Белый Замок на Снежных Болотах. Ч. 1. Астра. Гл. 8

Глава 8. Белый Замок

      В тишине и предсмертном ожидании проползли несколько дней, и Астра, точно бессменный страж, все это время находилась подле Кипариса. Она охраняла его тяжелый сон, сопровождала в бесцельных прогулках по замерзающему Саду, была немногословным собеседником возле неуемного камина. Когда Кипарис собрался с духом, Астра решила исполнить опрометчиво данное в подвалах обещание, и они отправились в покои, принадлежавшие леди Нон, чтобы отыскать хоть что-то, что намекнуло бы на ее происхождение. Пока Кипарис бледным призраком бродил по опустевшей комнате, Астра открывала сундуки, перебирая осиротевшие наряды, точно увядшие цветы, и подцепляла крышки серебряных ларцов с бесчисленными драгоценностями. В одной из тяжелых шкатулок, запиравшейся на крохотный ключик, ею был обнаружен ворох сложенных листков. Пробежав глазами несколько строк, Астра быстро догадалась об их происхождении и вспомнила, что листок с посвящением ей самой так и остался свернутым в маленькой сумке у нее на поясе, а за всей чередой событий она совершенно забыла о намерении встретиться с Рафаэлем в Зыби на второй день… А какой день был сейчас?
Кипарис, привидением возникнув за спиной, заглянул в листок через ее плечо. Будто бы улегшаяся скорбь только усилилась от тягостных воспоминаний, вызванных этой комнатой, и снова мучила его. Какое-то время оба шелестели бумагой, вчитываясь в витиеватые строки. И тут новая мысль, навеянная напыщенными фразами и кудрявыми рифмами, заставила Астру затаить дыхание: слишком уж узнаваемым был слог этих строчек.
– Целес, помнится, тоже посвящала тебе подобное, – безжалостно начала она, но даже мысль о странно ушедшей подруге не привела ее в ярость, как раньше.
– Да, очень похоже, – неожиданно согласился Кипарис. – Я догадывался, что это сочиняла не она. Разве у совершенной нюмхэ есть нужда в подобном таланте?
Он замолк, будто в чем-то сомневаясь, но потом продолжил:
– Хорошо бы сообщить этому человеку о том, что его возлюбленная больше не придет на свидания… Но только Мар, похоже, было известно, как его найти.
Астра решительно вернула все листки в шкатулку и заперла ее.
– Я могу сделать это, но… Но для этого мне придется покинуть Болота.
Постаравшись привычно улыбнуться, Кипарис почувствовал, как непросто это дается. Возродить прежние интонации тоже стоило немалых усилий:
– Неужели я слышу в твоем голосе беспокойство обо мне? Это лестно.
И Астра, пообещав возвратиться, как можно скорее, в мгновение ока оказалась в Зыби. Бескрайнее поле встретило ее привычно, нимало не коря за долгое отсутствие. Оглядевшись, Астра не увидела ни водоема, ни одиноко торчащего дерева, лишь «Прекрасная Блам» спокойно поскрипывала вдалеке своей вывеской, и Астра, продолжая осматриваться, побрела через мерно колыхавшееся море травы. Совсем недавно она почти собиралась остаться в Зыби навечно, через силу возвращаясь на Снежные Болота, нимало не заботясь об обитателях Белого Замка и даже желая им смерти. Что же происходило с нею сейчас? Однажды возвратив почти прервавшуюся жизнь, она никогда не была близка с этим человеком, почему же теперь его общество все больше кажется ей таким естественным? Отчего при недавней встрече со Смарагдом в заснеженном Саду, гнев, который она собиралась излить на его, превратился в жалость к человеческой душе, заключенной в истукан? И какого решения требовали от нее ветшающий Замок и Подземная Тьма, постепенно сужая круг оставшихся в живых?
Понимая, что нынешний выход в Зыбь не увенчается успехом, Астра уже решила повернуть в Замок, как вдруг рассмотрела впереди девичий силуэт, а вдалеке – призрачную россыпь крыш, разбежавшихся по высокому берегу. Приблизившись, она узнала Пассифлору, сидевшую на высоком камне и смотревшую на рябь своего миража. Кружевной зонтик был брошен у основания камня, а сама девушка выглядела печальной и притихшей.
