Подземной Тьмы?       
Снова обратившись к сцене скорби, Астра увидела Кипариса на постели подле лежащей, его ладонь в неверии касалась ее щеки, словно от этого прикосновения леди Нон могла вернуться с Той Стороны. Его голос прозвучал глухо:
– Блажен тот, кто может пролить слезу на могиле того, кого любил… Но я лишен этого мучительного удовольствия.
– Отчего? Ее тело осталось нетронутым Подземной Тьмой, но вспомни, что произошло с Април. И с Целес.
«И это странно», хотела добавить Астра, но сдержала свою неуместную холодность. Ее настораживало настойчивое приближение конца Белого Замка и то неясное решение, которое, как ей казалось, от нее требовалось. Подойдя к распахнутой двери, Астра выглянула. Коридор, пугавший своей неожиданной пустотой, походил на лежащий на боку колодец. Осторожно закрыв дверь, она вернулась к смертному ложу и заново всмотрелась в лицо ушедшей: что-то не давало ей покоя.
– В этих болотистых почвах невозможно даже приготовить могилы для нее! Для чего это милосердие с его стороны?!
        Подойдя к открытому окну, наполнявшему комнату уже ненужной свежестью, Астра перевела свое внимание на поседевшие за утро аллеи и насаждения. И вдруг метнулась вниз. 
       Она свалилась на хрустящую свежевыпавшим снегом тропинку прямо перед ним, отшельником, по неясной причине покинувшим свое уединенное обиталище. Астра с вызовом взглянула на человека перед собой, остановившегося, скорее, не от удивления, а от впервые встреченного препятствия на своем коротком пути, и ее гнев сменился замешательством. Перед ней стоял мертвец – в его совершенно пустых глазах не было света, и они казались высохшими колодцами на сером, неживом лице, не выражавшем ничего, словно застывшая маска.
– Не надо, – сухо скрипнул его голос, когда черная тень метнулась было вперед, и Амат отступила, без недовольства, ничего не сказав, только окинув Астру пристальным взглядом.
        Время проходило в молчании, и три фигуры посреди окутанного саваном Сада покрывал настойчивый снег, но никто не спешил покидать аллею. Астра, хмурясь, долго разглядывала человека, ощущая смесь жалости и презрения, и, наконец, произнесла:
– Доволен?
Тот, напоминавший каменное изваяние, открытое всем стихиям, продолжал хранить тяжелое молчание. Затем, медленно развернувшись, побрел обратной дорогой в свою темницу. Недремлющая Амат, готовая поймать любое движение Астры, какое-то время продолжала стоять, загораживая ей дорогу, а потом тоже исчезла… 
Раздвинутые шторы и распахнутое настежь окно разгоняли холодную ночь в комнате Смарагда. В прежде немом камине теплился недоверчивый огонек, быстро набиравший силу. Вновь застывшая в кресле перед ним фигура неотрывно смотрела на уверенно разгоравшееся пламя, сжимая подлокотники. Неожиданно отвернувшись, словно не в меру яркий огонь резал глаза, фигура поднялась, быстрее обычного добралась до окна и жадно вдохнула острый осенний холод. Вспоротое небо продолжало сеять густой снег.
– Тебе тяжело? – с неожиданным участием спросила обычно бесстрастная Амат, тенью возникая за его спиной. – Как я могу помочь?
– Ты должна уйти, – упали тяжелые слова. – Мне никогда не была нужная личная нюмхэ.
– Я ведь пришла сама. Твоя чернота привлекла меня. Она выделялась на фоне двоих других. В этом Замке каждый из людей несет свое бремя. Но твоя ноша тяжелее всего. Я призвана сюда, чтобы облегчить ее. Унять боль и злость, что накрепко проросли в твоей душе.
Во мраке прокатился и замер тяжелый вздох. Амат, подойдя, протянула руку, и та утонула во тьме, словно камень внезапно стал бесплотным; широкие крылья, вынырнув из-за спины, обняли застывшую фигуру, а следом Тьма укутала их обоих…
Ветер за окном взвился и стих. Некоторое время стоявший невидящим взглядом смотрел на колышащуюся снежную ткань.
– Отпусти меня… – глухо пробормотал человек. – Я не должен был всего этого делать… Тебе не следовало меня заставлять. Оставь меня… Дай снова, снова увидеть ее…
Он содрогнулся, но не был в состоянии сойти с места, и только поднял глаза на белесый небосвод: ему привиделся темнеющий краешек неба, подмигивающий единственной видимой в разрез окна звездочкой. Через пару часов дрова в камине, прогорев, погасли, и комната снова отошла в объятия тьмы.