– Очень грустно, когда ты никому не нужен, – непривычно спокойно сказала Пассифлора, покосившись на подошедшую Астру. – Лучше бы я осталась дома. Гай ни на кого, кроме меня, не смотрел… Наверное, надо было выйти за него замуж…
При этих ее словах мираж дрогнул и испарился, впустив обыденную голубизну равнодушных небес.   
– Никого тут нет, ни одного, ни второго, если ты пришла к ним. Конечно, к ним, не ко мне же, я никому не нужна. Что, права я?
Астра молчала, обдумывая увиденное.
– Я считала нас троих друзьями, но все мы одинаковые – забывчивые, влюбчивые, уставшие от каждодневного мрака, но при этом уходящие обратно во мрак.    
Ловко соскочив с камня, Пассифлора подхватила с земли зонтик и, не попрощавшись, побрела вдаль, сбивая им попадающиеся на пути головки цветов. Могильный камень, на котором она сидела, тоже зарябил и исчез, но Астре удалось рассмотреть высеченное на нем имя той, что сейчас удалялась прочь. Прищурившись, она поглядела Флоре вслед,  но, ощущая бесполезность всех слов утешения, догонять не стала. 
     
Когда Астра исчезла, Кипарис какое-то время стоял, растерянно оглядываясь, затем снова медленно двинулся по комнате: заново рассматривая все предметы, которые видел прежде сотню раз, он стремился оставить в памяти отпечаток всего, что принадлежало его покойной сестре – он продолжал привычно именовать ее сестрой, несмотря на обнаруженное отсутствие родственных связей. На этом подоконнике, наверняка, охраняла безмятежный сон подруги вечная Мар; эти наряды, возможно, еще хранили тонкий аромат розовой воды, которую Нон наносила на свои длинные волосы... Переведя взгляд на опустевшую кровать, Кипарис вздрогнул и поспешил покинуть осиротевшую комнату.    
Умывшись ледяной водой и придя в себя, он несколько раз прошелся по своей комнате, все обдумывая и взвешивая. Нужно было спешить, пока не вернулась так внезапно ставшая верной ему Астра. Приведя себя в порядок, уже через несколько минут Кипарис занес руку над негостеприимной плитой, скрывавшей склеп, и громко, требовательно постучал. И, к его удивлению, плита с глухим скрежетом тяжело сдвинулась, приглашая ступить в непроницаемый мрак, который незамедлительно отозвался:
– Явился убить меня или умереть сам?
– Начнем с разговора, – спокойно ответил Кипарис, – и будет видно.
Невесомый морозный ветерок заглянул в комнату через открытое окно, дунул в сторону немого камина и, обмахнув две застывшие фигуры, умчался обратно на болота. Усмехнувшись, Кипарис не спеша подошел к окну и, обдумывая что-то, задержал взгляд на сияющей сахарной корке.
– Что ты помнишь о себе? – неожиданно спросил он. – Или твоя память давно ушла во мрак, подобно твоему обиталищу?
То, что хозяин комнаты едва различимо вздохнул, только упрочило в голове Кипариса недавно родившуюся мысль.
– Я пришел предложить тебе сделку. Каково твое условие взамен на предоставление Винтерхейму твоей всесильной Тьмы? Если ты, конечно, помнишь о существовании такого пространства, наследником которого я являюсь.
Хозяин комнаты, вопреки ожидаемому, не захохотал.   
– Какой в этом прок? Зерно Тьмы уже проросло в тебе. Когда она окутает тебя своим коконом – лишь вопрос времени. Ты не можешь дать мне то, чего я желаю.
– И чего ты желаешь? Разве у такого, как ты, еще осталось  что-то, связывающее тебя с материальной стороной этого мира?
– Моя жажда вскоре будет удовлетворена. Замок погрузится во Тьму, и все мы обретем покой. Возможно, ты тоже хочешь знать, зачем это все?
– Нет, – с тем же спокойствием отозвался Кипарис. – Мне все понятно. У меня последняя просьба – оставь в живых Астру. Дай ей уйти с Болот.
Тьма всколыхнулась.
– Прежде ты просил о чужой смерти, а теперь просишь о жизни. Ты слишком поздно изменился. 
– Мне жаль тебя, – вдруг ответил Кипарис. – Даже если моя кончина уже рядом, я знаю, что мой последний вздох унесет близкое мне существо. А ты обречен на беспроглядную тьму одиночества, и даже твоя верная нюмхэ не в силах развеять ее.
  Чувствуя невероятное спокойствие, Кипарис победителем возвратился в свою комнату и стал дожидаться Астру. Разговаривая со Смарагдом, он и не рассчитывал услышать согласие в ответ на свое предложение, а просто желал посмотреть на того, кто не удержал данную ему власть и разрушил все едва созданное. В мысли, что оставшийся ему срок уже определен, Кипарис утвердился уже тогда, когда смертоносные кольца поглотили Април в этой самой комнате. Тьма снова сдержала слово, как и в тот первый раз, когда затянула в свои недра Целес. Дружная с Астрой, Целес знала, что та никогда не согласится иметь с ним дело, и, кроме того, ее очень интересовало происхождение подвальной Тьмы. Так что предложенная ею инсценировка оказалась полезной им обоим, если Целес удалось что-то понять за те короткие мгновения. И было бы прекрасно, если бы Астра смогла каким-то одной ей известным способом отсрочить его последний срок: умирать молодым совершенно не входило в его планы.
       Привычно смежив веки, убаюканный танцем пламени, Кипарис снова очнулся посреди ночи в тот тревожный час перед рассветом, который заставляет разум преждевременно сбрасывать оковы сна. Прогоревший камин отдал комнату на откуп предрассветной серости. Осознав собственное одиночество, Кипарис поспешил разбудить пламя, и, вторя разгорающемуся огню, по стенам поползла паутина теней, вызывающая к жизни самое жуткое, что можно вообразить. И тут на ум пришла леденящая душу догадка: Астра, подобно Мар, не вернулась! Слабея духом, Кипарис спрятал лицо в ладонях, его разум продолжал метаться, полный страха, когда неожиданное тепло коснулось его ледяного лба, и, вздрогнув, он открыл глаза, просыпаясь.
– Я принесла ей цветы, как ты хотел, – коротко отчиталась Астра, делая круг по комнате и с подозрением разглядывая углы. – Ее избранник скорбит, прислал прощальный букет.
Действительно, набрав на обратном пути огромное количество разномастных цветов, она укутала ими тело леди Нон поверх покрывала. Однако она умолчала, что в сомнении подняла траурный покров и какое-то время всматривалась в тонкие черты усопшей: чуть более бледное лицо все еще оставалось свежим, и Астру не покидало ощущение неопределенности, будто под неувядающей оболочкой таилось нечто, не спешившее высвобождаться из этого плена. Или высвобождать.    
     Очередной рассвет подкрадывался несмело, словно опасаясь быть последним в истории Белого Замка.
– Я рад, что ты вернулась, как обещала. Но тебе не обязательно сидеть возле меня, как возле умирающего. Когда придет время, перевести меня на Ту Сторону будет не так долго, верно? Поэтому можешь отправляться куда угодно, я тебя здесь не держу.
– А я очень рада, что ты немного пришел в себя, – бросила Астра, скользя взглядом по ровной поверхности нетронутого снежного покрова, которым, несомненно, были так довольны Снежные Болота.
Его губы тронула легкая улыбка, но была она печальной, а само его лицо – заметно побледневшим и истончившимся, точно что-то медленно и настойчиво уничтожало тело изнутри.
– Могу я загадать одно предсмертное желание?
– Ты еще не умираешь, а я тебе не привиделась, чтобы о чем-то меня просить… – привычно начала Астра, но потом смягчилась. – Так и быть, что за желание?
– Не сердись сейчас.
– Что…
Его лицо вдруг оказалось слишком близко, и несколько новых мгновений между ними дерзнули показаться вечностью.
– Почему ты плачешь? – тихо спросил Кипарис, чуть отстраняясь. – Это… настолько расстроило тебя?
Астра отерла лицо и ощутила влагу на ладонях. 