       Возвратившись в покои леди Нон, Астра с удивлением нашла скорбное ложе опустевшим. Впрочем, обнаружить Кипариса в толще каменной кладки не составило труда: первый поворот в полутемных извилистых подвалах открыл ей его, сидящего подле тела сестры, которое было с заботой завернуто в расшитое покрывало, взятое в ее комнате. Колеблющийся свет факелов под сырыми мшистыми сводами делал вечную ночь, в которую погружался Замок, еще более мрачной и ужасной. В ответ на тяжелый вздох Астры, Кипарис ответил, не поднимая головы:
– Тьма должна возвратить ее! Если она поддерживала в Нон жизнь, то могла бы и вернуть ее… Могла бы… Может быть, да нет, обязательно возвратит, нужно лишь подождать…
Вдруг Кипарис быстро поднялся, опираясь на холодную стену, он едва держался на ногах.
– Как я мог забыть о цветах! Нужно принести как можно больше цветов из Сада, Нон всегда была достойна их, отчего же теперь не сделать этого…
Загородив дорогу, Астра крепко схватила его за плечи. Казалось, Кипарис вечность смотрел на нее потухшим взглядом, но потом прикрыл глаза.
– Я и забыл, что все наши цветы пали под серпом холода… Их печальные останки не достойны лежать рядом с ней. Знаешь, Астра, ведь  обычно смерть приводит в движение всех вокруг – семью, окружение… А кого, кроме меня, затронула смерть Нон? У нее нет ни траурной процессии, ни церемонии, ни могилы… И я даже не имею понятия, в какое пространство должен я послать печальное известие… И есть ли вообще на этом свете тот, кто будет оплакивать ее вместе со мной?
– Я попробую это выяснить, – Астра дала обещание неожиданно для себя. – Но тебе не следует оставаться в этих подвалах. Что бы сказала Гуннлед, увидев тебя здесь в таком состоянии?
Ответ последовал не сразу, словно окружающий полумрак задумал замедлить бег мыслей Кипариса, чтобы затем остановить и его сердце. Наконец, он разлепил губы:
– Она бы загадала себе другое желание…
– Я ухожу, – сурово сказала Астра, отпуская его. – Мне нечего здесь делать подле тебя.
Когда эхо ее шагов поглотили извилины коридоров, Кипарис, наконец, все понял, и, грустно усмехнувшись, сделал нерешительный шаг вперед. Затем, найдя в себе силы, бросил прощальный взгляд на тело самого близкого человека и, медленно ступая, держась за ледяную кладку, покинул подвалы. Тишина и мрак ночи сомкнулись за ним.

       Астра окинула сердитым взглядом искрящиеся дрова в камине, укоряя их за неизменное веселье в этот печальный час. Кипарис, сгорбившийся за столом и уронивший голову на руку, уже долгое время не менял своей позы. Покрывавшая его смертельная бледность сделалась более пугающей, тонкие черты – более заостренными, а остановившийся угасший взгляд врос в угол. Украдкой заглянув в его лицо, Астра невольно отстранилась: страшна была маска смерти на живом человеке.
– Помнишь ту хрустальную фигурку? – очень тихо, с усилием произнес Кипарис. – Это был подарок Нон. Наверное, принесла из мест, куда выбиралась. А я…
– Разбил, глупейшим образом проверяя послушание новой личной нюмхэ, - закончила за него Астра, исчезая.
Спустя несколько мгновений, она снова возникла в полной одиночества комнате, казалось, Кипарис и не заметил ее отсутствия. Когда хрупкий предмет неслышно появился на столе перед ним, Кипарис поднял голову.
– Как...?! – выдохнул он.
– Просто огонь и холод.
         Прозрачную фигурку нежили яркие огненные блики, и, будь она изо льда, непременно бы растаяла. Когда Кипарис осторожно прикоснулся к статуэтке кончиками пальцев, его лицо засветилось особой радостью, появление которой было столь неожиданно, что заставило Астру неотрывно смотреть на него.
– Спасибо тебе, дорогая Астра, – прошептал он.
        Шелестел огонь, пространство за окнами превратилось в плотную белую стену, а они оба еще долго смотрели на призрачную статуэтку, чьи изящные крылья трепетали в свете пламени. Наконец, Кипарис тяжело проговорил:
– Если моя жизнь в твоей власти, самое время тебе воспользоваться этим.
Астра поспешила возразить:
– Смерть одного не означает, что остальные должны незамедлительно последовать за ним.
– Я ведь буду следующим, мы оба это знаем, не так ли?
– Но ведь я все еще здесь.
– Когда меня не станет, уходи с Болот. Беги прочь, как бы они ни манили тебя, как бы ни тянули обратно. А лучше всего – уходи прямо сейчас. Я переживу это.
– Даже если я уйду теперь, мне придется вернуться за тобой, когда все произойдет…
Это прозвучало настолько обыденно, что даже Астра почувствовала неловкость. Осторожно, словно дотрагиваясь до раскаленного металла, Астра накрыла дрожащую руку своей ладонью. Его рука вздрогнула и затихла, точно мертвая.
Каков будет твой следующий шаг, Подземная Тьма? А твой, Астра?