– Я… не могу понять, – промолвила она и отвернулась к окну. Померкший Бескрайний Сад готовился впасть в вечную спячку, натянув на сгорбленные плечи тонкий серебряный покров. Перед глазами промелькнул призрак паренька из подвала, а когда Астра зажмурилась, контуры видения дрогнули, и оно превратилось в Альберта. 
Ее поведение и молчание привели Кипариса в некоторое замешательство.
– Ты снова пытаешься что-то вспомнить? – наугад спросил он. – Что ж, судя по твоему состоянию, в твоем прошлом скрывается что-то трагическое…
– Если бы могла вспомнить, все давно бы прояснилось, – взяв себя в руки, ответила Астра, делая глубокий вдох и проникаясь внезапным новым осознанием.
Альберт не случайно очень похож на Герта; тот давно не принадлежит этому миру, а первый жив. Призрак ничего от нее не добился своими настойчивыми вопросами, и тогда из мрака выступило его живое отражение, и, несмотря на разительное отличие в поведении, Альберт должен был стать ей напоминанием и попытаться найти и расшевелить что-то, что не дает ей покоя.
– Если мой жизненный путь оказался не слишком долог, полагаю, даже твой отрицательный ответ мало что меняет сейчас, – продолжил Кипарис, вновь не дождавшись.
Стряхнув оцепенение, Астра сообразила, что неловкость ситуации требует хоть какой-то реакции и сказала, извиняясь:
– Я не очень понимаю в человеческих чувствах… Видимо, это та склонность, что прекраснодушно называется любовью...
– А, по-моему, такая, как ты, должна хорошо в них разбираться.
– Думаю, Гуннлед больше бы устроила избранница из какого-нибудь могущественного пространства. В человеческих семьях это в порядке вещей. В противном случае, сама Гуннлед приложила бы все усилия, чтобы использовать меня…
– Зная тебя, добавлю, что она бы потерпела в этом поражение.
Астра попыталась смягчить все еще висевшую неловкость и натянуто улыбнулась:
– С женщинами я не столь сурова.
– О, значит, только я удостаиваюсь чести испытывать твой гнев, – усмехнулся Кипарис, прикрывая глаза. – Могу ли я расценивать это как знак внимания с твоей стороны? 
Сняв один из своих перстней, тот, что носил оправленный в серебро кровавый камень, Кипарис, поймав руку Астры, быстро и мягко надел его.
– Возьми. Человеческие умы придали гранату свойство обозначать…
– Как ни странно, мне это известно, – поспешила перебить его Астра.
– Значит, о гранате знаешь, а о человеческих чувствах – нет? – язвительно заметил Кипарис и снисходительно продолжил:
– Я не настаиваю, чтобы ты постоянно носила это кольцо. Просто помни обо мне после того, как...
Взглянув, наконец, в его глаза, Астра увидела, что потухший после утраты леди Нон взгляд вновь обрел тихое сияние. Какую же причудливую форму обрела их связь, которую выстроила она сама, ни о чем не подозревая!
– Я буду недалеко, – уклончиво ответила Астра и спустилась вниз, на одну из заснеженных аллей где, сняв еще теплое кольцо, положила в небольшую сумку на поясе, рядом со сложенным вчетверо листком бумаги. Подставив лицо крупным снежным хлопьям, она долго бродила, не разбирая дороги, и снежинки таяли на ее щеках...

…Уже несколько дней в Саду стояла одна бескрайняя чернота, в окружении которой было неприятно находиться даже Астре. Кажется, должно было наступить утро, но отчего-то ни восхода солнца, ни просвета во тьме оставшиеся в живых постояльцы Замка так и не дождались.    
– Знаешь… – не сразу донеслось до нее, – я сегодня не смог даже встать.
Астра стояла неподвижно, будучи не в силах что-либо сказать, и не могла заставить себя подойти к траурно чернеющему пологу. Кругом ощущалась странная пустота. Даже дрова в камине тлели тихо, словно опасаясь разгореться и этим нарушить поселившуюся в комнате холодную тишину.   
– А в Винтер… хейме солнце… почти не заходит. А порой… темно, как сейчас… Астра, спасибо… – последовал осторожный вдох, будто из боязни разрыва легких. – Мне всегда было с тобой… так спокойно. Несмотря ни на что… 
Сделав над собой невероятное усилие, Астра заставила себя посмотреть на скорбно чернеющий полог: под этой гробовой крышкой было все, чем она жила последние дни. Сущность этого мира, Астра понимала и принимала все смерти, что происходили в Белом Замке почти у нее на глазах. Нюмхэ, по неясной причине почти сделавшаяся человеком, не могла смириться с уходом тех, кто стал ей близок.   
– На столе… письмо… отдай Гуннлед… Беги отсюда… Спой напоследок… ту песню…
Борясь с собой, Астра присела на край постели и затянула высокий мотив, и его ледяное дыхание пронзило ветхий скелет Замка и задело в его глубинах какую-то струну. В голове уже утвердился ответ на тот самый вопрос, что она задавала себе последнее время, и уверенно проявилось то самое решение. Закрыв глаза, Кипарис нашел и сжал ее руку, и Астра не думала ее отнимать…   
         Оставив человека в забытьи, Астра в последний раз решилась выйти в Зыбь. Там тоже распростерлась ненавистная ночь, беспроглядная, беззвездная, стирающая все границы, сливающая воедино землю и небо. Во тьме спиной к Астре стояла какая-то фигура, стояла, не шевелясь, глядя куда-то, словно пытаясь разглядеть во тьме противоположный берег через густые воды затихшей реки. Несмотря на все это, Астра узнала его, и окликнула по имени. Альберт, вздрогнув, обернулся. А потом его нога соскользнула с края обрыва.
        В следующее мгновение миража не стало, и Зыбь снова обрела привычные формы. Альберт, чуть испуганный, уставился на Астру, успевшую схватить его за руку и все еще не выпускавшую.
– Необычная смена декораций, – сказала Астра вместо приветствия.
– Да ничего бы не случилось... – привычно отмахнулся Альберт, напуская обыкновенный недовольный вид.
Он замолчал и уставился куда-то вдаль, словно собираясь с мыслями, а потом они одновременно произнесли:
– Я здесь, чтобы попрощаться.
– Сегодня мы видимся в последний раз.
Астра озадаченно замолкла. Безумное солнце Зыби, решив компенсировать разогнанную черноту, нещадно пекло и обжигало.
– Значит, ты тоже больше не придешь…
– Нет. Все закончилось.
– И мне остался последний шаг. Признаться, у меня не было надежды на нашу встречу, но, раз уж мы увиделись, следует попрощаться.
Альберт выглядел так, будто что-то долго, мучительно жгло его изнутри.
– Мне так и не открылось, откуда ты.
– Не хочу вспоминать. Помню отчаяние, боль, темноту. А в последний момент там я исчезаю, чтобы появиться в совершенно ином месте. И я тоже – совершенно иное. Но где бы ни длилось мое существование, везде все идет к смерти. А если все идет к смерти, нужно дать ему дойти до конца.
– Можно ли как-то все разрешить?
– Не стоит; это опасно. Да и бессмысленно. Прощай, если навсегда, то навсегда.
– Прощай.
Отойдя на некоторое расстояние, Альберт обернулся и повторил:
– Прощай, Звезда. Боюсь, я больше не увижу твоего света.
И «Прекрасная Блам» поприветствовала его привычным скрипом обветшалой вывески. Несколько мгновений Астра стояла в замешательстве, а потом вдруг схватилась за голову, издав пронзительный крик, полный тоски, разочарования и гнева, и бросилась следом. В неизменной «Прекрасной Блам» было по обыкновению почти пусто, и, быстро обежав глазами зал, Астра сообразила, что Альберта в нем нет.
– Человек в черном, – почти крикнула она мужчине, который невозмутимо натирал тряпкой стойку, – только что вошедший сюда, куда он направился?! 
       Окинув равнодушным взглядом ненормальную гостью, тот молча кивнул куда-то в сторону, и Астра бросилась туда. Быстро миновав стойку, добежав до конца зала, она повернула направо и наткнулась на невзрачную дверь, похоже, служившую запасным входом. Изо всех сил дернув изогнутую ручку, Астра вдруг выскочила в черноту холодного коридора. Повеяло сыростью. Сделав несколько шагов в подвальном полумраке, ужасаясь собственной догадке, Астра положила руку на шершавую стену и оглянулась. Дверь за ее спиной, со знакомой кованой ручкой и запорами, была той же дверью перехода, к которой она сама не так давно принесла корзину пустых бутылок. Где-то под толщей камня, внизу, гулко ухнули Болота, словно каменное сердце отбило очередной удар, и ноги сами вынесли похолодевшую Астру к винтовой лестнице, ведущей к верхним этажам Белого Замка.
     Значит, этот переход, поставлявший в Замок провизию, связывал его с самым постоянным местом Зыби… Вот, как леди Нон попадала на свои частые свидания. Значит, с некоторых пор в Зыбь с Болот шло несколько путей, и об этом были осведомлены лишь избранные, более того, этот переход охраняла сама Подземная Тьма, и он имел свойство то появляться, то исчезать. И именно через него в Замок сейчас проник человек в черном. Проник и исчез так быстро, что даже нюмхэ не смогла его поймать. Этот человек знал, куда идет, и нисколько не боялся плотоядной Тьмы, пропитавшей здесь каждый камень.
       Стоя на нижней ступеньке лестницы, Астра зачарованно наблюдала, как кромешная чернота неумолимо пожирает холод извилистых коридоров, та самая чернота, что являлась причиной всех странных событий, произошедших в Замке за эти два месяца. Щекочущее ощущение опасности призывало бежать прочь, и она сорвалась с места, чтобы уже в следующее мгновение рывком распахнуть черный полог.
– Ты жив еще? Вставай, эй!
К счастью, это было лишь забытье.
– Надо уходить! Тьма поднимается из подвала!
Но усталые глаза ответили ей лишь смирением.
– Слишком поздно...
– Ничего не поздно! – она сдернула с лежащего одеяло. – А если не можешь идти сам, я тебя понесу!
– Ну уж нет, – пробормотал Кипарис, все же поднимаясь. – Не могу позволить… чтобы девушка…
Задохнувшись, он замер, но нашел в себе силы встать. Передвигались они медленно. Из-за руки Кипариса на плечах Астре было трудно оглянуться, но она ощущала, как плотный черный туман продолжает поглощать Замок камень за камнем, точно уверенный убийца, идущий по следу своей жертвы. И Астра готова была преградить ему путь, ведь свое решение она уже приняла.
– Куда…? – Кипарис не договорил.
– В сердце Замка, что еще бьется.
Поспешив закрыть за ними такие неожиданно тяжелые двери главного зала, Астра хорошо понимала, что они не помеха крадущейся вслед неумолимой Тьме. Кипарис, цепляясь за колонну, почти сполз на пол. Отступив на несколько шагов и затаив дыхание, Астра ждала, что вот-вот чернила очертят контуры дверей, и тогда… Что тогда? Оглядываясь в поисках возможностей отступления, Астра неожиданно различила еще одного человека в глубине полутемного зала, а на каменном полу подле него – какой-то большой предмет.
Проследив ее взгляд, Кипарис вдруг страшно изменился в лице и, быстро поднявшись, почти прокричал:
– Что ты сделал, безумец?! Тебе мало уже содеянного?!
       Вложенные в реплику усилия отозвались глухим кашлем. Последние силы понесли его изможденное тело вперед, и он почти упал на холодный пол возле тела возлюбленной сестры, по-прежнему облеченного расшитым покрывалом, и с какой-то неясной целью поднятого из глубины катакомб сюда. Подойдя ближе, Астра, нахмурившись, оглядела все три скорбных силуэта и неожиданно все поняла. Это был последний выход троих людей, затеявших то, что очень быстро переросло в безумство, и для них самих все должно было закончиться здесь и очень скоро.   
– Где Амат? – глухо спросила она, уже зная ответ.
Смарагд повернулся к ней всем телом, точно утратив подвижность, и тяжело обронил:
– Что ты тут делаешь до сих пор, последняя нюмхэ? Замок умирает. Его агония длится по твоей милости. Покинь Снежные Болота и дай нам всем уйти в небытие. Раньше, чем это сделает она.
Его рука замерла на полпути к горлу и тут же бессильно повисла.
– Если все идет к смерти, нужно дать ему дойти до конца.
Астра вздрогнула и уставилась на него, но непонимание и растерянность вдруг рассеялись, а она сама быстро подскочила к Смарагду и звонко и хлестко ударила его по щеке. Черный туман, уже кравшийся к ним через зал, замер. На полу завертелся маленький предмет – старинная брошь со сломанной застежкой, сорвавшаяся с тугого воротника. Убитый горем Кипарис, почти обессилевший, и, казалось, утративший способность осознавать реальность, вздрогнул и испуганно уставился на них.
Переводя дух, Астра наблюдала, как, держась за стену, перед нею распрямлялась фигура того самого человека в черной рубашке, который растерянно оглядывался, словно впервые увидев окружающую обстановку и людей перед собой.
– Что… происходит? – пробормотал Альберт, встретившись с Астрой глазами. – Что ты здесь делаешь, Звезда?
Но постепенно разум его прояснился, и он, обведя осмысленным взглядом присутствующих, протянул:
– Ясно…
– Если тебе ясно, потрудись объяснить! Ты что тут натворил?! – взвилась Астра, хватая его за плечи. – Да если б я знала, что это все ты, закопала бы тебя под твоим падубом!
Не ожидавший такой развязки, Альберт, пытаясь высвободиться, оправдывался:
– Мне казалось, что мы встречались, но я не нашел этому объяснения, я и понятия не имел!
– Меньше надо было спать и говорить загадками!
Эхо их голосов, взлетев, тут же пропало в одеяле Подземной Тьмы. Оба замолкли и оглянулись.
– Ну и что делать будешь? Давай, сам устроил, сам и разрешай!
– Я уже сказал тебе… - тихо повторил Альберт. – Если уйдет последняя нюмхэ, пространство исчезнет, а с ним исчезнет и Тьма...
– И вы, – закончила Астра. – Это что, единственное решение?
– Мы… – он запнулся и посмотрел на Кипариса, съежившегося у тела Нон, глядящего на них испуганными глазами. – Мы и так почти мертвы. Ты не должна исчезнуть вместе с нами…
Астра вздохнула.
– Поздно. Я и так уже влезла во все это дальше некуда.
Она посмотрела на бледного, растерянного Альберта, скользнула взглядом по растительному орнаменту на покрывале леди Нон и обратилась к Кипарису, в чьих глазах смешались скорбь, страх и невыразимая печаль. Он попытался подняться, но был в состоянии только выдохнуть ее имя, и тут Астра ясно увидела: время этого человека по-прежнему не пришло. 
– С тобой, Альберт, я разберусь позже, как только закончу с Подземной Тьмой!
С этими словами Астра повернулась к подобравшейся к ним бескрайней пустоте главного зала, живой, объемной, обращенной к ним каждым кольцом черного тумана, и готовой преодолеть последнее препятствие, чтобы завершить лишенную смысла историю Белого Замка. Последняя нюмхэ выступила вперед, глядя в лицо Тьмы, и раскинула руки в защищающем жесте.
– Ты ведь меня слышишь, Подземная Тьма. Давно хотела сказать тебе: знай свое место!
        Мгновенно под потолок, точно огромная стая черных птиц,  взвился угольный вихрь, и Тьма вцепилась в нее, силясь поглотить каждую каплю ее человеческого тела, но вместо этого сама растворялась внутри него, окружающее пространство потонуло в ужасном вое, разрывающем перепонки, – и вдруг все сгинуло. 
      В опустевший главный зал Белого Замка прокралась и распустила свои пышные волосы тишина. Его стены словно стали светлее прежнего, даже воздух будто бы посвежел. Съежившиеся на полу люди осторожно разлепили глаза, пораженные произошедшим, не верящие в то, что остались в живых. Несколько мгновений Астра продолжала стоять, не меняя позы, а затем, медленно повернувшись к одному из огромных окон, поймала почерневшими глазницами первый далекий луч нового дня.
– Рассвет… – прошептала она. – Ночь кончилась…
И растворилась в воздухе, унося прочь из Замка Подземную Тьму. Освобожденные Снежные Болота, сбросив надоевшее цветущее наваждение, с мрачной радостью встречали тишину нового утра.    
Что ж, пока все идет по плану.


КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